the monster

                  Всхлип.             Ещё один.       Чьи-то слезы прорезали ночную тишину, звенящим блеском отражая полную луну, любопытно выглядывающую из-за оконной рамы.       Тайлер не обращал внимания ни на неё, ни на странные шорохи под кроватью.       Он провёл ладонью под глазами, убирая излишки влаги и с равнодушным неудовольствием отмечая, что его руки и так уже слишком мокрые. Мало ли что там шуршит. Это вообще его не волнует. Ему 23, в конце-то концов. Он нахмурился, прикрывая глаза и вновь возвращаясь к своей прострации. Вздохнув, Тайлер непроизвольно прислушался. На задворках сознания что-то тихонько шкрябнулось и утихло: звук переместился к дальнему краю. Напрягшись, потянулся к телефону. На дисплее ровно полночь.       Джозеф откинулся на подушки, уставившись в потолок. Наклеенные звёздочки на белом полотне едва светились впитанными солнечными лучами, в общем-то не имея ничего общего с далекими планетами на небосводах; скорее они были похожи на небольшие порталы где-то в глубинах океана. Когда Тайлер, частенько проводя ночи в подобных занятиях, запрокидывал голову, пялясь на собственный потолок и терпя жжение в выплаканных глазах, он буквально мог ощущать плотные потоки воздуха на остывающих и высыхающих руках, ему не хватало кислорода и нечеловеческим весом давило на грудную клетку, мешая вообще осознать, что он лежит в одном из многочисленных домишек в Огайо. Вот тогда с удивлением могла проскользнуть в отравленный мозг мыслишка, что да, чёрт возьми, это же океан, а вот и те странные звезды на дне, до которых он никак не может дотянуться уже 23 года.       Шорох снова отвлёк его от ленивого меланхоличного транса, и Тайлер недовольно-недоуменно приподнялся на локте, с каким-то праведным ужасом наблюдая за тем, как он вылезает из-под его кровати.       — Что… — Полузадушенный всхлип вырвался непроизвольно и совершенно не звучал как вопрос к парню, показавшему себя миру; Джозеф с поразительной скоростью подобрал под себя свои длинные ноги и забился в самый безопасный угол на свете.       — Привет, — пришелец дружелюбно помахал рукой и обеззоруживающе улыбнулся. Если бы был какой-то знак, когда человек начинает сходить с ума, то это счастливое лицо точно было бы им.       Тайлер тупо уставился на парня приблизительно его возраста, со смешной красной копной волос и блестящими в свете любопытной луны щенячьими глазами. Где-то на задворках разума Джозеф понимал, что нужно хоть что-то ответить, но мозг не выдавал ничего лучше, чем «как ты помещаешься под моей кроватью» и «почему я тебя никогда не видел».       — Что тебе нужно? — Вместо всего этого промямлил он, рисуя у себя в голове картины, как этот психованный кидается на него и пытается задушить подушкой.       Красноголовый возвел томный взгляд к потолку и постучал пальцем по губе в раздумьях.       — Я хочу чай, — честно признался парниша и пожал плечами так невозмутимо, будто каждый день выскакивает из-под чужих кроватей и требует у их хозяев чай, — я могу поговорить с тобой, если ты сделаешь мне чашечку.       Тайлер со вздохом выпрямился, решив для себя, что со свистом пролетевшая мимо крыша починке больше не подлежит.       Красноволосый соврал, когда сказал, что выпьет чашечку.       Сначала он долго выбирал чай из предложенных ему Тайлером, смешно и так обречённо морща лоб, что Джозеф был готов терпеть свои танцы около высокого шкафчика сколько угодно ради этого выражения лица.       Потом он все-таки не смог его выбрать, и Тайлер предложил ему попробовать несколько. Оказалось, что Джош, а именно так и назвался пришелец из-под кровати, ни разу в жизни не пил чай.       — Как ты попал сюда? — Тайлер с интересом посмотрел на него, уплетающего вафли и запивая их третьей кружкой чая; первую Джозеф галантно пропустил, вторую проигнорировал, а на третьей уже начали появляться вопросы.       — Никак. Просто был тут, — неоднозначно пожав плечами, Джош с хрустом выламываемых веток в лесу откусил вафлю. Поймав на себе выразительный взгляд, он отложил чашку в сторону и, пряча глаза, как провинившийся ребенок, развернулся корпусом. — Тай, кто я, по-твоему?       — Эм, — он опешил, едва поднеся ко рту кружку, и застыл с нечитаемым выражением лица. Можно было даже видеть, как двигаются шестеренки у того в голове, так ни к чему и не приходя. — Ну, ты… Джош? — Неуверенно протянул, уныло наблюдая отражение лампы на глади цвета джошевых глаз, — взялся непонятно откуда, непонятно зачем. Я вообще-то сам у тебя хотел это спросить, — отозвался немного ворчливо, бросая укоризненный взгляд.       Новый знакомый слегка прокашлялся, будто стряхнул с самой высокой точки горла рвущиеся наружу нежелательные комментарии, и украдкой взглянул Тайлеру прямо в глаза.       — Ты совсем не помнишь меня? — Джош, казалось, выглядел немного грустным, с тоскливой улыбкой теребил в руках чашку и совершенно не знал, куда деть взгляд.       Тайлер задумался. Он перебирал у себя в голове всех людей, с которыми мог общаться, а также знакомых, у кого тоже не все чисто с больничной картой, от кого, к примеру, можно ожидать, что они оккупируют чужую кровать. И не важно, что снизу.       — Нет, — он помотал головой для пущей убедительности и мазнул взглядом по его красным волосам; где-то глубоко в животе росло ощущение, что они встречались раньше, но в голове было абсолютно пусто.       — Не возражаешь, если я… — Джош неловко пожевал нижнюю губу и быстро просунул руку на стол, кладя ладонь поверх ладони Тайлера и переплетая их пальцы. Джозеф застыл как вкопанный, остановившись на полудвижении «отпрянуть» и «наклониться», и поднял голову.       — Джош, — пролепетал он шокированно и улыбнулся от теплоты, которая мягким пледом обволакивала это слово, сказанное с такой чувственностью и возвращающимися воспоминаниями, что захватывало дух, будто резкое погружение в пучины океана.       Память вернулась мгновенно: казалось, что это прикосновение будто дефибриллятором прошибло его мозги огромной порцией тока, возвращая отобранные временем кусочки пазла, запрятанные глубоко в подсознание, настолько глубоко, что только он мог их пробудить, заставить вернуться на своё законное место, собраться в целостную картинку и, наконец, показать сокрытые тайны.       Тайлер порывисто вздохнул, будто не в силах сдержать накатывающие ощущения, которые невозможно было охарактеризовать одним точным словом. Нежность, удивление, опасения, сомнение, авантюризм, уют, предвкушение, готовность на все. Счастье.       Много лет назад Тайлер видел Джоша. Он был его лучшим другом, частью жизни. Он пришёл также как и сейчас, после бессонной ночи слез, после очередного напрасно прожитого дня, в момент отчаяния. Джош не жил под кроватью, он просто был, а кровать — то самое сокровенное, что видит все твои слабости, что имеет темную сторону, таит в ней нечто ужасное, чего всегда боятся дети, к чему с неодобрением относятся взрослые, и именно эта тьма жила в Тайлере, именно она составляла его половину, ту самую, с мерцающими вкраплениями флуоресцентного красного, что никогда не стоит на месте, будто на плоской картинке: оно перемещается, оно растёт как плесень, оно очень деформированное, его нельзя поймать и совершенно невозможно выжить из себя, но…       Джош был чем-то особенным, Джош приходил в один из самых тяжёлых моментов, когда ты в подвешенном состоянии левитируешь где-то в миллиметрах от дна самого глубокого океана в твоем разуме, и ты не можешь двинуться ни в одну из сторон, просто висишь, и те звёзды, издеваясь, подмигивают тебе; до них рукой подать, но ты не можешь. Джош мерцал красным, Джош освещал путь, Джош брал звёзды в руки, и они впитывались в его кожу, растворялись в его теле, исходясь светом через поры, они блуждали у него под веками, они багровыми каплями срывались с кончиков пальцев и волос, каждый вдох был звуком рождения сверхновой, выдох — смерти. Жизнь циркулировала в его венах, шумным водопадом пробегаясь по всему телу и формируясь из твердого в газообразное нечто, что окутывало Джоша с ног до головы будто туманностью, что делало его целой галактикой, такой далёкой и такой близкой одновременно.       