Его история

Его зовут Барри Аллен, он самый быстрый человек на Земле, и это — его история.

***

      Каждую ночь его преследуют кошмары, вызываемые его воспаленным от стресса мозгом. Каждую ночь, на протяжении немалого количества времени, он просыпается, задыхаясь собственным беззвучным криком, и будет хорошо, если удастся успокоить разбушевавшееся сознание и лечь, обнимая себя за плечи. Так делала когда-то мама в детстве, нашептывая что-то утешительное и позволяя с головой погрузиться в материнскую любовь, не требуя ничего взамен. Сны, как заевшая пластина, прокручивают раз за разом одну пленку. Аллен вновь возникал посреди луж крови и раскиданных тут и там трупов, лица которых застыли в мерзких гримасах, либо были так изуродованы, что потуги распознать их оказывались гиблым делом, и не то чтобы он действительно старался это делать (между нами — он пытался). Поэтому оставалось только продолжать смотреть на близких и друзей, на сгущавшиеся вокруг краски, такие тусклые и мутные, пропитавшие даже воздух, оседающий в легких липкими багряными сгустками. Он ощущает, будто он и есть вся эта грязь, руки его несли смерть. Ноги же тонут в почве, нет-нет, не в ней, болотной тине, на последних шажках попадающей в рот и нос без шанса дойти до разноцветных всполохов молний вдалеке. Он винил себя с той поры, когда не смог убедить полицию в невиновности отца. А потом в кошмаре появился мужчина, от знакомой клетчатой рубашки которого не хотелось отводить взгляд.

***

      В горле застряли комки той самой крови, заставляя закашляться в безуспешной попытке прочистить дыхательные пути, Барри вскакивает и резко замолкает, боясь разбудить кого-то, и только потом вспоминает про переезд от Джо пару месяцев тому назад в маленькую квартиру в тихом районе города, что приглянулся ему небольшими домиками и аллеями, в которых можно уединиться со своим одиночеством, как бы это не звучало. Время не дает передышки никому, и он разрешает себе фыркнуть куда-то потолок, пока готовится выбраться из четырех стен и привести мысли в порядок. Мокрая от пота футболка летит на такую же влажную простыню, оставаясь лежать там мятой горкой дожидаться, а на смену приходит первая попавшаяся на глаза одежда, висящая на спинке стула. Такие вылазки стали обыденностью в и своего рода привычкой, отчего после пробуждения тело двигалось само по себе. Он запахивает плотнее куртку и ступает прямо на хрустящий снег. И обещает как-нибудь утром слепить снеговика, не столько для себя, сколько для соседских детей, с которыми он успел сдружиться. Морозный ветер хлещет по красным щекам, как пощечины, ослабляя внимание, и он упускает из памяти тот момент, когда видит на периферии до боли знакомый силуэт неспешно шагающего ему навстречу человека. — Выглядишь, пацан, будто тебя заставили пробежать половину Централ-Сити, — незнакомец вглядывался тяжелые несколько секунд в фигуру напротив, а после широко усмехается, подмечая что-то про себя, и явно смекая кого встретил. Ошеломленный таким столкновением, парень крутит ключи между пальцев, перебирая более тактичные для этой ситуации варианты отступления, открывая и закрывая челюсть, и это комичное зрелище должно быть подтолкнуло собеседника продолжить, дабы избежать тишины. — В прошлый раз мы не представились лично, — с намеком на вопрос говорит он, почесывая затылок, вероятно тоже замешкавшись от сложившихся обстоятельств. Хотелось ответить, что понятия не имеет о чем тот ведет речь, но останавливает себя и протягивает раскрытую ладонь для рукопожатия, точно как старому доброму другу после разлуки. — Как раз собирался. Барри, — звук выходит скомканным и хриплым, и он повторяет, — Барри Аллен. — Я считаю что не обязан отвечать, и ты не в праве возразить. Верно. Матерый пироманьяк, сжегший всю свою семью, пальцем не пошевелив. Сравним с безумцем, одержимым страстью и огнем, слепящими языками пламени, не видящими преграды, разрушающими все вокруг, будь то живое существо, молившее о пощаде, или нет. Слишком противоречивый, аморальный, ошибочный в убеждениях и принципах. Плохой. Хотя он и держится нарочито возмущенным от отказа назвать имя, губы предательски расплылись в улыбке от такого детского, нехарактерного поведения огромного, по сравнению с ним, тела. Барри уверен, что Рори был бурым медведем в предшествующей жизни, и на автомате закрепляет это где-то в голове (до лучших времен). — Правила приличия обязывают тебя ответить, — добавляя нотки поучительности, он поднял указательный палец вверх. — А тебе не все ли равно, — засмеялся Мик, подаваясь слегка вперед, — оставь эти правила для своих друзей из СТАР Лабс. — Ты сам подошел. — Это была случайность, — поджигатель загоняет его в тупик, и ему потребовалась минута, чтобы найти более увесистый ответ, но Барри лишь щурит нос и утыкается им в шарф. — Тяжела доля супергероя, а? Ну, малец, дела не ждут. Бывай, — а после легко толкает того в плечо, не дожидаясь кивка, и оставляет за собой шлейф перегара и чего-то недосказанного.

***

Тревожный звоночек бьется о все органы, когда он стоит напротив входной двери и уверяет себя забыть про этот случай. Неудачно.