Натурщик

      Звонок объявляет о конце нудной лекции и в помещении становится шумно. Преподаватель истории искусств, стягивая круглые очки с переносицы, пытается докричаться до гогочущих студентов и сообщить о приближающейся сессии. Его никто не слушает, а, если кто-то и слышит, то не обращает внимания или пытается говорить громче. Поэтому учитель опускает руки и прекращает свои жалкие попытки перекричать воспитанников, с тяжёлым выдохом покидает аудиторию.       На парту перед Ильёй с грохотом падает учебник, следом, туда же, присаживается парень с голубыми волосами, довольно восклицая: — Харик, ты меня выручил.       Харитонов улыбается Денису уголком рта и небрежно заталкивает книгу в рюкзак. — Ты всё равно храпел всю лекцию. Чё у нас?       Одногруппник морщит нос, напрягая свои извилины, а потом выдаёт тошнотворное «бе», сталкивая густые брови вместе. — Натура, — протягивает он.       Илья смахивает белую чёлку и поднимается, хмуро косясь на дверь. — Опять та бабка. Ну нахер. — Валишь? — Ага, — Харик перекидывает рюкзак через плечо, — Каждый раз сижу перед ней, аж блевать охота от старушечьего запаха.       Нынешняя натурщица, Зинаида Аркадьевна, седовласая и полная пенсионерка, которая позирует студентам лишь забавы ради. И шлейф приторных духов, старости и кошачьего ссанья чувствует каждый, у кого нет проблем с обонянием. — Ладно, увидимся, — ребята обмениваются рукопожатиями. — Пока.       Харитонов спешит из аудитории, не прощаясь с остальными — он не хочет задерживаться. Вдруг его всё же поймают и заставят отсидеть ненавистный предмет?       В светлом коридоре много столпившихся людей, лица все смазанные и недовольные. У многих под краснючими глазами буравят синяки-мешки, кожа бледная и трупная, а волосы сальные, немытые уже неделю. Хоть табличку вешай: «Студент». Ещё и с кислыми рожами сидят. Конечно, терпеть третью пару мало у кого вызывает радость.       Светловолосый идёт быстро, озираясь назад на кабинет заведующего кафедры — не дай бог этот высокий и сутулый дядька, Александр Борисыч, выйдет и зыркнет своими страшными-светлыми глазами из-под больших круглых очков. Илья сталкивается плечом с человеком и оборачивается, бросая вялое «прости». Разворачивается и снова идёт, пока его не останавливают и не берут за локоть. — Чувак, я же извинился. У меня нет времени, — он встречается глазами со смуглым брюнетом, совсем ему незнакомым. Этот парень не учится здесь, он знает. Как-никак иллюстратор, память на лица хорошая. — Нет-нет, я не за этим. Хотел спросить, где расписание?       Харик выгибает брови в удивлённо-неверующую дугу и, замечая, что его локоть всё ещё держат, выхватывает руку. — Прости, — спешно говорит незнакомец и чуть отходит, поднимая ладони вверх, — Помоги пожалуйста, — он улыбается. — Только быстро. Куда тебе надо? — Я натурщик, попросили позировать для двадцать пятой группы. Не думал, что здесь так много кабинетов, потерялся, — темноволосый неловко чешет затылок, перебирая курчавые волосы.       Студент стоит молча какие-то секунды, с интересом рассматривает чужое лицо и спадающие на карие глаза локоны. Взвешивая все «за» и «против», он решает досидеть сегодня ненавистный предмет, потому что такого красивого натурщика им не отправляли уже очень давно, с момента его зачисления. — Ну, пошли, будешь мне позировать.       Харитонов натягивает на лицо улыбку и шагает по направлению туда, откуда минуту назад сбегал. Натурщик послушно идёт за ним.       Если вместо мерзопакостной Зинаиды Аркадьевны студентам прислали испанского тореадора, с которым иллюстратор уже успел сравнить незнакомца, то Илья примет такой подарок и с радостью отсидит последнюю пару. Паренёк-то хорош собой. И пахнет он мужским свежим одеколоном, а не кошачьим дерьмом. Это не может не радовать. — Так ты, значит, из двадцать пятой группы, — темноволосый нагоняет Харика и идёт по правую руку от него, с интересом заглядывая в лицо. Ему приходится чуть наклоняться, потому что художник ниже него почти на пол головы. — Илья, — парень на ходу протягивает ладонь, — Художник-иллюстратор. — Миша, — новый знакомый жмёт руку и по-задорному улыбается, — Временный натурщик и скрипач. — Так, значит, классика. Неожиданно.       