Джош, кажется, увидел в его глазах то, что хотел. Невозмутимо расцепив руки, он вернулся к остывшему чаю, оставляя Джозефа наедине со своей кипящей головой и отхлёбывая, кажется, с ещё большим наслаждением.       Тайлер мотнул головой, даже не заметив, что приятная тяжесть исчезла с ладони; голова буквально мгновение назад раскалывалась на кусочки той красивой маминой вазы, а сейчас всего лишь терпимо ныла, отрезвляющее ощущение тягучим медом расползалось с макушки по затылку, затем по шее, горлу, спине и рукам. Он с удивлением вернулся взглядом на уютного Джоша, восседающего над горкой вафельных крошек как королева Британии, и рассеянно отметил, что эта картина выглядит настолько нормальной, будто была частью его жизни.       — Почему ты бросил меня? — Ошарашенно спросил Тайлер, когда осознал, сколько лет просуществовал в убийственном одиночестве.       — Я не бросал тебя, — с болью в голосе отозвался Джош. В его чайных глазах отражалась усталость, они потускнели, и Тайлер отдал бы все на свете, чтобы вернуть им прежний звёздный блеск, — никогда.       Джозеф горько усмехнулся и сам протянул руку к лежащей на столе ладони, с нежностью обхватывая и поглаживая большим пальцем кожу.       — Прости, — сипло прошептал, пряча глаза. — Я так счастлив, что ты со мной. Ты же не уйдёшь больше?       Глядя на детскую надежду в глазах Тайлера, Джош сглотнул. К горлу подкатил тугой комок, не дающий издать и звука. На этот раз ему не пришлось врать.       — Нет. Пока сам не захочешь, чтобы я исчез.       Джозеф фыркнул, с игривым огоньком в глазах двигаясь ближе, чтобы внимательнее рассмотреть Джоша. Он с готовностью откинулся на спинку кресла, улыбаясь загадочно, будто имел в рукаве туз, и уставился на Тайлера в ответ. Тот, казалось, не замечал пристально изучающего взгляда, пытливо осматривая каждую выбившуюся ворсинку на чёрной футболке, красивые жилистые руки расслабленно лежали на столе, пальцы согнуты, дыхание ровное. Ничто не выдавало в нем монстра, каким привыкли охарактеризовывать нечто из-под кровати. Раньше Джош выглядел иначе. Он был одного возраста с Тайлером, но сейчас Джозеф узнал его сразу же, как вспомнил — сомнений попросту не было.       Тайлер потянулся к красным прядкам и задел их пальцами. Волосы были немягкими, смешно торчали во все стороны и скорее по ощущениям напоминали гладкую собачью шерсть, чем воспетый в слезливых книжонках шёлк. Взлохматив и без того лохматое гнездо, Тайлер просыпал звенья солнечных лучей, рассмеявшись, и этот звук громким шорохом прокатился по комнате, задевая барабанные перепонки и щекоча Джошу горло. Он хихикнул, глаза его загорелись от света улыбки, и наигранно возмущённо спросил:       — Что тебе так понравилось в них?       Тайлер пожал плечами, дернув бровями и сдвинув их к переносице.       — Почему они красные? — Он продолжал пропускать алые пряди через пальцы, заворожённо наблюдая за мельканием цвета.       — Над этим нужно работать, — неопределенно махнул головой Джош, встречаясь взглядом с глазами Тайлера. Гиацинт кольнул, казалось, прямо в самую душу своим пытливым, живым выражением детской храбрости. Джош не человек, его возраст нельзя измерить в людском времени, и он все ещё держит в памяти свежим тот самый взгляд много-много лет назад, Тайлер смотрел на него так в детстве, различие состояло лишь в том, что такого алого оттенка в них ещё не было. Малыш, для Джоша он просто потерянный ребёнок, который так быстро вырос и так медленно рос, ему пришлось исчезнуть, и в этом не было ничьей вины. Но теперь они вместе, и они будут совершать глупости как раньше, выскакивать босиком под ливень на заднем дворе, делать снежных ангелов в свежем снегу, сажать герберы и дубы в парке, рассыпать звонкие монетки общего хохота и танцевать по субботним ночам под старые пластинки или тихое мурлыканье знакомого мотива с забытым названием.       Пока Тайлер не отвернется от него, пока не захочет забыть. Джош надеялся, нет, он не смел себе в этом признаваться, что он не захочет.       — Мой чай совсем остыл. А ещё я хочу печенье, — пожаловался Джош, нехотя отрываясь от приятных мыслей, оставляя подобные фантазии на сладкое.       Тайлер поднял взгляд и прищурился, на секунду оцепенев с порхающими над волосами Джоша руками. На его лице отразилось недоумение, задумчивость, а потом взгляд стал осознанным и просветлел, будто он только что нырнул в пучину своего сознания и вернулся на поверхность, отыскав что-то интересное на каменистом дне.       — Я помню, что ты любишь кокосовые трубочки с кремом.       Джош рассмеялся, откинув назад голову и обнажив красивую шею. На секунду в голове Джозефа промелькнула мысль о том, что на ней красиво смотрелось бы разноцветное леи из тропических цветов, и тут же смылась тёплым ливнем, оставляя на корке мозга цветастые подтеки и пятна.       — Ты правда помнишь? — В его голосе звучала симфония смешанных нот нежности, кратчайших аккордов удивления и мелодией озорства, приправленного звоном трогательности и тонкого ощущения момента. Мотив пускался в минор из-за печальных откатов в прошлое, но лишь украшал произведение драгоценными камнями, сверкающими своими слезами.       Тайлер не ответил и вышел из комнаты. Джош заинтересованно потянулся за ним.       — Я тут подумал, — голова Джозефа исчезла в недрах толстовки, отчего его голос звучал приглушённо, — что-то давно не чувствовал этот вкус во рту. Прямо ностальгией пробило, а у меня на соседней улице круглосуточный супермаркет, — он чуть нервно хлопнул по карманам, в них что-то зазвенело, и он удовлетворённо схватил с крючка ключи. Мазнув взглядом по глазам Джоша, блестящими многовековой мудростью в полумраке коридора, дёрнул головой и открыл дверь.       На улице было тепло и свежо, от небольшой влажности воздух мягко обволакивал предметы, создавая будто подушку на коже. Лёгкий ветерок всколыхнул алую копну Джоша, тот вздохнул полной грудью и уставился в далёкие огоньки. Ночь была приятной.       Они неспешно гуляли по Доусон авеню, с любопытством вглядываясь в редкие, подсвеченные изнутри золотым цветом окна, и гадая, по каким причинам не спят их обладатели. На крыльце одного дома сидела тёмная скрюченная фигура, и лишь яркий блуждающий огонёк сигареты выдавал в ней живого человека. В его доме горело только одно окно, рядом с выходом. Фигура была развёрнута к парням, но, казалось, равнодушно глядела сквозь них. Джош поёжился. Тайлер заметил это, молча стянул с себя толстовку, в которой снова что-то брякнуло, и протянул ему. Джош благодарно кивнул и завернулся в приятно пахнущую Тайлером ткань.       Они медленно брели по улице, лишь изредка перекидываясь парой фраз. Ничто не желало нарушать уютную тишину. Казалось, что ночью, когда твоё тело полностью окружает этот запах тёмного неба, умиротворения и неизвестности, перед тобой, над тобой и по сторонам находится что-то настолько огромное, что ты боишься, что любой твой звук может отразиться от этой поверхности гораздо ближе, чем ты подозревал.       Джош вел себя как ребёнок, то убегая вперёд по улице, то возвращаясь к Тайлеру, будто боясь его потерять как мамочку. Его восхищала каждая вещь, будь то флажки на живых изгородях, винтажные фонари или редкие летучие мыши. Он засматривался на все это чуть ли не с открытым ртом, а пружинистая походка заставляла красные прядки подпрыгивать вместе с их обладателем.       Однако Тайлер был молчаливо-задумчив. Джош заметил это и нахмурил лоб.       — М-мм, пойдём туда? — он неопределенно махнул рукой влево и тут же рванул туда, зная, что Джозеф последует за ним.       Тайлер пожал плечами и ступил на шершавое покрытие детской площадки. Удивлённо подняв взгляд, обнаружил робко улыбающегося Джоша на карусели. Он присел рядом и оттолкнулся ногой от земли.       — Ты помнишь это место? — Джош пытливо уставился в глаза — стекла гречишного меда — Тайлера.       Он оглянулся. В некоторых местах слезла краска с железных качель, цвета потускнели, но ясно угадывалось…       — День, когда я пообещал тебе…

