Горький сахар

***

      Чимин начал приходить в сознание от жуткой головной боли, которой до этого он никогда не испытывал. Чуть позже омега смог открыть свои глаза и попытался сфокусировать взгляд на чем-нибудь. Получилось это вовсе не с первой попытки, но в итоге плывущие перед глазами предметы приобрели четкие очертания и взор Пака устремился на стену, а в нос забился запах больницы и лекарств. Чимин моментально потянул руку к животу, но его остановила боль в руке. Причиной была игла от капельницы, воткнутая в его вену. Омега поднял другую руку и накрыл ею плоский живот. Чимин, несмотря на свою слабость и боль практически во всем теле, приподнялся на кровати и стал ощупывать свой живот, до самого конца искренне надеясь, что ему просто кажется. Он готов был не верить своим ощущениям и собственным глазам, рука непроизвольно начала подрагивать, когда до сознания начала доходить суровая реальность. К горлу подступил невыносимо горький ком, а в голове большими красными буквами надпись: «его больше нет».       Пак стал задыхаться, пытаясь слезть с кровати, чтобы уйти, нет, убежать из этого ужасного места, но его тело снова что-то сковало, не давая двигаться дальше. Из-за паники и нарастающей истерики, Чимин не заметил Юнги и Хосока, которые все это время сидели в углу палаты и следили за состоянием Пака.       Спустя два дня после трагедии, Мину позвонили из больницы и сообщили об улучшении состояния здоровья пациента, это могло сопровождаться тем, что Чимин скоро проснется, и желательно, чтобы это произошло в присутствии мужа, чтобы минимизировать потери. Юнги позвонил Хосоку, так как одному находиться в этой звенящей тишине было невыносимо. И вот они уже вдвоем пытаются удержать омегу, потерявшего самое дорогое, что у него было, на месте, чтобы тот не натворил глупостей. — Тише-тише, Чимин-а. Не нервничай, пожалуйста. — Начали пытаться успокоить Пака альфы. Было трудно управиться с омегой, даже таким маленьким и беззащитным. — Позови врача, пусть вколят ему что-нибудь. — Прошептал Мин Хосоку, но получилось настолько громко, что Чимин смог расслышать эту фразу. Это будто вывело его из транса и он начал умолять мужа:  — Н-не.надо, пожалуйста, я не хочу опять в эту пустоту, умоляю.  — Ладно, только успокойся, прошу тебя. — Сказал альфа и осторожно взял омегу на руки, а после сел на его кровать и положил младшего на свои колени.  — Это я во всем виноват. Из меня ужасный папа, я ведь даже не смог защитить своего малыша. Почему все так произошло, где я согрешил, что Бог так издевается надо мной? — Тихо говорил омега, прерываясь на всхлипы. — Почему мне просто нельзя быть хоть чуточку счастливым? — Почти бесшумно прошептал Чимин. — Тихо, давай, успокаивайся. Сейчас тебе нужно восстановиться. Я не оставлю тебя одного. И у тебя есть мы. Я не буду пытаться убить этого дурака, поэтому закрывай глазки и постарайся поспать. Через пару дней я заберу тебя домой. Договорились? — Ласково, будто не своим голосом, проговорил Юнги. — Хорошо. Скажи, что будешь меня навещать. Мне страшно оставаться одному. — Спросил омега, задирая голову вверх, чтобы посмотреть на мужа. — Да, я должен проводить Хосока, но я обязательно вернусь. — Мин аккуратно поменялся с Чимином местами, теперь Пак лежал на кровати. — А теперь закрывай глазки, я скоро вернусь.       Пак на это только кивнул и повернулся на другой бок. — Пошли. — Тихо сказал Юнги и несильно ткнул Чона в бок.       Альфы вышли из палаты и направились к выходу, не зная, как начать диалог. — Ты думаешь он так просто оправится после такой потери? — Всё же решился первым подать голос Хосок.  — Нет, не думаю. Наверное нам придется через многое пройти, чтобы он оправился. Скорее всего я запишу его к психологу, чтобы помог ему справиться со всем этим дерьмом. Если он понадобится, конечно. Чимин сильный мальчик, столько времени он стойко держался на ногах, хотя у него не было практически никакой поддержки. Да и после случившегося он несильно, можно сказать, истерил. Может он устал? Может он привык? Чимин всегда был спокойным и стойким, может он просто не показывает то, что творится у него внутри. — Ответил Мин. — Ладно, я постараюсь заехать завтра. Завезу что-нибудь вкусненького, ему ведь все можно есть? — Всё, кроме вредной пищи. И спрайта. — Сказал Мин и приподнял уголки губ. — Да ну, ты ещё помнишь. — Как такое можно забыть, когда ты скупал целые полки в нашем магазинчике около дома? Наверное, кроме тебя и нашей банды никто и одну бутылку не успевал купить. Альфы засмеялись. — Сами виноваты. Этот напиток богов нужно покупать сразу. Мои вкусы до сих пор не изменились, это лучше всякого алкоголя. — Хосок посмотрел на реакцию друга, который вновь еле сдерживал смех. — Я вообще-то серьезно!       Такое ощущение, будто не было этих долгих лет разлуки и горьких предательств. Будто все эти года они жили дружной и любящей семьёй. Но нет, так бесследно это пройти не может.       Юнги проводил друга к его машине и вернулся в палату Чимина. Омега все так же лежал спиной к стене, а его плечи подрагивали в беззвучном плаче. Альфа нахмурился. Конечно он предполагал, что в дальнейшем нужно ещё через многое пройти, но он не готов вот так встретиться с проблемой лицом к лицу. Мин слишком долго скидывал с себя ответственность, поэтому именно сейчас пришло время платить за свои проступки.       Мужчина прошел к кровати и сел на ее край, он легонько, совсем незаметно, дотронулся до плеча Пака и перевернул его к себе лицом, попутно вытирая слезы с влажных и покрасневших щек младшего. — Так, мне тут один маленький и непослушный омежка обещал больше не плакать. Что это такое, Чимин-а? — Начал ласково говорить Юнги и осторожно, чтобы не испугать Чимина, перекладывать его на свои колени, дабы успокоить. — Я не могу, я же потерял его, мне нет прощения. Мне нужно время, чтобы суметь пережить это. — Сказал омега, утыкаясь в грудь старшего. Его природный запах приятно холодил кожу, успокаивал и обволакивал разум, убеждая, что все хорошо и скоро все наладится.       И как Чимин раньше мог не замечать этот дурманящий аромат. Хотя, будучи беременным, он довольно часто мог уловить его в доме, но почему-то всегда думал, что ему просто кажется.       В настоящее время истинность — редкое явление. Ощутить её удается далеко не всем, ведь истинные альфа и омега могут попросту разделяться тысячами километров или скрывать свой природный запах подавителями; они могут быть совсем близко друг к другу и не знать о своей особенной связи.       Вот поэтому Чимин и отгоняет такие мысли, ведь думает, что раз ему не суждено быть счастливым — встречи с истинной парой ему ждать не стоит.  — Конечно, мы дадим тебе сколько угодно времени, я дам тебе его. Я знаю, что это нелегко и смириться с этим сможет далеко не каждый, но ты же у нас сильный. Если ты хочешь, я могу поговорить с твоим лечащим врачом, чтобы тебя перевели на домашнее лечение. Ты, кстати, как сам, живот болит? — Мин говорил неуверенно, он почти не общался со своим мужем, поэтому совсем не знает его интересов или тем, на которые с ним можно поговорить. — У меня ноет рана и немного неудобно с этой повязкой. Я хочу домой, но все же думаю, что будет лучше, если я останусь здесь, под наблюдением врача. Просто нужно потерпеть здесь каких-то пару дней. Я справлюсь. — Сказал Чимин и практически незаметно приподнял уголки губ, хотя улыбаться сейчас хотелось меньше всего, но он должен показать Юнги и в большей степени убедить самого себя, что всё в порядке и нужно двигаться дальше. — Я всегда поражался твоей силе духа, ты большой молодец. А теперь давай спать, я тебя разбудил. — Альфа хотел уже уйти на свое кресло, чтобы дать омеге отдохнуть, но его остановила слабая хватка на его рукаве. — Не уходи, полежи со мной, эта кровать довольно большая и нам двоим хватит места. — Попросил Чимин, отпуская руку и пододвигаясь немного к краю. — Ладно, уговорил, только не жмись слишком сильно к краю, я не хочу, чтобы ты свалился с кровати. — Согласился альфа и сел обратно, начиная разуваться, чтобы забраться с ногами. Он повернулся к Паку и взбил его подушку, а затем аккуратно положил его голову на неё. — Всё, спи давай, а то я и сам вместе с тобой усну.       Чимин на это слабо кивнул, так как сил почти не было, и перевернулся на другой бок, удобнее устраиваясь на подушке.