Большей неожиданностью для Ильи стало всё же имя нового знакомого. Он уже успел представить, как нового натурщика будут искать здешние девчонки, восклицая: «Диего, Диего, ты где?». Ну, хотя бы Родриго или Артурио, как одного из героев старого испанского кинофильма. — Вообще-то, — знакомый едва помялся, — Я не играю на классических концертах. У меня есть группа. Точнее, у группы есть я. — И, что за группа? Может, знаю, — Харитонов в мыслях ухмыльнулся, когда взгляд натурщика метнулся от его глаз к губам и обратно. — Альтернативный рок, пока что без названия.       Студент присвистнул и покосился влево, на скамейку, где сидели его однокурсники. Через пару шагов он отворил дверь и запустил туда человека, после чего сам шмыгнул внутрь. — Чё, лох, спалился? — голубая шевелюра вспорхнула перед лицом и, по обыкновению своему, Денис уселся на парту перед приятелем. — Не-ет, — протянул тот, — Просто сегодня очень интересные предметы. — С чего решил? — светловолосый кивает в сторону незнакомца и неформал кидает взгляд на него же, зыркает несколько секунд и мотает головой, — Не понял. — Бля-я-ять, — устало стонет Илья, — Ты тупее тупого. Это Миша, наш новый натурщик.       Брюнет протягивает парню ладонь, приветливо улыбаясь. — Приятно познакомиться. — Денис, — жмёт руку голубоволосый, залипая на секунду, — Ты не натурщик. Ты подарок судьбы. Ребят! — остальные студенты, что находятся в аудитории, оборачиваются, — Старуха свалила. У нас новый натурщик, Мишаня.       Илья выдыхает и на время оставляет приятелей, подготавливая рабочее место. Однокурсники стаскивают парты ближе к стенам, ставят мольберты и достают канцелярию. Разворачивают холсты и цепляют кнопками к деревянным доскам.       Светловолосый садится ближе к столу, на котором уже через пару минут будет лежать его испанский тореадор. Улыбка с лица не слезает до того момента, как звонок не оповещает о начавшейся паре. Заходит аспирантка, стройная молодая женщина по имени Юлия, и просит всех рассесться. Она подходит к натурщику и какое-то время они тихо обсуждают что-то, после чего оба скрываются в подсобке. — Она смотрела на него, как змея на мышь. Стопудово сцапает! — гогочет Денис, пихая студента ногой. Последний оборачивается, его глаза задорно блестят. — Спорим, гей? — У тебя все геи, — тихо добавляет голубоволосый, — Найди себе нормального парня и не трогай наших натурщиков. — Уже нашёл, — усмехается иллюстратор и разворачивается к мольберту.       Ещё на первом курсе неформал узнал об ориентации своего друга, но никогда чужие вкусы не препятствовали их общению. Были только дружеские подколы и взаимопонимание. Единственное, о чём Денис просил, это не заглядываться на его зад. «Я на досок не смотрю», — ответил тогда Харик.       С чего Илья решил, что Мишка гей? Из-за взгляда, из-за этого беглого метания то в глаза, то на губы. И из-за рукопожатия. Студент не мог точно сказать, что не так было с рукопожатием, просто на интуитивном уровне он добавил это в свой «гейский список». А ещё его чуйка, она явно что-то унюхала.       Новый натурщик вышел из подсобки полуголым, смуглое тело скрывала только набедренная белая повязка. Харитонов услышал, как девчонки, не стесняясь, захихикали, а некоторые так вообще засвистели. Что уж там, парень сам нервно сглотнул и укусил себя за щёку, залипая на красивый рельеф. Как хорошо, что он наткнулся на этого парня и не свалил.       Пока Юлия объясняла, в какую позу лечь, брюнет беззвучно ухмыльнулся, встречаясь взглядами с иллюстратором. Внутри у Ильи загорелся азарт. Он был готов поставить всю свою зарплату в маке на то, что этот соблазнительный, приятно пахнущий, темноволосый парень, у которого было просто божески-красивое тело, гей.       