      Глаза Тайлера были полны слёз. Казалось, он внезапно разучился существовать как человек, он совершенно не знал, куда ему деть руки и ноги, он резко начал ощущать их как ненужный балласт, голова трещала от назойливо жужжащих как пчелы мыслей. Монстр сидел напротив, и то ли из-за огромного количества застывшей воды в глазах, то ли из-за галлюцинаций на нервной почве, но Джош деформировался на глазах, расплывался в мутное пятно и вдруг снова обретал пронзительную четкость, нереальным пятном выделяясь на блеклом фоне. Тайлер был жутко взволнован, периодически потряхивал головой в нервном жесте и покусывал кожу фаланги большого пальца.       Джош в состоянии транса слабо отталкивался ногой от земли, заставляя карусель слегка поскрипывать при раскрутке. Он немного шокированно смотрел прямо перед собой, не находя слов. Занёс руку над чужой ладонью и остановился. Взглянул внезапно с широкой улыбкой на лице и все-таки опустил руку, переплетая их пальцы.       — Что мне делать? — пролепетал Тайлер пересохшим языком и поднял взгляд, размазывая кулаком слезы по давно сырой щеке.       — Это же не навсегда, — Джош неуверенно погладил большим пальцем кожу на чужой руке, стараясь скрыть дрожь в голосе, — я вернусь.       — А если нет?! — Казалось, Тайлер сейчас захлебнется в ещё одной накатывающей истерике.       — Как это нет? Что ты такое говоришь?       Сердце буквально разрывалось от безысходности, в глазах Джоша плясал ледяной огонёк сжирающей его тело боли, он не мог видеть будущее, он не знал, что с ним будет, ему было так страшно, но гораздо страшнее ему было за Тайлера, этого маленького и беззащитного мальчика, которого собираются лишить части его собственной жизни… Это заставляло Джоша чувствовать себя ужасно, все это казалось ему кошмаром, и он, не в силах сдерживать эту странную энергию, идущую будто сразу отовсюду, вскочил и порывисто обнял Тайлера, прижал к себе так крепко, что тот от неожиданности всхлипнул и затих, обвивая теплую фигуру руками. Этот момент отпечатался у них в памяти навсегда. Ощущение уюта, нежности, запах чего-то такого родного и навязчивый голос в голове, предвестник плохого и страшного, пророчество длинной зимней метели одной пасмурной ночью, когда небо затянуто тяжёлыми тучами, будто колючим одеялом со старого чердака, пропахшим пылью и плесенью.       — Мы всегда будем вместе, Джош. Я никогда тебя не забуду. Я всегда буду с тобой. Всегда. Всегда. — Тайлер начал заикаться, сбивчиво-торопливо шепча на ухо одно лишь слово, не в силах допустить в мысли что-то ещё помимо этих фраз.

      — …что мы всегда будем вместе.       Руки Тайлера тряслись от накативших воспоминаний. Он даже не разобрал, кто закончил фразу: он или Джош. Такое ощущение, будто эта обстановка в какое-то удачное стечение времени и обстоятельств пробудила в нем видение прошлого, которое захлестнуло его с головой, заставив барахтаться от неожиданности, не разбирая, где дно, где небо, и где он сам. Джош сидел на том же месте, в той же самой позе, только в его взгляде угадывались другие эмоции. Опасение. Отчаяние. Облегчение. Тайлер был верен своим словам до конца.       На этот раз он первый протянул руки к Джошу и взял его ладонь. Очень хотелось что-то сказать, но в голове было абсолютно пусто. Тишина присела рядом и расправила складки на платьице. От нее шло приятное дуновение теплого ветерка, как когда в Рождественский вечер мама открывает дверцу разгорячённой духовки, высвобождая порыв жара. Только он не обжигал, а ласково трепал по щеке, отправляясь дальше, по своему неведомому людям пути.       Время будто застыло на отметке «3». Проскользнула мысль, что в ту роковую минуту тоже было три часа, только не ночи. Гонимая другими, более важными ныне вещами, она лениво поплыла дальше циркулировать по телу, формируясь далее в нечто совсем иное. В заряд энергии, который позже прошиб ладонь Джоша.       — Мы, кажется, хотели пойти в супермаркет, — он улыбнулся как-то спокойно, как будто у него в запасе было все время мира, и он планировал тратить его неспешно, наслаждаясь каждым моментом.       