Крошечка Хаврошечка

Вален привык смотреть на женщин свысока. Так было до встречи с Брунгильдой. Когда она впервые очутилась в Лит Миатаре вместе с восседавшим на её плече кобольдом, Вален едва не скомандовал атаковать – великанов в Подземье ещё не видели. Впоследствии выяснилось, что Брунгильда была великаншей лишь наполовину, но и этого хватало, чтоб у Валена затекала шея, когда он разговаривал с нею. Несмотря на мелкие неудобства (орать, чтоб она его услышала, приходилось тоже громко), Избранная тифлинга полностью устраивала – не замухрышка, в грядущее падение Вальшаресс от рук суровой девы с огненным мечом вполне верилось. Ещё она очень любила сказки. - Мама мне рассказывала. Ей очень нравились человеческие сказки, - поведала она Валену. – Настолько, что однажды она похитила моего отца, чтоб он каждый день рассказывал ей новую. Вален поперхнулся кофе. Великанша, любящая сказки, и похищенный бард, печально чирикающий в клетке… - Я тоже люблю сказки, - сказала Брунгильда, с удовольствием участвовавшая в спасении авариэлей. – Вот, теперь всё как надо. - Не хотела пойти по стопам отца? – спросил Вален. - Неа. Пришлось стать как мама воином, но вообще я всегда хотела другого. Хех, а ну, спи глазок! Злобоглаз послушно закрыл все свои глаза и рухнул замертво – как и прочие его собратья. - Другого? Да лучше б не спрашивал, честное слово! Брунгильда с самой первой встречи косилась на него так восторженно, словно он был именинным пирогом. И всё время норовила дотронуться до его головы. Вален выжил в Кровавой Войне, сдюжил у Гримашта, неплохо существовал, командуя дроу. Но ласки девы-полувеликанши его всё-таки немного пугали. - Хочу открыть в Сигиле парикмахерскую, - немного застенчиво призналась она. Копну своих пшеничного цвета волос она всегда расчёсывала тщательно, заплетала в толстые косы. Ворковала над Провидицей и Натиррой, сооружая им замысловатые причёски. - Но таких красивых волос, как у тебя, ещё не видела, - сказала она Валену, и тот почувствовал тревогу. Пылким воображением он не страдал, однако в этот миг явственно представил себя с хитросплетением кос на голове, перевязанных ленточками. - Как цветочки, что растут в лугах по весне. Как огонь в печке. Вот бы… - Кажется, на нас напали, - поспешил сказать Вален. – Сбегаю, проверю. Тимора была на его стороне – на них и вправду напали. Нападавших было столько, что Вален изгваздался в крови и мозгах до неприличия. Чертыхаясь, он полез под холодный водопад мыться, когда угроза миновала. В лагерь вернулся, стуча зубами от холода, и наткнулся на укоризненный взгляд Брунгильды. - Я б подогрела, - обиженно пробасила она. Судя по румяным щекам, она-то мылась в горячей воде. Вален пробубнил что-то невразумительное и сел у костра, раздирая спутанные волосы: дело, признаться, нелёгкое. - Тшшш, так ты выдерешь половину! Такие красивые, жалко же. Полувеликанша вспорхнула со своего места как птичка, подошла к нему и села рядом, роясь в мешке. Наконец, из него был извлечён гребешок – не таких грозных размеров, как её собственный. - Клади голову на колени, - велела она, и тифлинг, пугавший в Лит Миатаре новобранцев до заикания, счёл за благо не спорить. А ещё порадовался, что в Зорвак Мур они отправились без Натирры и этого мелкого недоразумения с драконьими крыльями. То-то б оба потешились! С опаской он преклонил голову. От Брунгильды пахло хлебом, лежать на её коленях было тепло и мягко. А ещё – неожиданно приятно. Несмотря на то, что ручищи у девы были просто огромными, распутывала его волосы она очень бережно – не дёргала, как дёргал бы сам Вален, не ругалась, а восторгалась и любовалась. - Красотища-то какая! Любая девка обзавидуется. Вален смущённо хмыкнул, стараясь не думать, как всё это выглядит со стороны. Он решил просто наслаждаться, чувствуя себя примерно так, как должен, наверное, кот, которого гладят по шерсти. - Жила-была девушка, которую звали Крошечка Хаврошечка, - начала Брунгильда. Басовитый её голос звучал как гудение гигантского шмеля, гребешок аккуратно распутывал гривищу Валена – словом, удовольствие настигло генерала откуда и не мыслил, и он решил пользоваться предложенным вовсю. - … И вот, забросило её к злобным подземлингам – чернющим, злющим. И худо б ей пришлось, если б не волшебный бычок. Вален, плывший по волнам удовольствия и едва не мурчащий, повернулся. - Бычок? - Тшш, не дёргайся! Ага. Такой хорошенький рогатик. Рыжей масти. Пальцы Брунгильды, покончив с расчесыванием, кажется, уже начали что-то такое плести у него на голове. Не то чтоб он был уж очень сильно против. Голос Брунгильды журчал ручьём, пока она рассказывала о приключениях Хаврошечки и рыжего бычка. - … А потом она сказала им – «Спи глазок. Спи другой…». На третьем глазке Вален заснул. - Кровавые войны ж. Ты же мне говорил, - говорит Брунгильда, когда он оказывается в приёмной Жнеца. - Справимся, - отвечает Вален, покрепче сжимая цеп. Не может он бросить свою Крошечку Хаврошечку вот так, посреди льдов, одну одинёшеньку. Огромная пшеничнокосая дева с огненным мечом смеётся – будто грохочет гром и треплет его по голове: Вален прижмуривается и едва не мурчит. Он знает, что вместе они одолеют и Мефистофеля, и кого похуже. А потом он проводит Крошечку Хаврошечку до Сигила. Потому что мечты должны сбываться.