Часть 1
4 сентября 2019 г., 23:21
***
— Хей, привет кролик (?), ты помнишь, как мы встретились? Ты тогда был таким потерянным, что мне захотелось сделать все, чтобы ты чувствовал себя комфортно, хах, — губы парня растянулись в тёплую, но грустную улыбку. Вздохнув, он посмотрел в сторону камеры и продолжил. — Тогда ты меня сторонился. Не хотел принимать дружбу. Но по итогу ты все же доверился мне. Знаешь, тогда для меня это было самым лучшим событием. Ты… Да впрочем, не только ты, но и все остальные. Все считали, что у меня много друзей. Это было причиной твоего первоначального отказа. Но это было не так. Мало кто знает, что эти друзья просто знакомые. Ты узнал, но потом…- затихая, произносит парень. — Знаешь, со временем, когда мы выросли, я стал замечать за собой сильную привязанность к тебе. Я долго думал, что это просто дружеская ревность. Но когда я осознал, что меня не привлекают девушки, я… Я… Я понял, что ты мне нравишься. Это стало точкой невозврата, хах. Ведь в тот момент ты нашёл себе девушку. Это было…- внезапно парень замолчал. — Это было больно, — приглушенно продолжил он через время. — Мы начали ссориться из-за моей глупости. А потом…а потом я понял, что не достоин тебя. Я… Я часто пропускал наши встречи, меньше тебе звонил и писал. Я стал отдаляться, — горькая усмешка посетила лицо говорящего, а глаза начали блестеть от подступивших слез. — А потом, когда вы с ней расстались, я не мог не помочь тебе. Тогда и случился наш поцелуй. Это был мой первый во всех смыслах, хах. Ты сам потянулся за ним. Некоторое время эти непонятные отношения между нами продолжали развиваться. Все рухнуло на день рождения хёна. Ты привёл его со словами, что это твой парень. Что ты осознал себя и не хочешь больше скрываться. Тогда я думал, что умер. Но я ошибался… Очень сильно ошибался, — под конец голос стал холодным, а взгляд пустым, если не ледяным. — Ты, наверно, даже не стал смотреть это видео, и оно исчезло бесследно, как и я. Но я надеюсь, что до тебя все же дойдут мои чувства. Я люблю тебя. Люблю, но не могу ничего дать. Я не достоин тебя. У меня есть только чувства. А кто я такой, чтобы навязывать тебе их. Я мог только смотреть.***
Больная любовь Когда весь мир против тебя Ведь против тебя твоя любовь «Ты когда-нибудь полюбишь меня или будешь всегда молчать? Было одно время, уже не помню когда, хах, — письмо начинается весьма интересно. Нет ни привета, ни прощания. Ничего. Но есть пара слов и это… — Год назад? Два? А может пять? Если, правда, не все десять. Время, когда ты вошёл в мою жизнь. Время, когда я увидел тебя и захотел стать лучше, чтобы быть достойным». Читая эти строчки, парень почувствовал усмешку. Ту самую усмешку, что всегда посещала такое красивое лицо в тот момент, когда парню становилось плохо. «Да вот только… Хах, а сейчас так смешно от этого. Это вообще нормально? Нормально писать тебе очередное письмо и снова плакать? Нормально то, что я боюсь? Боюсь будущего. Ты наверно разочарован». Тут уже видны небольшие разводы, а пальцы чувствуют шероховатость. От этого на глаза наворачиваются слезы. Тот, кто писал это начал плакать. Да только плакал он тогда, а читатель сейчас. И он уже не может убежать, уйти или исчезнуть, как это сделал автор. » Это мое первое к тебе обращение? Или я ошибаюсь? Да. Знаешь, скорее из-за того, что я решил отправить тебе письмо и… Сделал это?» Что это значит? Это не первое письмо. Боже, за что ты так? Почему ты ничего не делал? Не говорил? Почему так больно? Парень присаживается на диван, ведь ноги уже не держат. Тело ослабло, а голова уже не хочет воспринимать информацию и идёт кругом. «Очень хочу видеть тебя сейчас. Я просто пытался быть лучше, но стал тем, кого даже примером плохого не сделают.» Нет. Нет, нет, нет. Почему ты думал так? Зачем ты губил себя. Руки черноволосого начали трястись. Он решил остановиться. Не мог читать дальше, не получалось. Ком в горле мешал дышать. Рука не слушалась, стакан грозил упасть. «Я… Я омерзителен? Я, я ничтожный и неправильный. Мне просто нужно ещё немного подождать. Нет, не так. Вам. Вам нужно подождать. Потерпеть меня ещё немного. Больше не