Тайлер моргнул неуверенно, осознавая, что все это не сон. Видимо, мозг, не привыкший к ночным бодрствованиям, решил вогнать его тело в транс, из-за которого все казалось жутко нереальным. Только окончательно сбросив с себя липкую сонную паутину, он поежился от порыва ветра. Джош в свою очередь с усмешкой снял с себя толстовку и вернул её владельцу, укутывая того и обнимая, склонив голову и прислонившись к груди лбом. Этот жест был таким родным, что у него на секунду перехватило дыхание.       Когда Тайлер пришел в себя, Джош незамедлительно утянул того за собой вперёд по улице, на этот раз расслабленно идя рядом. Супермаркет порадовал мигающей вывеской числа «24», и там оказалось прохладнее, чем на улице. Джозеф по памяти направился к нужному ряду, а его спутник остался позади, замешкавшись и залипая на какой-то безделушке.       Посетителей в супермаркете не было, поэтому Тайлер неспеша оглядывал полки в поисках чего-нибудь особенного. Его взгляд упал на медово-ореховые Jordans Country Crisp по скидке, и он физически не мог пройти мимо них, поэтому полкилограммовая пачка нашла своё место в корзине рядом с бутылкой молока. Толкнув тележку дальше, Тайлер прислушался к звукам: кроме мерного дребезжания холодильников отчётливо различалась чья-то возня. Удовлетворённо качнув головой, он подошёл к стенду со сладким и остановился, оглядывая полки. Слегка провалившись в мысли, отстранённо подумал о том, что это так странно, совершать обыденные покупки в… три часа ночи, ага. И при этом невозмутимо следить за Джошем, чтобы не возникло проблем. Как будто это давно вошло в их привычку. Тайлер хихикнул и взял две пачки вафельных трубочек.       Перед носом проскользнуло обречённое выражение лица Джоша, которое напомнило ему соседа на каком-то из экзаменов в старшей школе.       — Я хочу себе свою чашку, — он напоминал ребёнка.       — Возьми, — лаконично ответил Тайлер, засматриваясь на полки с энергетиками.       — Я не могу выбрать, — Джош снова отвлёк его.       Тайлер перевёл взгляд на его руки. В одной он держал чашку с принтом динозавров с пистолетами, а во второй — со спящими гепардами в разноцветных ошейниках.       — Бери обе, — нельзя было не признать, что они смотрелись очень мило вместе.       Джош со счастливой улыбкой бережно опустил чашки на дно корзины. Тайлеру внезапно пришла в голову идея.       — Возьми вон ту пачку.       Джош недоумённо посмотрел на упаковку цветной бумаги с изображением бегемота и стянул с прилавка, обнимая обеими руками.       — Зачем она тебе?       — Увидишь, — Тайлер загадочно ухмыльнулся, что было больше похоже на улыбку гусеницы из Алисы в Стране Чудес после крепкой затяжки.       Они расплатились на кассе самообслуживания и вышли на улицу. Тут было теплее, чем в супермаркете, и Джозеф невольно остановился на секунду, глядя на полную луну, подмигивающую в тайном знании, доступном лишь им обоим. Он как-то воодушевился, поэтому чуть ли не тащил Джоша за руку скорее домой. Тайлер всучил ему его чашки и цветную бумагу, а сам взял молоко, хлопья и печенье. Из-за приподнятного настроения он шёл чуть ли не вприпрыжку, и Джош едва поспевал за ним. Тайлер скосил взгляд, замедлившись, на тот загадочный силуэт, что они видели прежде, но тот исчез. Свет не горел.       Звякнули ключи, послышался щелчок замка и слабый скрип открывающейся двери. Джош оказался прижат к стене, и, побоявшись за чашки, запищал.       — Ой, извини, — Тайлер высунул голову в дверной проём и дал ему пройти, попутно включая везде свет, дотягиваясь носом, лбом и локтями из-за занятых рук. Он побросал продукты на стол, забрал у Джоша из рук бумагу и исчез в комнате. Джош тем временем, улыбнувшись печально-облегчённо, убрал пакет молока в холодильник и спрятал хлопья в шкаф. Он любовно огладил новые чашки пальцами. Ему очень хотелось, чтобы Тайлер пользовался одной из них наравне с ним, втайне парные вещи имели некий особый символизм в его мыслях, и, как человек, он желал разделить с Тайлером какие-то приятные вещи. Как с самым близким человеком на планете.       