Терапия

На улице ещё было светло, когда Тэхён вернулся домой. Путь был долгим, у него было полно времени, чтобы проветрить голову, но спастись от воспоминаний это не помогло. Он помнил почти всё, что было, и это не самая приятная новость, потому что теперь душем и бутылкой воды последствия ночи не выведутся. Слова, образы и даже запахи будто прилипли к нему. По телу всё ещё ходило ощущение прикосновений рук, и вряд ли дрожь в теле можно было оправдать простым похмельем. Он всё ещё помнил чужой голос на низком тоне возле уха и то, как несмотря на своё насмешливое «я не буду звать тебя хёном», только это он и бормотал ночью, будто это было единственное слово, которое он знал. После горячего душа он почувствовал себя ещё хуже. Всё в теле, что раньше слегка тянуло и саднило, теперь разрослось в тупую ноющую боль. Поморщившись, Тэхён медленно натянул домашнюю одежду и остановился возле раковины перед зеркалом. За сегодня он первый раз видел своё отражение и теперь замер на месте, округлив глаза. Вот чёрт. Шея была украшена яркими следами, идущими по кривой линии вниз под майку. Он торопливо снял её и вскинул брови: ещё несколько отметин и даже почти сошедшие следы зубов. С укусами явно обошлось без усердия, а вот засосы… Он мог вспомнить, как и когда Юнги сделал это, но в тот момент он об этом совсем не думал. Тогда ему было всё равно, что там вверху, всё самое интересное происходило внизу. И что с этим делать? Тэхён повертел головой в стороны, разглядывая себя, пытаясь убедиться в реальности этой картины. Он повернулся и сзади обнаружил почти то же самое, только в большем количестве. Вполне ожидаемо, ведь большую часть времени он был спиной. В целом, выглядело эпично, и, очевидно, вся эта красота сходить будет долго. Следы не болели и никак не давали о себе знать, зато это с лихвой окупалось ноющими мышцами во всём теле. Он отыскал ручное зеркало, чтобы получше рассмотреть спину и шею сзади, но вскоре отложил его с тихим вздохом. Это была плохая идея. Все эти разглядывания и мысли о ночи были одной большой плохой идеей. Он повернулся обратно, ещё раз пробегаясь беглым взглядом по своему отражению в большом зеркале, несмотря на запрещающий сигнал в голове. Да, идея была плохая, но хотелось посмотреть ещё совсем немножко. Только «посмотреть немножко» умело незаметно перерастать в «завис надолго». Тэхён не смог оторваться. Заворожённо глядя в зеркало, он не заметил, как позволил пальцам прикоснуться к шее, трепетно обводя неровные края одного из засосов. Эти ощущения пробуждали больше воспоминаний, больше ярких, красочных деталей. Движения губ по коже, хриплые выдохи и тихие короткие фразы — всё всплывало в голове в хаотичном порядке и затуманивало сознание картинками прошлой ночи. По спине прошлась волна тепла, отчего-то напомнившая ощущение прижимающейся сзади чужой груди. Если бы только он тогда остановил это, если бы включил голову хоть на секунду и перевёл бы своё внимание снизу вверх. Если бы не дал поставить ни одного засоса — ничего этого не было бы. Нечего было бы видеть, ничто не освежало бы память, а произошедшее смылось бы душем, если не первым, то вторым, пятым, десятым. Это не кончилось бы вот так — с рукой на шее, закрытыми глазами и полной головой картинок, заставляющих губы раскрыться и выпустить рваный выдох. Эхо от собственного голоса ударило Тэхёна по ушам. Это казалось громче, чем было на самом деле, потому что звук прошёл глубоко в голову и резко вытолкнул в реальность осознанием собственной извращённости. В ту же секунду он одёрнул руку и опустил голову, торопливо включая ледяную воду. Он быстро умылся несколько раз — много нескольких раз — пока не перестал чувствовать лицо. Тяжело вздохнув, он отступил в сторону и опёрся спиной на холодную стену. Не глядя, он стянул полотенце с вешалки и небрежно вытерся, не убрав даже половину воды. Никаких больше зеркал. Хотя бы пару дней. Ещё несколько секунд он стоял на месте, пока его не