нужно будет думать о том, как не обидеть, сказав, что я та ещё мразь.» Нет, Тэ! Нет! Мы не думаем так. Какие же мы идиоты. Все мы. Особенно я… Парень проклинал себя, других, всех. Они не уследили, он не уследил. Он не заметил. А теперь так больно читать, как страдал тот, кто засел в сердце глубоко, пустил там корни. Не вырвать, не вырезать, не выжечь. Болит так, что даже смерть кажется чем-то спасительным. «Самое тупое здесь то, что я не стал таким. Я таким был. Да, представляешь. Я был таким. Но, когда я встретил тебя, увидел с ним. По-моему я просто сорвался.» Слезы не переставая идут по щекам. Он даже уже не замечает. Буквы сливаются в одну линию, линии в кашу. Мысли в кучу или клубок, даже не понятно. Становится все тяжелее и тяжелее читать. Больно. Очень. «Ты удивительный, кролик. Ты заставляешь людей кругом меняться. Вот и я, тот, кто не любит новые знакомства, кто не любит делиться, а особенно проигрывать, отступил. Я проиграл заведомо. Он, он достоин тебя. Он красив, мил и мал в росте. Тоже любит танцы, также выходец Пусана. А ещё он хороший. Душой. Будь я на твоём месте, тоже бы его выбрал. У него отличный пресс и красивые бёдра. А ещё он старше.» Я не люблю его, хен. Не люблю. Я готов кричать это, только вернись. Вернись ко мне. Прошу… — Чонгук? Ты тут? Мы тебя везде ищем. Сейчас начнётся…- только высокий парень хотел сказать о том, что им уже пора, как был перебит Чоном. — Нет, не говори этого. Он не умер. Он все ещё не мертв. Я… — замолчав на время, парень оборачивается и продолжает. — Я не верю, что он мертв. Он жив. Жив слышишь?! И я буду ждать! Нервы уже ни к черту. Он уже не может говорить тихо. Он хочет кричать. Кричать о том, что Техён не мог его бросить. Он не мог уйти так. — Я… Я иду, хен. Прости, — говорит парень через пару минут тишины. — Да, да, конечно. Ничего страшного. Сейчас очень… Не просто. Я очень скучаю по нему. Мне не хватает его улыбки в трудный момент, — грустная улыбка появляется на лице парня, глаза смотрят в сторону и кажутся от этого ещё печальнее. — Знаешь, может ты не замечал, но все видели, что ты получал больше его внимания, — тяжелый вздох сошёл с губ темноволосого, а взгляд обратился на младшего. — Тебе тяжело. Ты прав. Но мне… Мне тоже не легко. Не легко это пережить, так как я не получал от него так много, а уделял ещё меньше. От этого ещё больнее. Я тратил время на лишнее, хотя должен был тратить на дорогое. Но думаю теперь нам нужно пережить это. Ради него. Ради памяти о нем. Чтобы пронести ее через жизнь и передать эту память как наследие. Молодые люди ещё некоторое время стояли молча, смотря в окно на погоду. Казалось, она была под стать парню, которого сегодня провожали. Такая же непонятная, но очень уютная. То ли ясно, то ли дождливо. Однако очень хочется в такую погоду укутаться в плед, взять кружечку чего-то тёплого и сидеть с кем-то дорогим в тишине. — Думаю, что у тебя ещё есть пара минут. Однако, прошу, Чонгук, нам нужно пройти через это. Я…я, да и все мы. Нам тяжело переносить весь этот пафос, все эти напускные слезы от людей, которые его даже нормально не знали. Поэтому, не задерживайся, прошу…- под конец речи голос молодого мужчины практически не был слышен. В глазах застыли слезы, а сам взгляд был полон горечи, боли, тоски и, возможно, пустоты (?). Постояв так ещё пару секунд, он развернулся и вышел из комнаты. Оставив Чонгука одного с письмом, с мыслями, с самим собой. Оставив один на одни с пустотой, верно отвоевывающей место в сердце и даже во взгляде.***
— Интересно, дошло ли до тебя хоть одно письмо? Это было как обухом по голове. Снова. Каждый раз все сложнее или… Привычнее? Получать их вот так, когда не ждёшь, когда забываешь… Сложно. Никто не говорил, что бывает так. Никто не учил справляться с этим. А может учил, а я не заметил? Теперь жалею. — Я тут вспомнил кое-что… Ты, ты как-то сказал, что ты не смог бы никогда быть со мной. Ведь я парень, ведь это не правильно. Думаю ты прав. Это неправильно, быть с таким…с таким… Почему он каждый раз плачет, когда пишет. Почему он каждый раз так отчаянно пытается доказать, что он никто и ничто. Кто вбил ему это в