***

      Глубокая ночь. Наручные часы, снятые с руки Мина и лежащие на тумбочке возле кровати, показывают половину второго, и абсолютно точно не дня. Все в больнице спят крепким сном, беря не в счёт дежурных врачей и кое-кого ещё. Чимина. Его стала мучить жажда, омега потянулся за графином с водой, который стоял на небольшой светлой тумбочке рядом с кроватью. Пак не рассчитал восстановившиеся после сна силы, и неуклюже стукнулся раной на боку об угол тумбочки. Рука, держащая стакан с водой, рефлекторно разжалась, и предмет с грохотом упал на кафельный пол, разбиваясь на разной величины кусочки. Чимин перепугался, и вовсе не из-за резкого шума, а из-за того, что его могут поругать за беспорядок, и несмотря на боль в боку, попытался встать с кровати.       От Юнги это не скрылось. Он проснулся сразу же после падения и звука разбившегося стекла, но его сознание летало где-то далеко после недолгого сна. Окончательно проснулся он тогда, когда вытянул руку и не нащупал мужа на противоположной стороне постели.       Мин распахнул глаза и в темноте заметил рыжую макушку. Альфа подполз ближе и увидел Чимина, который ползал по полу и одной рукой собирал стеклянные осколки, а другой держался за бок. Было видно, что омега старается сдерживать себя, с силой подавляя болезненные стоны изнутри. — Эй, ты чего тут ползаешь? Ты в своём уме? — Юнги резко встал и подошёл к Паку, значительно сокращая расстояние между ними.       Мин аккуратно приподнял Чимина и бережно разжал его ладошку с осколками. — Ну-ка, брось это, ты чего удумал? А если рана откроется? — Начал обеспокоенно он, смотря Паку в глаза, как маленькому ребенку, который сделал какую-то глупость. Мин стряхнул с его руки оставшиеся стёклышки и посадил того на кровать. — Сиди тут и не вздумай лезть собирать. Я за веником. Скоро вернусь.       Альфа сходил на вахту и спросил совок с веником, чтобы убрать бардак, который натворил омега. Когда Юнги, вернувшись, подметал осколки, на его плечо опустилась маленькая ладошка. — Я не хотел. — Я понимаю, что ты не специально. Ничего страшного. — Сказал Мин и высыпал стекляшки в мусорку, а веник и совок поставил в угол комнаты, чтобы сейчас не носиться по больнице, сейчас не время. Он присел рядом с омегой, вопросительно глядя в глаза. — Из-за чего ты его уронил? Тебе стало больно? — Я хотел попить воды, но ударился боком об угол тумбочки и из-за этого нечаянно отпустил стакан. — он виновато опустил взгляд, опуская голову.  — У тебя сейчас что-то болит? — Да, бок немного ноет. — Признался омега. — Давай посмотрю. — Сказал Юнги и приподнял ночную рубашку мужа, после чего его взору представилась окровавленная повязка. — Чёрт, Чимин, что ты молчал, у тебя снова открылась рана. — Он аккуратно подхватил Пака на руки и понес к дежурному врачу.

***

      На улице ранние лучики солнца давали о себе знать, совсем недавно прогнав темноту. Птицы вытягивали незамысловатые ноты. Мин сидел на одной из двух частей кровати, облокотившись на стену; скрещенные руки на груди и свисающая вниз голова, спокойное дыхание — он находился в полудрёме. Рядом лежал Чимин, мирно посапывая в подушку. Омега крепко спал.       На телефон альфы пришло уведомление. Тот сразу же открыл глаза. Потянувишись к тумбочке, он взял в руку телефон. На экране висело сообщение от неизвестного номера: «Собираюсь выезжать через пол часа. В больницу кроме еды что-нибудь привезти?». Да, это был Хосок.       Юнги на минуту задумался. Его внимание привлек омега, который лежал рядом на боку. Прядь его волос неуклюже спадала на лицо, от чего Пак слегка подрагивал ресничками. Мин заботливо убрал прядь с совершенного лица. Сам того не замечая, провел большим пальцем по щёчке Чимина. Вновь звук пришедшего уведомления. Альфа посмотрел на экран: «Если ничего не нужно — так и скажи. Я жду». Юнги разблокировал телефон и напечатал ответ, сразу же отправив.       Спустя 40 минут в палату постучали, тут же заглянув внутрь. — Хосок, проходи. — негромко сказал Мин, указывая подбородком на рядом лежащего Чимина.       Хосок послушно вошёл. Стараясь не шуметь, он подошёл к тумбе возле кровати и поставил на нее пакет. — Принёс? — Принёс, в пакете лежит.       Юнги довольно кивнул, тихо поднимаясь с кровати. Он взял свой телефон и ещё пару вещей, которые не пригодятся омеге в ближайшие дни.       Мин накинул на себя верхнюю одежду. После чего Хосок и Юнги тихо вышли из палаты, осторожно закрыв дверь, направляясь к выходу.

***