Он приходит в чёрный день

      Горло сводит непроходящими спазмами, сжимая в тиски глотку. Голова раскалывается от периодических болей, разрывающих моё сознание на куски. Руки, больше напоминающие плети, безвольно лежат на белой простыне, мелко подрагивая. Ноги не слушаются меня уже несколько часов. Уже несколько часов я валяюсь на кровати, не имея сил даже встать и доползти до кухни за водой. Тело будто отнялось, одеревенело, оно не позволяет мне управлять собой. Одно незаметное движение, и по сосудам и костям проходит электрический разряд, отзывающийся тупой болью в мышцах. Пот градом катится со лба, и, протекая по щеке за ухо, впитывается в, и без того мокрую, подушку. Снова эта пытка, кратковременная лихорадка, протекающая в течение одного – двух дней и переходящая в длительные заболевания горла. Температура зашкаливает за сорок, мозг отказывается работать, плавясь в черепной коробке словно масло на раскалённой сковороде. Но даже в таком состоянии я всё ещё помню, что Он придёт…       Он приходит, когда мне хуже всего. Как врач, вызванный на дом по болезни пациента. Он является чёрной тенью из дальнего угла комнаты. Ничто не мешает ему передвигаться по помещению так, словно Он владелец этого дома, хотя, так оно и есть на самом деле. Тьма - его постоянный спутник, окутывает прохладой комнату, не оставляя солнечным лучам ни метра. От его неслышных шагов легко колышется кружевное полотно занавески, а тихий стук рубиновой трости по полу разрезает тишину. Я узнаю его приход из тысячи.       Невыносимо хочется пить. Жажда терзает уставшее болеть горло, но нет сил даже поднять руку. От осознания собственной беспомощности хочется рыдать, выкрикивая проклятья, но ослабшие связки выдают на волю лишь хрипы и еле слышный стон. Он знает, чего я хочу. В пустоте комнаты раздаётся тихий смешок, и на тумбочку со звоном опускается хрустальный стакан, полный жидкости, так необходимой мне сейчас. С трудом поворачивая голову, сквозь завесу серости в глазах стараюсь разглядеть желанный дар моего нежеланного гостя. Капельки на хрустале тускло поблёскивают, а прохладная вода ещё немного колеблется в наполненной почти до краёв посуде. Рука сама тянется к стакану, хочется поскорее проглотить прохладную жидкость, но мышцы сводит судорогой, не давая спокойно взять и поднести воду к губам. Он насмешливо хмыкнул, но всё же подошёл к моей постели. Почти невесомо Он коснулся точки на моём плече, рука, скрюченная судорогой, резко расслабилась и поддалась моему желанию взять стакан.       Как только хрусталь оказался у моих пересохших губ, я сделала несколько маленьких глотков. Вода обожгла горло холодными струями, охлаждая его и даря приятные ощущения. Я пью эту воду, не боясь отравиться или умереть. Просто я знаю, что пока Он ничего мне не сделает. Он хочет, чтобы я умерла своей смертью, у него нет желания ни помогать, ни травить меня. Он - молчаливый наблюдатель. Лишь сегодня Он проявил ко мне великодушие, дав воду, которую я сейчас поглощала жадными глотками. Я пила, а Он тихо смеялся надо мной, зная, что сейчас я способна удержать только лишь стакан воды и ничего ему не сделаю. Хотя, даже будь я здоровой, я бессильна перед его мощью.       Тьма преданной собакой уползает к ногам своего хозяина, ластясь, задевает штанину и всасывается в кончик трости. Он отходит от меня в дальний угол комнаты, куда не проникают тёплые солнечные лучи. После воды стало немного легче, пелена тумана в глазах исчезла, но я всё ещё не смогла разглядеть его полностью, а не отдельными деталями. Он не желает, чтобы его видели такие, как я. Мне остаётся только гадать, как Он выглядит на самом деле.       Он ждёт. Ждёт, что когда-нибудь болезнь, созданная лично им, возьмёт надо мной верх, и температура убьёт моё тело, как и многих, кто был до меня. Он ставит эксперименты на людях, как на крысах, а я лишь очередная подопытная. Как безумный учёный, Он создаёт множество штаммов своего вируса, но не задумывается о вакцине. Но я стараюсь бороться за жизнь, отложить момент смерти как можно дальше. Но, рано или поздно, мои попытки прекратятся, я просто сдамся на волю судьбы. А до того момента Он будет ждать и молча наблюдать за мной из тёмного угла комнаты, изредка постукивая тростью с рубином на основании, светящимся из под тонких пальцев.       Пустой стакан сверкнул на солнце хрустальными изгибами. Температура снизилась, дав мне шанс вздохнуть полной грудью. Рубин последний раз сверкнул кровавыми гранями и скрылся вместе с хозяином. Но я не сомневаюсь, что Он явится снова. Ведь эксперимент должен быть доведён до конца.