голову? Почему он впустил это? — Это ведь его письма? Я прав? Хах, конечно да, — молодой мужчина стоял в проходе, облокотившись на косяк и скрестив руки на груди. Он закрыл глаза и слегка помотал голов, как будто бы пытаясь избавиться от мыслей. — Я…я не понимаю. Ты…- темноволосый смотрел на мужчину с горечью в глазах и непониманием. — Знаешь, Чонгук, а ведь он часто грустил. Его взгляд. Моментами мне становилось страшно. Я видел немало, да и прошёл тоже. Но такого взгляда не видел часто. Почти никогда. Раз, может два. И вот он, молодой и красивый, на пике славы, а в глазах пустое счастье, — мужчина прошёл в комнату, поправил свои блондинистые волосы и взял стакан воды. Прошло пару минут, прежде чем кто-то из них смог снова заговорить. — Ты ведь понимаешь, что письма не случайные? — Но ведь они, они не, они не намерено попадаются мне. — Ты не прав. Они не намерено попадаются, но ведь получатель не случаен. Чонгук, мы тебя любим, все. Но насколько хорошо ты знаешь нас? Подумай над этим. И… И над письмами тоже, — во время своих слов блондин встал и прошёл к двери. — Хен, а…а чиним-хен, он, он получил хоть одно? Или ты? Вы ведь были близки с ним до… До этого всего, — слова давались тяжело, спина ссутулена, голова опущена, а голос глух. Взглянув на эту фигуру, которая когда-то излучала лучи уверенности и силы, мужчина не выдержал: «Да, но…но это были не письма, а так, лишь напоминание, что мы не смогли, что проиграли.»***
Как часто вы бывали на похоронах? И какие они были для вас? Умирал ли кто-то дорогой вам? Или это был какой-то родственник, воспоминаний о котором вы даже не храните? Я бывал на похоронах, знал о мертвых. Но сегодня я понял, что все это и рядом не стоит с похоронами, которые у меня в сердце. Должны быть. Но их нет. Я не могу. — Гуки, твой черёд, — на периферии мыслей слышу как меня зовут. Наверно, пора и мне попрощаться с тобой? — Чон-и, все хорошо? — шёпот в самое сердце. Хочется рвать и метать. Хочется вытащить тебя оттуда. Тебе не место там. — Да…да я, — не могу говорить. Что-то в груди ужасно болит и тянет. Почему все так? Подхожу к тумбе и смотрю вперёд. Множество людей пришли на этот поминальный вечер. Что ж, надо что-то сказать. Ведь так? Но что? И как это сделать, когда ты все ещё жив здесь, в сердце. Во мне. — Я не знаю и половины здесь сидящих, хах. Знаете, он так хотел найти близких людей. Тех, кто будет важен и кому он будет важен… Хотел. Но года три-три с половиной назад он сказал мне, как он был глуп. Очень часто мы хотим не то, что нам действительно нужно. Мы придумываем себе жизнь. Жизнь, которая для нас идеальна. Но реальность такова, что в ней есть все, мы просто не замечаем в погоне за ненужным нам идеалом. Хах. Мы сами подводим себя к результату, к тому, что в итоге сидим и грустим, — смотрю на людей и в одних глазах вижу скуку, в других непонимание. Также замечаю и презрение, но ещё и искреннюю печаль, и боль. Только одни глаза выделяются. В них как и у меня… Что?.. Но вы же… Почему твои глаза такие стеклянные? Почему отражают пустоту? — Он всегда был чудаковат для большинства. Я тоже мало когда воспринимал его слова в серьез. Но потом я осознал, каким глупцом я был… — Гук-и, а ведь должны быть на луне хоть что-то живое, — юноша, ухмыляясь, смотри на темноволосого парнишку. — Нет, Техен. И давай уже пойдём. Нам влетит за то, что мы шатаемся, черт знает где, по ночам, — Чонгук озирается по сторонам с надеждой, боясь, что их засекут. Уже около двух ночи. Несовершеннолетним запрещено гулять после восьми одним. А они тут. Чон смотрит на Кима взглядом, который мог бы и убить. — Что же ты такой скучный, а? Смотри… … Я знаю его уже давно. И могу сказать одно, с этим парнем никогда не бывает просто. Его нельзя назвать легкомысленным или серьезным. Он любил совмещать все, что есть в этом мире. Чтобы попробовать все, ведь живём раз. Или чтобы помочь тогда, когда близкий человек просит. А я… Я люблю его, — поднимаю глаза и вот. Снова этот взгляд. Как будто зеркало. Но почему? Ведь ты не был с ним близок. Ты был равнодушен. — Техен, — начинает темноволосый. — Хен, — поправляете его названный. — Техен-хен, кто это? — удивленно говорит мальчик, рассматривая двух подростков. — Это? — долговязый парнишка оборачивается на своего друга и продолжает. — Это Чонин. Мой брат. Он классный, но сейчас не о том. Пошли гулять? — Я не могу, прости хен, — мальчишка расстроенно тянет последнее слово. После отводит взгляд на другого парнишку и говорит. — Приятно познакомится, Чон Чонгук.***
