Кровь, кольцо и камень

1.6. Глава, в которой принц встречается с лучшим другом Держать голову прямо учили с самого детства. Он не должен показывать эмоций, а если не мог контролировать их — нужно заменять другими и совершенно противоположными. Все для того, чтобы враги, а таковых всегда было много у королевской семьи, не могли предугадать действий. Нарсус честно пытался все повторить, но очень сложно улыбаться, когда сердце сжимается от случившегося. Хран сделал правильный выбор: отказался во благо незнакомой девушки и ее сохранности. Но как же несправедливо! Хотелось сделать что-нибудь ему назло. Значит, он сказал, что любой подойдет? Отлично! Пусть будет любой! С радостью это выполнит! — Привет, — сказал весело Нарсус мужчине, на которого обратил внимание у стойки. Он стоял в светлом плаще и осматривался явно не в поисках бармена. — Не хочешь со мной... — Подожди! — Нарсуса схватили за руку с такой силой, что он едва не упал. — Она со мной. — Хран подхватил его за талию и повел обратно к стойке: — Я передумал. Ты права, лучше со мной, чем с ним. — Обрантус, ты мне уже не доверяешь? — подал голос парень в белом плаще. — Дама сама меня выбрала. Ладонь Храна непроизвольно сжалась сильнее на талии, притягивая Нарсуса ближе. От телохранителя пахло алкоголем, и запах кружил голову похлеще дорого коктейля. — Дама не знает, какой ты мерзавец, — обронил тяжело Хран. — И что ты делаешь с людьми. Нарсус впервые видел, чтобы Хран разозлился всего за пару фраз до такой степени. Да что там, от одного вида человека напротив у Храна слетели предохранители. Нарсус четко представлял, как Хран использует атакующую магию и все переворачивает к чертям здесь. — Ой, ну хватит обижаться, — парень улыбнулся, и от невероятно знакомой улыбки Нарсус вспомнил, где и у кого видел ее прежде. Точно такие же приподнятые уголки губ с ехидцей, показывающие едва заметный серебряный зуб с вставленным в него алмазом. — Ты работаешь на меня, не забывай. И обязан мне и душой, и телом. — Твои фантазии меня не интересуют. Казалось, для них двоих остальные перестали существовать. Они продолжали давний разговор, от которого Хран устал защищаться, а вот Зайлинеру — некогда одному из лучших друзей Нарсуса — лишь улучшало настроение. Они всегда бодались и цапались при нем, и Нарсус всегда считал это ревностью телохранителя к тому, как некоторые люди находятся непозволительно близко к принцу. И Нарсус так и не понял из-за чего. — А я давно тебе предлагаю попробовать. — Зайлинер перевел взгляд на Нарсуса: осмотрел с ног до головы и хмыкнул. Его взгляд проникал мурашками под кожу, сжимал внутренности и выворачивал сознание наизнанку — неприятный, оценивающий, надменный. Он ни во что не ставил Тайбрэ, считая ее куском грязи на идеально сверкающих ботинках. — А ты вон кого предпочитаешь… — Тебе-то какое дело? — едва не рычал Хран. Его рука на талии сжалась, готовая вот-вот вырвать кусок плоти. — Я рад, что тебе стало лучше и ты забыл свою единственную любовь, — он довольно рассмеялся. — Значит, у меня есть шанс... — Ты сейчас получишь по морде, чувак! — оборвал громко Нарсус, перехватывая ладонь Храна, но расцепить занемевшие пальцы невероятно сильного мужчины своими тонкими и слабыми нынче руками было невозможно. Он погладил его большим пальцем по голой коже запястья, в том месте, где она была нежной. Это всегда его успокаивало, когда Хран терял над собой контроль, должно было помочь и сейчас. — Я тут работаю, а ты клеишься к моему парню. — А ты еще кто? — удивился Зайлинер и перевел взгляд на Нарсуса, потом на Храна, ища у него ответ. — Ты еще и слепой что