Горький сахар

***

— Доброе утро, Чиминни. Не ожидал?

***

Чимин с ужасом в глазах смотрит на приближающегося на него альфу. Слишком страшно. Слишком больно. Невыносимо. А самое страшное, что ему не помогут. Не думал он, что в какой-то момент его выбросят и втоптают в грязь, как использованную и больше ненужную вещь. В данный момент Пака скручивает от чудовищной боли, как от физической, так и моральной. Почему прошло уже так много времени, а его и не собираются спасать? Почему он вынужден отбывать наказание ни за что? Это слишком унизительно. Это несправедливо. В этот момент к нему подходит Чон и с оскалом на лице заявляет: — Я знал, что ты будешь сопротивляться и бесить меня. Мне будет проще, если твой разум затуманится. Сейчас самая выгодная для меня ситуация. А твоему муженьку я отправлю ещё и видео, на котором ты будешь сладко стонать. Пусть знает, как мы тут развлекаемся. А потом так и быть, может я введу тебя в курс событий. Омега с ужасом в глазах сидит и слушает, что ему говорит этот альфа. Он уже давно понял, что с ним собирается сделать Хосок. Он бы и рад сопротивляться, но какой смысл? Если посмотреть на ситуацию со стороны, то: Пак еле сидит на постели с разведенными в разные стороны ногами, большой лужей между них и с невыносимой болью в нижней части тела, а так же зудом в заднице. Он маленький омега, который и в нормальном состоянии ни за что бы не отбился от этого огромного альфы, а тут еще и течка ухудшает ситуацию. И вообще. Где Юнги? Неужели Чимин ему настолько безразличен, что он даже не думает его искать? От этих угнетающих мыслей, Чимину стало резко грустно. Потому что какой смысл сейчас умолять Чона не делать с ним постыдных вещей, унижаться перед ним, если дома ты никому не нужен. Ни мужу, который, с его-то связями, даже не пытается его искать, ни родителям. Про них и говорить не стоит, какие они родители, если продали своего единственного сына незнакомому человеку за выгодные условия. Вот именно. За выгодные условия для них, но никак не для Чимина. Что-то в последнее время мысли омегу практически сжирают, потому что из них его опять вытаскивает голос Хосока.  — Эй, принцесса, мне тебя еще долго ждать пока ты надумаешься? Я как ты видишь, я уже камеру поставил. — Подал голос альфа, попутно отходя от полки со штативом, на котором находилась камера к кровати, начиная постепенно раздеваться. Нет. Чимин просто так не сдастся. Хоть он и думает, что никому не нужен, но он просто так не ляжет под этого альфу. Плевать на других, Пак должен держаться хотя бы для себя, а иначе он всю жизнь будет проклинать себя и носить звание шлюхи. Хосок залез на кровать и стал подползать к омеге, но получил знатную пощёчину. Пак сам испугался от своих действий. Потом, когда Хосок взял того за руку, Чимин тоже отреагировал. Пак пнул того в колено, из-за чего Хосок чуть не упал, но вовремя нашёл равновесие. Чона это начало конкретно бесить. Ибо, как его этот Чимин уже достал. Сколько с ним мороки. Поэтому ему в голову пришла гениальная мысль.  — Мини, дорогой, давай ты не будешь сопротивляться, и твой муж, так и быть, никогда не сможет лицезреть это прекрасное видео, которое кстати, совсем скоро будет готово. — Сказал альфа и подмигнул омеге. Омега уже хотел спрыгнуть с кровати, чтобы альфа не касался его, но он остановился. Чимин с ужасом в глазах взглянул на Хосока.  — Вы убьете Юнги?  — Что? Нет, как ты мог такое подумать. Я не такой жестокий, как ты мог уже подумать. Я убью его, но не таким способом. — Сказал Чон и состроил милое лицо, как будто это не он пару секунд назад говорил, что хочет убить человека. — Я предлагаю тебе сделку. Ты не вырываешься, и мы сделаем все это добровольно, а это видео никогда не попадет в руки к твоему мужу. Чимин хотел уже отказаться. Но течка давала знать свое, мозг отказывался рассуждать логически, но нет, у него же все еще есть чувство достоинства. Ведь он не настолько пал, что будучи женатым, хоть и не по своей воле, ляжет под совсем чужого альфу. Ведь у него есть Юнги. И как Чимин не хотел это признавать, но кажется, ему нравится Мин. Да, он его унижал, да, насиловал, но ведь сердцу не прикажешь. И совсем неважно, что эта самая его любовь сидит где-то и даже не пытается его спасти. Но все же, Пак не может допустить, чтобы это видео попало в руки к его альфе. Поэтому, как бы он не хотел, как бы не упирался, он должен это сделать.  — Нет, я не шлюха, мне наплевать на это видео, если не собираешься отправлять его Юнги, то не снимай. И даже если подсадить, то я, чёрт возьми. замужем. — Пак пытался сказать это всё без дрожи в голосе. Внутри него сейчас умерло половина клеток, ведь напротив него сидел самый ужасный человек и совершил его леденящим душу взглядом. — Ах да, как же я мог забыть, либо ты не сопротивляешься и ведёшь себя хорошо, и в таком случае я, может быть не отправлю видеоролик твоему муженьку и отвезу тебя домой, либо сначала на сухую изнасилую дубинкой и порву тебя, а после выколю твои прелестные глазки, чтобы ты не увидел дороги домой. Ты меня прекрасно понимаешь? — последнюю фразу он сказал особенно жестоко. У Чимина глаза округлились и стали размером с орех. Животный ужас попутал его. Пак сначала подумал, что ему дали выбор. он ошибся. — Хорошо, — чуть ли не плача начал он. Пообещай тогда мне, что это видео не попадет к Юнги. — от безысходности, по щеке потекла слеза. Хосок, проведя по мокрой щеке омеги, вытирая слезу, сказал:  — Конечно обещаю, я всегда сдерживаю свои слова. — Сказал Хосок и сложил пальцы крест накрест за спиной. — Ладно, тогда приступим. Когда я включу камеру и подойду к тебе, ты должен будешь начать снимать с себя этот костюм. Кроме хвоста, ободка и ошейника, затем потянуться к моему ремню, а дальше я сам все сделаю, можешь не беспокоиться. — Альфа подошел к камере, настраивая по-новому нужный ракурс. — Договорились?  — Угу. — Неуверенно пробормотал омега и покачал головой в знак согласия. Чон нажал на кнопку записи и камера начала свой отсчет. Отсчет до того, как Чимин попрощается с остатками своей гордости. Вот на камере загорелась красная лампочка, обозначающая запись. Пора. Хосок подошел к кровати, забираясь на неё ногами и вставая на колени. Для Пака это означало, что пора раздеваться. Не смотря в сторону камеры, он сначала снял с себя топик, а после и шорты. Затем потянулся к ремню, близстоящего альфы. Только Чимин хотел дотронуться до его ремня, Чон резко перехватил его руку и с силой оттолкнул спиной на кровать. Омега испугался и хотел было уже начать вырываться, потому что такая резкая смена настроения альфы пугала. Но услышал короткое:  — Не рыпайся. Парень решил довериться и перестал вырываться. Решив, что омега больше вырываться не будет, Чон начал снимать с себя одежду. Он стал всячески ласкать тело Чимина. Хосок целовал его шею, попутно оглаживая его бока. Затем он перебрался на задницу омеги, сначала альфа нежно оглаживал кожу ягодиц, а после резко сжал ее в своих ладонях. Как бы Пак не хотел это признавать, но ему это действительно начинало нравится. Первый раз у омеги случился неожиданно и не по своему желанию. После того случая парень сам себе поклялся, что больше не допустит ни одного альфу к себе. Но на деле все оказалось куда лучше. Если еще убрать то, что он собрался заняться сексом со своим похитителем, то есть чужим альфой, когда его дома дожидается муж, и не важно, что омега это делает для того, чтобы выжить. Опять. Опять омега летает в своих мыслях, не замечая ничего вокруг. Чимин очнулся, когда его колечка мышц коснулось что-то влажное и холодное. Пак в ужасе открыл глаза, смотря ими на Хосока, который нависал над бедным парнем.  — Успокойся и расслабься. — Шепнул Чон на ухо омеге и ввел в него первый палец. Короткий стон раздался по комнате. Альфа не стал в нем задерживать один палец, потому что в омеге всю ночь пробыла пробка. Поэтому, долго не задерживая Хосок ввел в него еще два пальца. Чимин не может. Он издает что-то, что звучит, как задыхающийся хриплый стон, все его тело дрожит, а глаза наполняются слезами. С прерывистыми всхлипами младший начинает плакать. После долгих десяти минут манипуляций, Хосок останавливается. Пальцы плавно покидают его. Но на их замену ему пришло что-то более крупное. Альфа подразнил пару минут возбужденного омегу и резко вошел во всю длину. Хосок подождал немного, чтобы омега смог более менее привыкнуть к его размеру. Затем он стал двигаться, постепенно ускоряясь. Чимин не мог сдерживать стоны и крики, особенно когда Чон стал двигаться быстрее. Член набухал, внизу живота приятно тянуло, но кончить никак не удавалось из-за ебаного колечка, которое ему надел Чон в самом начале процесса. Чимин потянулся к себе, чтобы снять игрушку, но Чон не позволил прикоснуться даже к лобку, думая, что Чимин будет дрочить себе. — Мне больно. — Жалобно проскулив, он носом указал на колечко, после чего почувствовал облегчение. Теперь Чимину стало приятнее. Он кончил несколько раз за их связь, после чего почувствовал теплую жидкость внутри себя. Ещё пара толчков и кратких стонов. Хосок кончил в попку младшего, все ещё держа того за бедра. Чимин сильно покраснел. Сейчас уже он жалел о том, что поддался гребаному возбуждению. Омега очень устал. Он был не готов к такому. Но все же, лежать перед этим альфой нагишом не очень то и хотелось, поэтому, как только рука потянулась в сторону пола, на котором до этого лежали разбросанные ими вещи, его остановила рука Хосока. — Подожди, я камеру выключу, потом можешь одеваться. — Сказал Чон, и даже ничем не прикрываясь подошел к камере и выключил ее. После того, как парни оделись и сидели на кровати, один со спокойным выражением лица, а второй красный, как помидор. Чимин проиграл. Он поддался возбуждению. Он изменил своему мужу, и как он теперь будет смотреть ему в глаза? А еще все тело болит, что хочется свернуться калачиком и просто поплакать, как от физической, так и от моральной боли. Но все же, Пак решил задать альфе, волнующий его вопрос.  — Вы же не покажите эти фото и видео моему мужу? — Спросил Чимин и посмотрел с мольбой в глазах на отдыхающего альфу.  — Я же тебе говорил, что нет. Почему ты такой глупый. И да, через пятнадцать минут за тобой заедет мой водитель и высадит тебя в двух кварталов от твоего дома, там тебя будет ждать такси, которое я сейчас закажу, деньги я тебе дам. Понятно?  — Да. — Тихо ответил омега. Возвращаться домой не было никакого желания. А если учесть, что на улице уже поздний вечер, то Юнги скорее всего уже дома. Чимин совсем не знает, что ему объяснять. Но подумать над этим ему просто не дали, к нему подошли двое бет и попросили его на выход. Пак оглянулся и не заметил Хосока в комнате, опять задумался. Надо с этим что-то делать.

***

Пак стоит около своей квартиры, и не знает, что ему делать, что ему говорить. Он шлюха. Поганое отродье. Почему нельзя было сделать все по-другому? Чимин медленно опускает дверную ручку трясущейся рукой. Зайдя внутрь, он видит все те же вещи. конечно, прошло немного времени., но Пак за этот небольшой промежуток времени успел измениться и стать чем-то подобным на человека. Он стал безжизненным существом. Из него вырвали всё, что осталось от сердца и от души. Если бы ему пару месяцев рассказали что будет в будущем, тот бы посмеялся и не поверил. Юнги, услышав, что домой кто-то зашёл, сразу спустился вниз в коридор. На глаза ему попался Пак. Он выглядел так, будто его по полу размазали. — Где ты был все это время, и почему ты не отвечал на звонки? Что-то случилось? — Я-я просто поссорился с Тэ, извини, — Чимин опустил голову вниз, чтобы чёлка прикрыла глаза. он не мог врать человеку, смотря прямо ему в глаза. Юнги подошёл к Паку, приобняв того за плечи, как вдруг телефон Мина провибрировал, предвещая о новом сообщении.