отпустило окончательно, а потом отыскал брошенную майку и надел её, торопливо выходя из ванной. По пути в спальню он захватил из холодильника бутылочку воды, чтобы была поближе до конца отходняка. Самый счастливый момент наступил, когда он аккуратно опустился на мягкую поверхность кровати и растянулся почти по всей её плоскости. Хотя бы окончание дня должно быть хорошим. Несколько долгих секунд ушло на то, чтобы собрать мысли в одно целое, прежде чем он достал телефон. Пролистав контакты, он остановился на номере Чимина и позвонил, оставляя мобильный рядом на громкой связи. — Ну, ответь… — он улёгся щекой на подушку, вздыхая, но как только услышал голос Чимина, тут же поднял голову. Из динамика послышался смешок: — Ого, хорошо же ты отметил, раз очнулся только сейчас, — Чимин звучал счастливо. Тэхён закрыл глаза и бесшумно выдохнул. — Чимини, почему все маленькие люди такие дикие? Чимин удивлённо охнул: — Я-то откуда знаю? — Ну, ты же маленький. — Ты прямо как Чонгук, — Чимин вздохнул. Тэхён замолчал на несколько секунд, прежде чем снова заговорить: — Так ты не дикий? — Не знаю… Н-нет? — ответ был неуверенным. — Ты что, ещё не протрезвел? Понимать Тэхёна временами вообще не было необходимым. В моменты, как сейчас, лучшим выходом было поддерживать тему, пока не перестанешь понимать вообще что-либо. Ответа на свой вопрос Чимин не получил, и даже не удивился этому. Похоже, сегодня вопросы задавать будет Тэхён. Пока не поймёт что-то или, что скорее, устанет от этого разговора. — Что обычно делают геи после лучшего секса в жизни? — Тэхён приоткрыл глаза. Чимин моргнул и выпрямился, опуская чашку в кухонную раковину. Он собирался помыть посуду, но теперь уже не получится. — Эм… — он неловко кашлянул. — Звонят, чтобы повторить? — У меня нет номера. — Тогда лучшим этот секс был только для тебя, — Чимин усмехнулся. — Такого не может быть, — Тэхён уверенно пресёк этот вариант. Чимин задумчиво хмыкнул. Даже с тэхёновыми прорывами на странное поведение, сегодня он всё же был совсем непривычным. Не то серьёзным, не то озадаченным. Нет, больше грустным. — Теперь мне интересно, кто это был, — снова заговорил Чимин после короткой паузы. — Ты бы удивился, — Тэхён и сам был бы шокирован, скажи ему кто, что с таким человеком у него вообще будет что-то, не говоря уже о том, что он назовёт это лучшей ночью. Смех и только. — Значит, не скажешь. Но я могу хотя бы узнать, как это было? — Чимин не терял надежду расслабить друга, поэтому сделал голос немного более игривым. По большому счёту Тэхён уже был расслаблен. Но это был тот вариант его расслабленности, когда чересчур. Когда он просто был где-то в своей голове и не утруждал себя даже улыбкой. — Ты не хочешь знать, — он попытался отмахнуться. — Хочу, — уверенно ответил Чимин. Тэхён тихо выдохнул, глядя сначала на телефон, а потом куда-то в сторону: — Ну, если коротко, я кончил два раза и больше не хочу так делать. — Только два? — в телефоне прозвучал смешок. — Эй, это сложнее, чем кажется, ясно? — приподнявшись, Тэхён возмутился. — Ты не пробовал, вот и не умничай. — Просто я слышал, что… — Не слушай, что говорят, — Тэхён перебил его. — Они сверхлюди или врут. В жизни всё совсем не так. Я даже передохнуть не успел. — «Лучший секс в жизни», — напомнил Чимин дразнящим тоном. — Лучший, — Тэхён согласился, потому что несмотря ни на что, так и было. — Могу поспорить, для него тоже. — Он же не оставил номер… — Просто он странный. Дело не во мне и не в сексе, — обиженно ответил Тэхён. — Конечно. Уверен, ты был великолепен, — Чимин согласился. — Он сказал что-то утром? — Его не было. Думаю, он ушёл ночью, — тихо ответил Тэхён. — Тэ… — чиминов голос стал сочувственным. — Не делай так, — Тэхён уткнулся в подушку. — Прости, я не пытаюсь тебя жалеть… Просто хочу, чтобы ты понимал, во что ввязываешься, — мирно ответил Чимин. — Я не ввязываюсь... — Лучше бы это было правдой, — спокойно и тихо сказал Чимин. — Можем пока закрыть