— Иногда мы делаем глупости, Чон-и. И эти глупости отражаются на близких нам людях, — парень с акриловыми волосами, которые уже отрасли и видно корни, сидел на краю и смотрел ввысь. Он смотрел на звезды. — Ты совершил слишком много глупостей. Именно ты убил меня, Чонгук! Парень, лежащий на кровати, открывает глаза, тяжело дыша, пытается подняться и понять, что произошло. » Это был просто сон. Просто сон…» Он встряхивает головой, садится на край постели и смотрит на часы, пытаясь разглядеть время. 2:43. » Все слишком сложно. Как я пропустил момент нашего отдаления? Почему я не почувствовал это? И этот сон… Это ведь…это ведь не правда (?) Я ведь не убивал его (?) Но я был причиной смерти…» — Парни, у меня новости. Хочу познакомить вас, — темноволосый подросток входит в гостиную за руку с незнакомцем. — Знакомьтесь, это Чимин, мой парень. А ещё он наш последний участник. Тот, про которого все говорили, но это ещё не подтвердилось. Однако, я уверен, что его возьмут. На лице парнишки широкая улыбка, рука крепко держит чужую. Никто не знает, что нужно сделать или сказать. Все осматривают новичка и понимают, он смущен, сильно смущён. А ещё он боится. Боится их реакции на его ориентацию, на его отношения с их младшим, на все. — Ну что ж, добро пожаловать. Юнги. Для тебя хен, я так понимаю? — говорит один из сидящих на полу парней. Он выглядит старше чем остальные, кроме ещё одного. — Ты уж прости, но мы просто не ожидали седьмого участника. Нам вроде как почти год остался до дебюта. — Я… Ничего страшного, правда. Не извиняйтесь, — начинает шептать чимин. Пока он это говорит, остальные замечают его стеснение. Он весь подбирается, как будто пытается исчезнуть. После этого все начинают знакомиться, узнавать Чимина и рассказывать о себе. Единственный, кто остался немного в стороне от всего был Техен. Он не понимал, как так? Парень? Серьезно? » Ты ведь, ты ведь целовал меня? Так я… Кем я был?». Он продолжал тихо сидеть, смотря на праздник жизни и думая о своём. « Дурак, хах. А я ведь поверил. Даааа, вот это я доверчивый. Никогда бы не подумал, но ты. Ты, Чон Чонгук, всегда сумеешь удивить.» — Меня зовут Техен. И я не знаю, хен я тебе или тонсен, хах, — он решается подойти к Чимину и представиться. Подаёт руку и разглядывает его. Миловидное детское лицо, большие губы. Полноватое тело, загорелая кожа.- Ты из пусана? — Д-да. А ты из тегу? Как юнги-хен? — парень смотрит с интересом, но все ещё боится говорить громко. — Я 95 года, октябрь. — Хен таки, — на лице Техена проскакивает усмешка, но он сразу меняется и являет миру свою улыбку. — Да, я из тегу. Акцент выдал, хах. А тебя кожа. Какой же я всё-таки дурак. Как же я не заметил. Он ведь не был так рад, он просто пытался не показывать. Идиот. Воспоминания продолжают терзать молодого мужчину. Вспоминая прошлое, поворотные моменты, свои глупые действия и ошибки, он начинает видеть не только себя, но и других. Теперь он начинает осознавать, как всё-таки на это реагировал ким.***
— Что делаешь? — А? Намждун-хен? Ты вроде должен быть вместе с хенами? — Чонгук смотрит на высокого мужчину, а в голове ни одной мысли. Пусто. — Да я вот… Решил навестить нашего золотого макне, — говорит блондин и неловко садится на кровать. Осматривая комнату, замечает беспорядок. Чон иногда позволял себе такое, да и сейчас как-то не до порядка и чистоты. Однако, взгляд карих глаз цепляется за какую-то бумажку. Просто кусочек бумаги, уголок. Ничего примечательного, но так и хочется поднять и убрать. Пока Чонгук, стоя у окна и держа в руках какой-то конверт, смотрит пустым взглядом вдаль, старший встаёт и идёт к цели. — Чонгук, что это? — Ким смотрит на фото и на Чона. Он понимает все, но не говорит. Он все ещё ошеломлён. — Мы с Техеном… Мы были