Вскоре Миша лежал на столе, подпирая голову рукой, с одним поднятым коленом. Он уже успел пробежать по всей аудитории взглядом, но остановился на новом знакомом, и до конца пары бесстыдно смотрел только на него.       Денис тихо подкрался к Харику и незаметно присел, прячась за друга от Юлии. Она любила поорать за плохую дисциплину, и это мало кому могло понравиться. — Кажется, твоя чуйка не подвела, — голубоволосый вполголоса захихикал, — Мишаня смотрит на тебя, как Юля на него. Прикинь, тройничок? — Ой, иди ты, — Илья со смешком пихает друга локтем, и тот падает, задевая соседний стул. Аспирантка замечает лишний шум и, шикая, указывает на место. Не орёт, как уже все догадались, из-за привлекательного натурщика, — Ло-ох, — протягивает светловолосый, когда пойманный студент плетётся назад, к своему месту.       Иллюстратор старается не разглядывать детально своего натурщика, боясь естественной реакции организма. Эти руки, этот пресс, эта повязка. Мишу было бы идеально впихнуть в какой-нибудь фильм в роли античного бога. Об этом Илья и думал, пока схематично дублировал позу на холст. Они встречались глазами, брюнет позволял себе улыбаться краешком рта, а Харик со вздохом и такой же улыбкой отворачивался к мольберту. «Чё ж ты меня отвлекаешь», — довольно шипел голос в голове.       Когда прозвенел звонок, Юлия тут же объявила конец пары и направилась к натурщику. Светловолосый был готов посмеяться над ней, но сделал это только мысленно. — Как тебе? — Харитонов подошёл к Денису, который при виде приятеля скептически приподнял брови, — Не обижайся. Ты просто бесишь меня. — У тебя бесстыжие извинения, иди ты, — голубоволосый захихикал, бросая взгляд на курлыкающую аспирантку, — А я хотел за ней приударить как-то. Чёрт, вот тянет же баб на пидоров. — Эй. — Прости-прости, — театральным тоном проговорил друг, — Гомосексуалистов. Идём вместе? — Ага, — Илья кинул взгляд на Мишу и снова повернулся к другу, — Подождёшь минут десять? — Намёк понят, Ромео.       Денис, захватив свои вещи и холст, свалил из класса с двумя подругами. Харитонов остался собирать канцелярию и делал это специально не в спешке, без стеснения смотря на Мишу. Натурщик пару раз ловил взгляды студента, понял намёк и, что-то пролепетав Юлии, направился к парню. — Потом покажешь, как ты меня нарисовал? — Я не рисую, а пишу, — Харик закусил губу и дёрнул за край накидки, с задором хихикнув. Темноволосый, охнув, быстро схватился за ткань и не позволил ей спасть с бёдер. — Как в музее. Смотреть, но не трогать, — натурщик уселся на край парты. — Хотел взглянуть, что прячут под накидками такие соблазнительные люди.       Илья был хорошо знаком с дешёвым флиртом, потому что каждый день слышал, какие речи толкал первокурсницам Денис. Но он никогда не думал, что сам будет открыто флиртовать, к тому же с парнем, с которым знаком первый день. — Не тут же, — Миша улыбнулся и оголил зубы. Такие аккуратные клычки, ими бы только прикусывать шею и царапать остальные участки тела.       Иллюстратор улыбнулся, его чуйка была на все сто права. Он подошёл немного ближе, сменяя привычный тон на бархатистый полушёпот: — А где? — его ладонь легла на колено парня.       Натурщик облизнулся и, кинув куда-то взгляд, выудил из кармана чужих джинсов торчащую ручку. Он тронулся к руке Харика и написал на коже свой номер телефона. Ручку вернул на прежнее место. — Сегодня в семь свободен? — Для тебя — да.       Этот момент, глаза в глаза. Бушующие карие против лесных зелёных. Горячая испанская (в иллюзиях Ильи) кровь против сочной акварели.       Харитонов знал, что сегодня в семь его задница должна влезть в дешёвую красную униформу и сидеть за прилавком, восклицая: «Свободная касса!». Ногтями он будет тереть засохшие пятна от соуса на тарелках, бегать на перекур с коллегой-старшеклассницей, а потом выслушивать нотации по поводу пережаренной картошки-фри от администратора. Но какой нормальный человек променяет такие глазищи на какой-то дерьмовый фаст фуд и лишние пятьдесят рублей чаевых? — Я позвоню, — Илья подмигнул новому приятелю и принялся собирать вещи, чувствуя жжение от чужого взгляда на спине. Он в последний раз улыбнулся ему в косяке двери и ушёл, чувствуя бурлящий внутри азарт.       