эту тему, если хочешь. — Буду благодарен, спасибо, — Тэхён снова повернулся лицом к телефону. — Итак... Как прошла твоя ночка? Чимин широко улыбнулся, меняясь в лице, и немного замялся перед ответом: — Мы… поговорили, посмотрели салюты на балконе… — И всё? — …поцеловались, опять поговорили, а потом спали. Теперь мы вроде как вместе, — Чимин затих в конце. — Дети такие романтичные, — уже второй раз за сутки он говорил эту фразу. — А что сегодня? — Мы всё время лежали в кровати и разговаривали. Чонгуки ушёл где-то час назад, — ответ прозвучал крайне счастливо и смущённо. — Секса не было? — Нет. — Это хорошо. Наверное, — Тэхён хмыкнул. — Хорошо? — Ну, да, — Тэхён слегка улыбнулся. — Либо он целует всех подряд, либо хочет, чтобы у вас было серьёзно. — Надеюсь, второе, — Чимин ответил мечтательно. — Он вёл себя как будто… не знаю. Как будто у него впереди очень много лет. — Об этом я и говорю. — Я не привык к такому, — растерянно признался Чимин. — Ты вообще мало к чему привык. У тебя не было серьёзных отношений, — ответил Тэхён. — Не удивительно, что ты в панике. — Ни в какой я не в панике, — Чимин надул губы. — Ну, да. А я ни во что не «ввязался», — передразнил Тэхён. Чимин закатил глаза, а после тихо спросил: — Как думаешь, это хорошо? — Что? — Что у меня, ну... мало опыта в отношениях, — Чимин звучал обеспокоенно. Ответ Тэхёна был не очень уверенным: — Скорее да, чем нет... — Ты сомневаешься. — Потому, что из-за этого будут ошибки, Чимини. Это не хорошо и не плохо, просто мне трудно предположить, что будет с вами обоими, — негромко пояснил Тэхён. — И это ещё неизвестно, был ли Чонгук в серьёзных отношениях. — Ему двадцать, — Чимин тихо посмеялся. — Это уж вряд ли. — В любом случае... — Тэхён повернулся на спину, взяв телефон в руку. — ...посмотрим, как всё сложится, но я думаю, у вас неплохие шансы. — Я тоже, — Чимин засиял. Этим вечером Тэхён всё-таки получил то, что хотел — мирный отдых на кровати без лишних волнений. После разговора с Чимином его голова немного разгрузилась. Если точнее, она засорилась другой информацией, и это, пусть и ненадолго, помогло не думать о произошедшем ранее. Отложив потухший телефон, он был рад, что всё-таки решился на звонок другу. Это заставило чувствовать себя по-привычному мирно. Будто не было вообще ничего. Будто это обычный день после обычной тусовки с обычным разговором по телефону. Он пытался поверить, что так и было, и даже почти смог, если бы не эти незабываемые произведения на шее, которые снова хотелось осмотреть и потрогать. Благодаря которым ни сегодня, ни в ближайшие дни воспоминания о лучшей ночи не уйдут. Для Юнги этот день начался не так неторопливо и вяло, как для Тэхёна. Он вернулся домой рано утром, когда на улице ещё было темно, быстро принял душ, вздремнул, и днём поехал к родителям. Новый Год для них не случится, пока все не соберутся дома вместе. На этой почве постоянно возникали проблемы, потому что Чонгук посиделки всей семьёй не очень-то любил. Затащить его на праздники было целым квестом каждый раз. Юнги тянул время, сколько мог, но к вечеру отговорки и уход от темы перестали работать. Ему пришлось отправить брату просьбу приехать, но вместо ожидаемых гневных сообщений ответом была только тишина. Удивительная ситуация. В случае Чонгука молчание не признак игнорирования или недовольства. Он скорее захламил бы переписку оправданиями, а потом позвонил бы матери и придумал бы ещё тонну причин не приезжать. Он правда менялся и довольно быстро. За этим что-то стояло, и это было больше, чем просто «у него появился кто-то». В какой-то мере Тэхён был прав, но Юнги был уверен, что причина не только в отношениях. Он поклялся себе не влезать в это раньше времени, дать брату самому прийти к решению рассказать, но всё становилось так странно, что держать в себе вопросы, которые возникли к Чонгуку, было всё труднее. Лучше бы с таким же усердием о себе думать, но Юнги не считал это необходимым. Незачем