друзьями ещё задолго до группы. Правда, в тот год мы как-то отдалились, — Чонгук поворачивается и смотрит на снимок в руках Намджуна. — Это была последняя фотка с ним из того времени. — Хен, скажи, — после длительного молчания говорит парень. — А ты, ты тоже получал от него что-то? То, с какой надеждой и грустью он смотрит на старшего, заставляет второго задуматься обо всем. Что он упустил? Что упустили все они? — Я…получил кое-что, небольшое видео, — говорит блондин. Он снова смотрит на фото и понимает, надо высказать. Уже не поможешь ничем Техену, но Чона надо спасти. Его надо вытащить. — Знаешь, не все сразу, но мы заметили его отношение к тебе. Оно было особым. Только ты не замечал. Рядом был Чимин, и все рядом с вами застывало и отходило на второй план. Да, после раскрытия вашей тайны, точнее даже твоей, все стало проще. Только вот, благодаря Мину, я увидел правду. Тебе тяжело, тяжелее, чем нам. Однако есть человек, который страдает больше всех. Когда ты увидишь его, узнаешь и поймёшь. Только тогда ты все осознаёшь, ведь он потерял даже больше, чем ты. На этих словах, ким покинул комнату, оставив фотографию на столике, а слезы на глазах Чона. Тот снова смотрит на конверт, в котором находится серия фотографий и комментарии к ним. — Я догадываюсь кто это, но все ещё не понимаю…как? » Чон-и, помнишь эти мгновения? Самые важные фото, самые важные воспоминания. Только вот жаль, что у тебя это серия снимков, а для меня вся наша жизнь. Жизнь рядом с тобой. Тот период, после наших поцелуев в тайне до встречи на тренировке, этот период стал для меня тяжелым испытанием. Я понял, что ты для меня был карандашом. А я всего лишь кассета. Старая, с запутанной пленкой. Зачем тебе я, ведь со мной сложно и не интересно. Да и ты всегда можешь найти нового или новую. Смотря на твой вкус, хах. Но знаешь, это были лучшие мгновения. Ведь даже если и за день до моего дня, но ты ещё был. Ты ещё обнимал и говорил о целях и мечтах» » Когда-нибудь я решусь, и ты узнаешь, что моя мечта не быть знаменитостью и деньги, а ты…»***
Вокруг одни картины. Комната заполнена ими. Они — наследие. Они могут рассказать все тайны мира, если ты умеешь читать. Я всегда был глуп, не замечая твоей любви. Так гнался за твоим проявлением чувств, что даже не заметил их. »…Когда-то я считал, что я ничего не могу. Но знаешь, если б это было так, то миллионы не хотели бы встречи со мной. Ведь так? … Я всегда считал, что он забрал тебя у меня. Что я не достоин, раз так произошло. Нет, это не так!» — парень, что смотрел на Чона с экрана, был уверен в себе, говорил чётко и ясно. Это видео разительно отличалось от всех остальных. Оно было полно… Разочарования.? » Кое-кто сказал мне, что я также слеп. Что не ты один глуп, а все мы. Ведь когда ты влюблён, то ты можешь не заметить тех, кто влюблён в тебя. Ты не заметил меня, а я… Не заметил его. Сложно, да? Только вот, когда я увидел его, мне дали понять, что это все желание разума, а не сердца. Я хочу освободиться от любви к тебе, а не почувствовать любовь к нему. Да и он уже увидел того, кто выбрал его, хотя достоин лучшего.» Техен, это видео и ты. Такой свободный, раскрепощённый, хоть и грустный. Такое чувство, что ты принял все, осознал и оставил в стороне. » Знаешь, не ты один причинял боль. Все мы. Все ее причиняют и принимают. Но такие как он. Их мало, но они не в полной мере, конечно, но всё-таки осознают жизнь и в большей степени принимают. Я так виноват перед ним. Но он простил меня, он сделал это. Поэтому, Чонгук, и ты прости его, а также попроси прощения. Чимин заслужил его как никто другой…» Что? Это все? Почему… Почему так внезапно. Я не… — Ты бы все равно не успел. Ведь ты уже опоздал. Ведь его нет… — обернувшись, Чон столкнулся взглядами с Чоном старшим. Хосок, который всегда был добр, в этот раз казался жестоким и хладнокровным. Его взгляд был словно нож. — Знаешь, тебе бы поговорить с юнги. Он знает больше всех. Однако, он всегда следил за твоим самочувствием. Не щадил себя, все для Чонгука. Только вот его я знал со времен трейни, а Чимина я знаю со студии, с танцев. И теперь, хоть все и видят только тебя, я знаю, что помощь нужна только одному из всех. Я сделаю все, чтобы Чимин был в порядке. Только вот теперь… Теперь выбор за тобой. Не оплошай и сейчас.***