Когда Денис встретил у выхода светящегося приятеля, у которого не слетала с лица улыбка, он загадочно улыбнулся и потёр руки: — У кого-то будет секс, — ухмыльнулся он и сразу добавил: — И, видимо, не у меня.       Ближе к семи, когда в штанах перестаёт щекотать от качественных фантазий, а голова проясняется и возвращает способность думать, Илья звонит Мише. Трубку берут моментально. — Рад, что ты позвонил. — Ещё бы, — светловолосый садится на кровать и пятернёй расчёсывает мокрые волосы. Он только из душа, — Какие планы? — На улице холодно, поэтому в парк я тебя звать не буду. — Тогда позови домой. Дома тепло, — Илья в предвкушении кусает губы. Перед глазами встаёт картинка с полуголым Мишей. — Боже, — натурщик ухмыляется и начинает глупо хихикать, — Адрес скину смс-ской. Ты до безобразия наглый. — Ты до безобразия хочешь, чтобы я пришёл и заразил тебя своей наглостью, — студент откидывается на кровати. Внутри живота тепло. Чёрт, у нового знакомого даже голос приятный. Надо будет как-нибудь попробовать секс по телефону. — Буду ждать.       Миша отключается и через минуту скидывает адрес дома. Харик не медлит, пользуется самым своим любимым парфюмом, наспех одевается и сушит волосы.       По дороге к новому знакомому, который, оказалось, живёт недалеко от него самого, Илья звонит своему администратору и просит простить за то, что не вышел на работу. В ответ — мат, угроза увольнением и гудки.       Парень с усмешкой нецензурно ругается, и впереди виднеется нужный дом. Он сверяется с табличкой на побеленной стене и открывает двери подъезда.       Когда дверь лифта открывается, Миша уже стоит перед Ильёй, улыбается одним краешком рта. И глаза так блестят-блестят. — Я тебя в окно увидел, решил встретить, — он провожает гостя в квартиру, слегка ёжась от подъездной сырости. — В одном фильме жена встречала мужа с работы, — Илья закрывает за собой дверь и разувается, — А потом кормила его и заваливала в спальню. На следующий день на них жаловались все соседи.       Миша помогает парню снять куртку и вешает её. — Значит мне надо тебя покормить? — он упирается рукой о стену и чуть нависает над студентом, явно радуясь разнице в росте. От него пахнет душем, видимо, сам недавно оттуда. — Исключительно сегодня я не голоден, — Харитонов цепляет пальцами курчавые волосы на затылке и только хочет потянуть брюнета на себя, как тот сам клонится к губам. Миша целует с желанием, вжимает иллюстратора к стене и проталкивается языком внутрь.       Руки у натурщика оказываются сильней, чем казалось Илье раньше, ладони проскальзывают между стеной и крепко сжимают задницу. Это до одури возбуждает. Темноволосый отстраняется и, не медля, припадает к тонкой шее, покрывая её мокрыми поцелуями. Харик запрокидывает голову, предоставляя больший простор, и устремляется взглядом в потолок. Он скользит рукой по груди парня, оглаживая ниже напряжённые пресс. Потом тянется ещё ниже и сжимает пах, наслаждаясь довольным урчанием над ухом. Миша закусывает мочку, а у художника начинают коситься колени. — Мы так и будем стоять в коридоре? — Миша отстраняется нехотя и, договорив, снова целует. — Покормив мужа, жена уединяется с ним в спальне. — Понял.       Неуклюже целуясь и сшибая на ходу всю мебель, двое оказываются в тёмной спальне. Они не успевают даже включить свет, тот горит в коридоре. На Мише уже нет футболки, студент сдёрнул её ещё при входе. Илья прикусывает его за губу, вытаскивает руки из чужих джинсов и толкает человека на кровать. Тот с трепетом смотрит на парня, жадно облизываясь. — Забыл спросить о наших позициях, — запыхавшись, говорит Харитонов и, всё так же стоя перед кроватью, стягивает с себя кофту. — Предлагаешь камень-ножницы? — брюнет усмехается, — Обычно я сверху. — Хорошо, — иллюстратор снимает свои джинсы, небрежно швыряя к кофте на пол. Он опускается на кровать и на четвереньках, словно кот, подползает к парню. В губы шепчет: — Сегодня побудешь сверху. — Наглый, — сквозь поцелуй Харик чувствует чужую ухмылку. И ему это нравится. Как и довольное утробное урчание, когда он проводит коленом между ног.       