Седьмое колесо

 — Ты когда-нибудь заткнешься?       Конечно, Лэнс знал, что Кит не хотел сказать это жестоким тоном, но именно так все и вышло. Как только оно слетело с его губ, Лэнс почувствовал, что его рот резко закрылся, а глаза опустились к полу.       Разговор продолжался без него, как всегда, как будто никто даже не заметил, что он не вмешивается и не вставляет свои обычные неприятные комментарии. Лэнс знал, что это был случайный комментарий, но от этого боль не становилась меньше.       После нескольких минут молчания Лэнс больше не мог этого выносить. Он извинился и пробормотал,  — Мне нужно переставить вещи в шкафу.       Это прозвучало слабо даже для его собственных ушей, но он не получил никакого ответа от команды, кроме вялого согласия, прежде чем они все вернулись к обсуждению того, что делать с приглашением от Балмеры.       Лэнс направился в свою комнату, и только его шаги эхом отдавались по коридору, никто не преследовал его и не спрашивал, все ли с ним в порядке, никто даже не остановился на секунду, когда он замолчал.       Добравшись до своей комнаты, он скинул ботинки и прислонился спиной к холодной металлической двери, глубоко вздохнув и опустив голову между колен.  — Ты когда-нибудь затыкаешься?  — Боже, ты ведь умеешь говорить, правда?  — Ты когда-нибудь сидишь спокойно?       Громкий, несносный и мешающий… все слова, которые можно было бы использовать для описания Лэнса Макклейна.  — Ты когда-нибудь затыкаешься?       Это замечание, в частности, прилипло к нему. Это было не так уж и ново, но всегда причиняло самую сильную боль. Впервые Лэнс услышал это от своей сестры Изабеллы в возрасте 11 лет.  — Ты когда-нибудь затыкаешься?       Он говорил о новом динозавре, о котором он узнал совсем недавно. Может быть, потому, что он говорил об этом всю неделю, или, возможно, стресс от ее учебы достиг ее, может быть, из-за того, как он дергал ее за руку? Он никогда не понимал этого, но он знал, что это был первый раз, когда он услышал эту фразу.  — Ты когда-нибудь затыкаешься?       Это был первый раз, когда улыбка Лэнса сморщилась так резко, первый раз, когда его сердце скрутило самым болезненным образом, и первый раз, когда он почувствовал, что его живот скрутило до боли.  — Прости, Изабелла, — тихо сказал он, пряча руки в рукава и слегка царапая ногтями кожу.       С этого момента он решил держать динозавров при себе.       Лэнс сидел на полу, впившись ногтями в руки и пытаясь успокоиться.       «Он ничего такого не имел в виду.»       «Конечно, он это и имел в виду, ты» чертовски раздражаешь.       «Он так не думает!»       «Ты хоть раз слушал свои разговоры?»       «Ты ошибаешься»       «Ты ошибаешься?»       Лэнс начал покусывать свою губу; нервная привычка, от которой он был уверен, что избавился.       «А почему я вообще в команде?»       Это был один из тех вопросов, которые он часто задавал себе, но на которые у него никогда не было ответа.       Чтобы быть в команде снайпером? Нет, со временем любой может научиться стрелять. Чтобы поддерживать хорошее настроение? Все, что он действительно делал, это заставлял всех раздражаться. Лэнс почувствовал, как его охватывает паника. Но ведь что-то же должно быть? Каждый раз он перебирал в уме разные варианты, прежде чем окончательно обмякнуть и спрятать лицо в ладонях с побежденной улыбкой.  — Я думаю, там действительно ничего нет.       Лэнс почувствовал, как его улыбка дрогнула, прежде чем все упало, и крупные слезы начали стекать по его лицу между пальцами. Он свернулся калачиком, рыдания сотрясали его тело, а грудь болезненно сжималась.       Он сидел там и рыдал в течение нескольких минут, когда все его неудачи и ошибки, казалось, начали всплывать, его сомнения давали о себе знать самым болезненным образом. Он сидел там, прислонившись к двери, испуганный, но в то же время надеясь, что дверь откроется и кто-нибудь найдет его там, плачущего и рыдающего только для того, чтобы они могли заставить его говорить о своих страхах и надеялись, что они прогонят их все и заставят его чувствовать себя в безопасности.       Но дверь так и не открылась, и Лэнс оставался один достаточно долго, чтобы в конце концов признать, что он действительно не был важной частью команды       «В конце концов, кому нужно седьмое колесо?»