Забота, переживания. Как часто вы проявляете их к людям? А главный вопрос в том, к каким людям? А я вам отвечу, к близким. Редко. Не то, чтобы совсем. Но никак нельзя сказать, что часто. Даже чертовы люди, отдающие себя. Обиделась это для себя, своей совести, своего эгоизма. Ведь никто не просит, но они делают, так как червь в их голове грызёт их. Я не из таких, но всё-таки. Я не проявлял заботу, не переживал о нем. Вообще. Человек, который перевернул всю нашу жизнь за год до дебюта. Или мне только кажется? Может я один такой? Пак Чимин, как же так вышло? — Хен, как он? — мин сидит возле палаты. Выглядит так, будто он тоже там. С ним. Весь бледный и неживой. Это сильно пугает Чона. — Сказали, что кризис миновал. Если он скоро очнётся, то и выписка не за горами. А если нет…- на последних словах голос с хриплого перешёл на шёпот и сошёл на нет. Глаза старшего были пусты. Лицо осунулось. Чонгук огляделся вокруг, подошёл к палате, заглянул в окно и, постояв минут пять, вернулся к Юнги. — Чонгук? Долго ты тут? — подняв голову, Юнги и Чон сталкиваются взглядами с Намджуном. — Минут 20, — отвечает Чон и снова отворачивается. — О, хорошо. Я схожу к врачу и вернусь. Юнги, прошу, сходи домой и освежись. Я посижу здесь, я…- не успев договорить, Ким был перебит. Мин, успев за это время встать, посмотрел на самого младшего и сказал: « Да, хорошо. Дай мне часа два». Не задерживаясь, он пошёл в сторону выхода. — Хен, не против?.. Я провожу…- Чон смотрит на Кима, а тот кивком головы отпускает его к хену. Они шли молча. Погода была серая, под стать тому, что происходит в жизни Чона. — Они ведь могли быть счастливы. Оба. Если бы Техен во время заметил то, как Чимин относился к нему. — Хен, ты больше всех знаешь. Пожалуйста, я…я так запутался, — голос дрожал, а слезы готовы были политься из глаз. Чонгук уже не знал, что ему делать. — Я не могу винить тебя во всем. Но Мини ведь такой. Не может отказать. Проблема была в том, что он заметил в Техене что-то больше, чем лучший друг. Но тот видел вначале соперника, а потом и близкого, но друга. — Что мне делать? Внезапно Юнги остановился и посмотрел на младшего. Его взгляд был полон боли и отчаяния, но так же там была любовь. Не только к Паку, но и к Чону тоже. Любовь старшего брата к нашкодившему младшему. Но после он продолжил идти, перед этим бросив: «Тебе надо поговорить с Чимином. Только он может помочь тебе». » Помнишь, ты спросил, как мы с Мини подружились так сильно? Так вот, он тот, кто помогал с любовью к тебе. Я не могу долгое время понять почему, но потом мне открыли глаза. Твой спектакль распался в тот момент на мелкие осколки. Он любит меня. Любил, простите. Теперь нет. Да и мне уже это не поможет. Он ведь действительно хороший. Хах. Как я и думал раньше. Да только, в отличие от моего первого мнения, я не считаю его более достойным. Он научил меня многому, и одно из правил: все мы одинаково достойны, просто не все ждём одного. Всё-таки мы разные. Поэтому, Чон-и, не вини себя. Просто мы не судьбой сведены. Так вышло. Просто мы так решили и подвели. Каждый сам виноват во всех последствиях. Так давай примем их, продолжим жить и будем хранить память, чтобы больше не ошибаться?» Чонгук не ожидая такого, выронил письмо и просто не мог понять, как так? Чимин любил Техена? Почему всё-таки Техен так поступил? Он ведь так спокоен в этом письме…***