Миша запускает пальцы в карман и вытаскивает два презерватива. — Банан или клубника? — от его запыхавшейся хрипотцы накатывает жара. — Без разницы, нам понадобятся оба.       Брюнет усаживает парня на себя и снова вгрызается в шею, старательно вылизывая кожу и кусая. Он тянется вверх и играет с мочкой уха.       Илья с наслаждением прикрывает глаза и руками проводит по смуглому телу, слегка царапая спину и елозя задницей. Он толкает натурщика, чтобы тот полностью лёг, и спускается языком к шее, проводя дорожку поцелуев до груди. Он сжимает в зубах затвердевший сосок и довольно замечает, что под задницей становится ещё твёрже.       Давно у Харика не было секса, так что крышу сносит резво. В последний раз, месяца два назад, он наткнулся в туалете клуба на какого-то латентного гея, с которым они просто друг другу передёрнули и разошлись. Удовлетвориться этим не получилось. А сейчас, с таким телом под собой, грех не воспользоваться случаем. Художник даже не думает о том, что в первый день знакомства ведёт себя слишком раскрепощённо и даже шлюховато, подставляя зад просто красивому парню — играет недотрах.       Илья не медлит, целует ниже и обводит губами узоры на животе. Язык уже начинает печь от таких махинаций, но он, отодвинувшись, расстёгивает молнию чужих джинсов и приспускает их вместе с бельём. Он опускается и хватает ртом не маленький, — голову у него сразу закружило от размера, — член, сжимая пальцами ствол у основания. Другой рукой лезет в свои трусы и в один темп двигает губами, причмокивая у головки, и ладонью.       Миша глубоко и часто дышит, пыхтит, как паровоз, изредка порыкивая, как настоящее животное. Светловолосый отмечает, что нагнуть этого натурщика станет его следующей целью. Хочется, чтобы он извивался под ним и стонал, прося ещё. Но это позже, сегодня, только по доброте душевной, художник побудет снизу. — Ты наглый… и чертовски проворный, — с запинками говорит брюнет низким и бархатистым голосом. Студент выпускает член изо рта с улыбкой. Ещё раз обводит языком по всей длине и, напоследок пощекотав уретру, поднимается.       Миша берёт инициативу на себя, разворачивает художника спиной и стягивает с него боксёры, швыряя в глубь комнаты. Илья зарывается лицом в подушку и, услышав сзади шелест обёртки, оборачивается.       Темноволосый натягивает на ствол презерватив и делает это так эротично, что Харик, не удержавшись, дёргает задницей и хрипит «давай уже». Натурщик не сопротивляется, лишь довольно ухмыляется и быстро опускается к парню, целует шею, спину и сильно закусывает плечо. Он зажимает в пальцах бедро и поднимается к заду, с удовольствием сжимая его. — У меня нет смазки. — Да к чёрту, — Илья не узнаёт своего голоса. Даже сам понимает, насколько сипло и эротично говорит, словно снимается в одном из тех качественных порнофильмов, которые крутит не по одному десятку раз, — Чего возишься, как бабка старая?       Мишка громко усмехается и засовывает в анус сразу два пальца, грубовато растягивая кольцо сжатых мышц. Харитонов шипит с непривычки и закусывает губу. Договорился, блять. Даже подготовив себя в ванной, он не может привыкнуть к чужим движениям.       Третий палец добавляется практически сразу, и движение внутри, ещё непривычное, заставляет студента выгибаться в спине и ловить мурашек по телу. Тёплая ладонь оглаживает плечи, спускаясь вдоль по позвоночнику.       Натурщик долго не растягивает, вытаскивает пальцы и нависает над парнем, придавливая горячим телом. Он приставляет ко входу головку и дразнит, водит по кругу. Художник недовольно ругается и толкается назад. Как же сильно на него влияет воздержание!       