ли? — Нарсус выступил вперед, насколько позволяла рука. — Эй, парню плохо, я его успокаиваю, а ты влез в мою работу. — Хорошо же ты успокаиваешь — ты даже не в его вкусе. — Так говоришь, словно знаешь его предпочтения. Зайлинер ухмыльнулся, наклонился к Нарсусу и шепнул: — Да, я ведь с ним знаком о-очень давно, а ты всего лишь вольная девочка на час. Именно так Зайлинер всегда называл продажных женщин. Нарсус, когда только познакомился с Зайлинером, значения эвфемизма не знал. Он пришел к Храну и спросил, что означают непонятные “вольная девочка” и “рыбная женщина”, о которых Зайлинер говорил. Храну деваться было некуда, поэтому и объяснил. И теперь их Нарсус слышал в описании к себе. Мир не перевернулся, молния не разрезала его напополам и он не свалился мертвым. Его уже так называли, и не раз, и даже больше... Губы задрожали. — Пусть и на час, — ответил Нарсус со всем возможным спокойствием. — Но явно получу любви больше, чем ты за все время знакомства с ним. — Мелкая гадюка! — Зайлинер замахнулся и ударил бы, если бы Хран не перехватил его руку, светившуюся от магии. — Отпусти меня, Обрантус. — В его глазах полыхнуло пламя. И это было вполне реальное пламя, готовое вот-вот вырваться из сына мага огня. — Эта девка заслуживает наказания. — Тогда позволь мне ее выпороть в наказание, — обронил Хран, склонив голову. — Вы ведь этого хотели, верно? Глаза расширились от увиденного. Жест, исполненный Храном, имел всегда одно значение без других смыслов и окрасов. Нарсус не думал, что увидит его от своего телохранителя по отношению к кому-то другому. И к кому? К Зайлинеру, с которым они цапались! “Я готов исполнить приказ хозяина”. Как они до такого дошли? Они же терпеть друг друга не могли. И Зайлинер, в котором Нарсус больше не видел своего лучшего друга, изменился до неузнаваемости. В нем стало больше злобы, надменности, гордыни. Он держался с превосходством и требовал подчинения. — Отшлепай ее как следует, — смилостивился Зайлинер и наградил Нарсуса мстительным взглядом, за которым скрывалось нечто большее. — Как ты избегаешь со мной. Хран побледнел: — Ты не можешь так… — Ты слышал меня, — припечатал Зайлинер жестко, а после спокойно улыбнулся и осмотрелся. Он не задерживал взгляд на посетителях, проигнорировал недовольство бармена, не поинтересовался обстановкой. — Вшивое местечко. Не понимаю, почему ты до сих пор сюда ходишь? Есть места и получше. — Вот потому и хожу, чтоб твою морду не видеть. — Опять дерзишь, — Зайлинер уже не злился. Похоже, разговор “Приказ — исполнение” закончился на каких-то невидимых и неслышных уровнях для окружающих. — Я всего-то пришел сказать, чтоб ты собрал свои вещи — утром уезжаем в столицу. Зайлинер еще раз осмотрелся, пробормотал под нос, но чтобы все слышали: “Помойка, а не бар” и ушел. Перед глазами Нарсуса стояла его фигура в светлом плаще, постепенно растворяясь в воздухе, словно призрак, которого тут и не было. Неприятный и скользкий человек. — Мне тройную порцию, — поднял Хран свободную руку вверх с тремя пальцами. Резко развернулся и повторил: — Слышал? — Опять все повторяется, — покачал бармен головой. — Ты бы хоть предупреждал, когда Советник лично приходит ко мне. — И что бы ты сделал? Шарики с ленточками развесил? Приветственную речь написал? — Для начала помыл пол, — спокойно ответил бармен. — Иди, место свободно. Нарсус попытался высвободиться, но Хран прервал его попытки, с легкостью подняв одной рукой и прижав к себе. — Ты остаешься со мной и никуда не идешь, — отчеканил он механически. — Верно, дама, Страж Советника угощает, — проговорил бармен с сожалением. — Наслаждайтесь.