Дверь тихо открывается, впуская невысокого парня. Миловидная внешность, тёмные волосы и глаза, что смотрят с пустотой и пониманием. — Мы долго откладывали, не думаешь? — парень решает пройти внутрь. Однако, увидев состояние Чона, решил дождаться знака. — Ты всегда считал меня врагом. А я боялся вмешаться, встать между вами. — Я так виноват…- Чонгук, начиная говорить, опускает голову все ниже. Сжимаясь в некое подобие эмбриона, он подтягивает колени ещё ближе, сильнее обвивая себя руками. Это служит знаком старшему, тот проходит внутрь. — Знаешь, ты просто ещё ребёнок. Ты такой ребёнок, Кукки, — темноволосый садится на край кровати, запускает руку в волосы и молчит. Некоторое время они сидят в тишине. Каждый думает о своём. Кто-то о том, как правильно высказать все, а другой о том, кого загубил. Один любимый, одна скорбь. Их связывало многое, но он был главным связующим. Только вот никто не замечал, что кроме влюблённого, есть и взгляд любящего. Да, это трудно. Да, это тяжело. Но им надо пройти, иначе они так и останутся на этой мертвой точке. Застрянут и не смогут выбраться. — Помнишь тот день, когда ты попросил продолжить играть? Когда я сказал, что уже достаточно. Что я больше не могу? — мужчина даже не заметил, как младший ушёл в себя, начал плавать в море воспоминаний, ища то самое, которое перевернуло мир. — Чимин, пожалуйста. Это все равно не сработает, но я не могу не попытаться, — Чонгук пытался упросить хена продолжить театр одного, точнее двух актеров, используя для этого все известные способы. — Техен скоро начнёт ревновать, тогда все и прекратится. Ну, пожааааалуйста. — Он будет счастлив? Не сделаем ли мы хуже? — светловолосый все ещё видел что-то плохое в идее, продолжая поливать семена сомнения. — Да, конечно, — говорит Чон и, замечая Кима младшего, прижимает Пака к себе. Поцелуй вышел скомканный и быстрый, но по лицу Техена была все ясно. План сработал, да вот только в ту ли сторону… — Ты заверял тогда, что сделаешь его счастливым, хах. Я ведь поверил тебе. — Чимин-хен, я такой дурак. Я ведь…я ведь упустил. Это я, я во всем виноват, — шепчет юноша смотря на пака заплаканными пустыми глазами. — Нет, Чон-и, все намного сложнее. Мы оба глупцы. Техен любил тебя с первой вашей встречи. Ты полюбил его перед становлением трейни. Но я тоже любил его, — кареглазый направляет свой взгляд в окно и продолжат говорить, взбираясь ближе к младшему, чтобы обнять его. — Момент, когда я пришёл на прослушивание. Я увидел его. Он был не идеален, нет. Но для меня стало ясно, что это лучший человек. Я не влюбился как ты, как он. Я полюбил. А это хуже. Каждый раз, играя пару, я нервничал. Я сгорал внутри. Возвращаясь в комнату, гримерку или туда, где нет никого, я давал волю чувствам. На этом мужчина замолчал. Задумавшись, он не заметил как прошло пару минут тишины. — Я действительно любил его и хотел ему счастья. Счастье для него это ты. Был. Я сдался, даже не начав бороться. Вот такой вот я трус. Но он узнал. Это был третий год нашей группы. Он увидел, разглядел. Не без помощи Юнги. Мое бережное отношение к нему. То, как я пытаюсь минимизировать наше с тобой «общение». А потом ты и сам решил прекратить эту игру. Мы начали общаться с Техеном намного лучше. Я справился с любовью, но вот здесь, — он отстраняется и тычет пальцем в грудь. Туда, где должно быть сердце. — Здесь ещё болит. Слишком мало времени. Три года. Это не такой большой срок. А теперь…хах. Мы часто зависали втроём. Я, те и Мин. Так и сошлись мы с Юнги. — Я упустил его, Чимин. Да и тебя заставил страдать. Я всегда считал, что мы оба виноваты. Но теперь…- Чон смотрит на старшего, говорит искренне и не замечает, как по лицу текут слезы. — Да, Чонгук. Ты прав. Мы оба виноваты. Просто ты больше. Но это уже не важно. Прости себя. Прости и отпусти. Он бы был счастлив такому исходу, — на этих словах они решили закончить разговор. Чонгук впервые почувствовал себя спокойнее. Спустя полтора месяца после похорон. Он наконец понял, принял и начал отпускать. Парни продолжили сидеть в обнимку. Это было нужно обоим. Оба были виноваты, но один признался давно, а другой нашёл успокоение спустя долгие годы жизни с ним и пары месяцев без него.***