было копаться в себе, если уже всё решено. По большей части его действиями руководили крепкие установки, позволяющие не влезать в неприятности и при этом жить комфортно. Другим людям от этого хорошо было редко, но зато с самим собой он был в мире. Все те проблемы, через которые, возможно, будет проходить Чонгук, даже не появятся у Юнги. Ему ни до чего нет дела, кроме его любимой работы. Невозможно задеть того, кому всё равно, как бы жизнь ни старалась выворачиваться. Чувствительности и заботливости больше не осталось, они где-то в далёком прошлом, где-то ближе к детству. Там пусть и остаются. Изредка маленькая доля этого могла проявляться, но только если дело касалось семьи. Едва ли всё это было правдой. Называя прошлым вечером другого человека лгуном, он и не думал, что сам такой же. Даже хуже. Он врал не другим, а себе. Все эти «меня не волнует» отлично работали, но у правил бывали исключения. Потому, что он всё ещё был просто человеком. Потому, что существовали особенно прекрасные люди. Из нескольких сотен похожих друг на друга, до которых и правда никакого дела никогда не было, обязательно найдётся один, который сможет зацепить. Кто-нибудь неожиданно привлекательный, что глаза не оторвать. Неожиданно открытый, но не позволяющий заглянуть дальше невидимых границ. При этом на удивление очевидный в своей симпатии и очаровательный, когда его гордость трещит под весом простейшей манипуляции. Кто-то, кто просто заставит думать о нём, даже если «не волнует». Юнги сидел в гостиной на диване, глядя в потолок, пока мама готовилась к приезду второго сына. Сидел, слушал шум, какие-то разговоры, а был совсем не здесь, и только после прикосновения чьей-то руки к плечу очнулся. На диван рядом с ним плюхнулся Чонгук, усевшись в ту же позу, что и он, и точно так же глядя вверх. Быстро он приехал. Что-то последнее время слишком часто люди стали удивлять. Или дело не в людях. Комфортная тишина между ними длилась несколько минут, пока Юнги не решил заговорить: — Как отметил? — Ожидаемо. И хорошо, — Чонгук мечтательно улыбнулся. — А ты? — Неожиданно. И хорошо. Младший поднял голову, вскинув брови и глядя на брата. — «Неожиданно»? Это у тебя-то? Юнги пожал плечами: — Ну, знаешь, я планировал не так, как случилось на самом деле. Люди называют это неожиданностью, насколько я знаю. — Хён, — Чонгук сощурился. — Я серьёзно. — Не приставай, я тоже удивлён. Посмеявшись, Чонгук снова откинул голову на спинку: — Ну надо же. Юнги-хён растерян, — он растягивал слова. — Ты, конечно, не скажешь, кто это был. — С чего ты взял, что это из-за кого-то? — Я не слепой, и я знаю тебя, — ответил Чонгук. — Ты слишком внимательный. — Так ты не скажешь? — Чонгук попытался ещё раз. — Нет. — Хён. — А ты расскажешь про свой Новый Год? — После тебя. Покажи пример откровенности, — Чонгук сел ровно. — Ты такой надоедливый, — Юнги едва заметно улыбнулся и вздохнул. — Ладно. Это был «кто-то». — Значит, он тебе понравился? — Чонгук хитро улыбнулся. — Наверное. — Хён, ты сказал, вечер был неожиданным, — Чонгук нахмурил брови, давая понять, что опять уходить в окружные пути не получится. — Ну, обычно люди не нравятся мне... так. — В смысле? Так сильно? Или что? Юнги хотел ответить, но запнулся, не найдя слов посреди бурного потока мыслей. Он вздохнул и отвернул голову в другую сторону: — А, забудь. — Сильно же тебя прибило, хён... — Чонгук отвёл от него взгляд. В ответ Юнги закатил глаза. До начала ужина они больше не говорили. Просто сидели рядом, как они всегда делали, когда хотели «семейности». Такие молчаливые посиделки часто могли заменить часы бесполезной болтовни. Сегодня было по-особенному комфортно, и они оба были в непривычном для них настроении. Этот вечер стал первым за последние несколько лет, когда ни до, ни во время, ни после ужина никто ни с кем не поссорился. Большую часть времени было просто тихо. Даже слишком, но это было в разы лучше любого другого предыдущего семейного ужина.