Брюнет, глубоко втягивая воздух, толкается внутрь, и Илья коротко взвывает, сжимая в пальцах простынь. Он чувствует внутри бурю, а движения уже не непривычные, а желанные. Сзади слышатся шлепки и чваканье, а студент всё равно улыбается. Даже не так, он скалится, кайфуя от того, как его вдалбывают в кровать.       Миша запускает руку под светловолосого и быстро находит член. У него невероятно тонкие и длинные пальцы, не даром скрипач. Он проворно двигает рукой вверх-вниз, крепко сжимая ствол у основания и щекотя большим пальцем головку. — Блять, — Харик сдавленно шипит, он уже не может терпеть, а над ним всё издеваются и издеваются, — Блять-блять-блять.       В комнате жарко и, кажется, даже на улице, в сыром ноябре, не может быть холодно.       Натурщик довольно рычит и закусывает мочку уха, доводя парня до исступления. Второй поднимает руку и, слегка поднявшись, нащупывает лицо брюнета, поворачивая на себя. — Поцелуй меня — он требовательно выдыхает, не сумев приглушить стон.       Миша не отказывает, поддаётся вперёд и впивается в губы, продолжая бешеным темпом толкаться в измокшее тело. Они отстраняются, тяжело дышат и громко тянут воздух, потом снова припадают друг к другу.       Натурщик уже не сжимает основания, старательно надрачивает студенту, и тот ловит шок по телу. Кровать скрипит под весом, а комната пропитывается пьяным запахом секса. Да, проветривать скрипачу не захочется ещё долго. От одного этого аромата эрекция не заставит себя ждать. — Быстрей, — Илья шепчет сквозь поцелуй, и голос его кажется чересчур высоким, даже молебным. Темноволосый ускоряется, как только может, и толкается глубже, задевая простату. На это Харик громко стонет, довольно закусывает губы и уже не сдерживает себя в звуках.       Миша толкается в тело ещё пару раз, а потом чувствует, как на его ладонь выплёскивается тёплым, и сам он моментом кончает. Илья ловит его рот и, подрагивая, скулит, принимая головокружение и волну удовольствия. Всё его тело горит, он бы не удивился, если б начал дымить.       Брюнет выходит одним движением и лениво плюхается рядом с упавшим лицом в подушку парнем. Сил нет, они изрядно вымотались.       Двое какое-то время пытаются отдышаться и отойти от нахлынувшего оргазма, от которого даже пальцы ног перестают чувствоваться. — Кажется, это была клубника, — натурщик ухмыляется и поворачивает голову к Харинотову, — Кто там говорил, что нам понадобятся оба? — Ох, блять, — устало протягивает Илья в подушку и ложится лицом к парню. Он сдувает налипшую на глаза чёлку и просит: — Дай хоть передохнуть. — Где же вся твоя наглость и боевой дух? — Миша больше стебётся, чем говорит всерьёз. Сам-то он не готов ко второму заходу, нужна передышка. — Там же, где и остатки совести, — светловолосый лениво заползает на брюнета, заглядывая ему в глаза, — Теперь корми. — А вот и наглость, — натурщик опускает руку на чужой зад, — Слезь, жарко. — Лень.       Они лежат ещё пару минут, переводя дух, а потом, передохнув, Харитонов поднимается и усаживается на край кровати. — Куришь? — спрашивает он, обернувшись.       В темноте его силуэт кажется каким-то нереальным и нарисованным. Мишка с уверенностью бы заявил, что хочет повторить всё тоже самое, только при свете и в другой позе, чтобы видеть выражение лица студента, бессовестно просящего большего. — Ага. — Пошли на перекур.       И натурщик, согласившись, встаёт. В одном одеяле на двоих парни стоят на балконе и тянут одну сигарету, вглядываясь в огни сумеречного города. — Что ты там говорил, банан остался? — Илья сладко улыбается и свободной рукой очерчивает позвоночник брюнета и с удовольствием сжимает задницу в пальцах. Его глаза блестят, бессовестно и маняще. — Ахренеть, — протягивает Миша, выдыхая облако пара в воздух, — Тебе надо было в спорт податься, — его пятая точка чувствовала надвигающуюся опасность. Этот художник надолго засядет в голове натурщика. Кто знает, может не только в голове.