— По какому поводу? — говорит Хосок, заходя в зал. В комнате находятся все, кроме него. Намджун и Джин сидят на диване. Юнги устроился в кресле у окна, наверное, поближе к Паку. Тот же стоит рядом, смотря в окно. Оглядывается и видит у стены рядом Чона младшего. Тот выглядит болезненно. «Он все ещё там, все ещё в ванной рядом с Техеном…» Хосок проходит и садится во второе кресло. Все ощущение радости ушло. Было ощущение чего-то тяжелого, после чего станет лучше. — Так как все уже собрались, думаю стоит сказать зачем, — начинает Чимин, беря в руки пульт. — Эти месяцы… Стоит, наконец, отпустить, но этого не сделать просто так. Для начала нужно все узнать, потом принять и только тогда можно и отпускать. Мне вроде как легче, чем кому-либо. Но знаете, это все ещё больно. Вам надо знать про меня то, что я всегда любил его. Да, его, а не Чонгука. Однако, мне не повезло. Хоть я и сошёлся с Юнги, но ведь первая любовь всегда тяжелая, да? Хах. Думаю, стоит уже включить последнее его послание, не задерживая. На этих словах, Чимин садится рядом с креслом юнги и включает запись на телевизоре. На видео видно комнату, в которой жили Чимин и Техен. Сам парень сидел на кровати, смотря вниз. Тусклый свет как будто немного скрывал его. » Вы, возможно, будете ненавидеть меня. Хах. Столько лет вместе. Я так вас люблю, ребята. Вы даже не сможете поверить. Хотя нет, вру. Есть среди вас один, который знал это всегда. Я не хотел умирать, но…что-то щёлкнуло. Это послание. Я долго время не оставлял их. Думал, больше не буду, но она вернулась. Иногда депрессия забирает все, оставляя самое ненужное. Деньги, слава, одежда и прочее. Зачем это все, когда нет любви? Когда нет счастья? Обращаясь ко всем, хочу также сделать акцент на тебе, мой кролик. Не вините себя, а ты тем более. О моей болезни знал только Чимин. Он попросил заселить нас вместе. Он просил делать нашу дружбу более популярной. Он попросил нас сделать парой неземных друзей для всех. Я вначале думал, что это ради того, чтобы уничтожить меня. Изжить. Устранить препятствие, ведь мы оба любили тебя, Чонгук.» Парень впервые смотрит в камеру. Его лицо искажено болью, а в глазах сожаление и вина. Усмешка на лице жалобная, а слезы начинают катиться из глаз. » Я узнал это спустя 3 года. Того, кто действительно умеет ценить не надо было искать. Он был рядом, хах. Он рассказал мне обо всем. Что ты любишь меня, что все затеял из-за меня. Думал, что я начну хоть как-то обращать внимание… Но я рад, что отпустил все. И мы вроде начали общаться…» Сидящие в зале уже не могут сдержать слез. Кто-то даже не хочет слушать больше, а кто-то все ещё пребывает в шоке. Юнги положил руки на плечи Чимина, чтобы поддержать его. Хосок подтягивает к себе в объятия Чонгука. Каждый пытается стать ближе, чем раньше. Не оставить даже электрона между друг другом. В это же время видео продолжатся, и парень продолжает говорить: «Депрессия это не то, что подростки выставляют на показ. Или это не то, чем прикрывают свою никчёмность и лень. Это сложно. Это болезнь. Я пытался избавиться от неё. И это вроде как удалось, но я лишь на секунду загрустил и тут все. Бум. И она уже тут как тут… Знаете ребят, вы стали мне как семья. Даже не как. Вы и есть семья. Я очень люблю вас, но прошу не оставлять меня одного. Не забывайте приходить. Намджун береги себя и ребят. Надеюсь увидеть кого-то скоро, хахахах. Джин, фанаты прозвали тебя мамочка всея бантан. Но только мы сами знаем, что ты если и родитель, то меньшее это папочка. Братья Чон. Надеюсь, вы не подведёте меня. Хосок помоги и себе, и ему. И да. Наш карлик, хех. Береги его, Юн. Он нечто. Та ещё мразь, но если бы мне сказали взять только одного, я бы всегда выбирал Чимина.» Чимин уже не может смотреть, зная, что сейчас будет он. Последние слова. Правда. » Чимин-а, ты пытался. Знаешь, ты ведь узнал о болезни только месяц назад. Но даже за это время. Ты старался. Ты не ангел, но ты лучше. Ангелы существа холодные, а ты один из самых ранимых людей. Человек с большой буквы, но малого роста, хах. Не обижайся. Я люблю вас ребят. Надеюсь, вы будете ещё ближе. Вам вряд ли скажут, но у меня был рак. Я умер не просто так. Мне оставался небольшой срок. Хотелось завершить все самому. Ваш инопланетянин, любящий вас, Ким Техен…» Видео завершилось. Тишина, продлившись минуты 3, была прервана резким скачком ребят к дивану. Они просто сжались в один комок, чтобы, наконец, почувствовать себя целым. Каждый ощутил облегчение. Ведь так бывает. Каждый умирает. Жизнь идёт своим чередом. А ребята в небольшой комнате общей квартиры стояли в обнимку, проигрывая в голове его последние слова. Мы тоже любим тебя, Ким Техен, наш любящий инопланетянин