Джош заварил чай и разлил его по новым кружкам. Аккуратно взяв их в обе ладони, он направился в комнату.       — Что это? — он с любопытством склонился над ворохом разноцветных обрезок.       — Секрет, — Тайлер игриво подмигнул и принюхался, — чем это пахнет?       — Попробуй, — Джош поставил перед ним кружку с дымящимся чаем, и Тайлер заинтересованно сунул туда нос.       Он отпил немного и его брови поползли вверх.       — Это чай? Очень вкусно, из чего он? — Тайлер принюхался лучше, с удивлением поглядывая на Джоша. — Не помню, чтобы у меня такой был.       — Это каркаде. Рад, что тебе понравилось, — Самодовольство на его лице заменилось ликованием, когда Тайлер заметил рисунок на чашке. Последнюю фразу он лаконично проигнорировал, оставив в тайне.       — Гепарды? Я думал, ты взял их себе.       — Нет, гепарды теперь твои. Мои — динозавры. Я хочу, чтобы ты пил из этой чашки. — Он требовательно и с вызовом глянул на Тайлера.       — Окей, — он пожал плечами и отставил кружку, возвращаясь к обрезкам.       Иногда Джош пугал его своей непосредственностью к важным вещам и абсолютно серьёзному отношению по пустякам. Вероятно, у него были совсем иные ценности. Тайлер вдруг подумал, что так, возможно, было и раньше, просто он повзрослел и изменился, а Джош… За время отсутствия он, кажется, смог только обострить некоторые свои черты, что делало его очаровательнее, но и заставляло относиться с опаской. К тому же, Джозеф не мог не заметить, что кое-что новое также успело себя проявить.       К примеру, особое отношение к Тайлеру.       Не сказать, что у самого Тайлера не было такого же отношения к Джошу.       — Бог ты мой, — Джош восхищенно вскрикнул, оглядев накинутое ему на шею гавайское ожерелье после получаса сосредоточенного нанизывания Тайлером бумажных цветов на невесть откуда взявшуюся веревку. Он притворился скалой, расставив локти и напрягшись в позе летучей мыши, и каждый раз, когда Джош попытался подсмотреть, что он там делает, Тайлер тонким голосом нервно вскрикивал «нет!» и нависал над столом ещё усерднее, — что это?       — Это леи, — он с теплотой разглядывал фигуру Джоша, отмечая удовлетворение от этой картины. Выглядело так по-домашнему, как не было уже много лет. — Такие гавайские бусы из цветов. Тебе идет.       Джош почесал плечом щёку, которую кусали аккуратно обстриженные кончики бумажных цветов, и рассмеялся так, будто кто-то неосторожно просыпал ворох шелковых платков на кафель. Его смех был нежным и бархатистым, в нём, кажется, прозвучали нотки обожания, но было неясно, к чему: к Тайлеру непосредственно, или к его милому поведению, близкому к ребячеству неосознанными, порывистыми действиями, руководствующимися лишь эмоциями и чувствами, что редко бывало в прошлом. В таком далеком прошлом.       — Мне нравится, — Джош любовно огладил леи с восхищением в глазах.       Он поймал на себе взгляд Тайлера, пытливо и немного паникующе рассматривающий складочки разноцветной бумаги. Вроде бы он пытался скрыть какую-то эмоцию глубоко в пучине ореховых глаз. Что-то, нет, нечто, пробегающее так быстро, будто лесная белка, перепрыгивающая на другое дерево в поисках безопасности. Джош беспокойно качнулся с пяток до носков и крепко взял Тайлера за плечи, стиснув их и обращая его внимание на свои глаза. Джозеф с каким-то запоздалым осознанием проследил за движением его зрачков. Он прислонился лбом ко лбу Джоша и прикрыл глаза, наслаждаясь его запахом. Как-то резко стихли все звуки в комнате: перестала капать вода с крана, замолчала ночная птица, оборвав свою песню на полуслове, мысли застыли, превратившись в желе, и даже редкие странные призрачные шорохи этого дома не осмеливались нарушить этот важный момент.       Они стояли так пару минут, Джош, вцепившись в плечи Тайлера, и Тайлер, будто зависнув над дном, потеряв дыхание, разучившись дышать, нет-нет, он никогда не умел дышать, он существовал, будто морская водоросль, по непонятным причинам не касаясь песка и камней, он тянулся к тем звёздам и не доставал, но тут они были прямо перед глазами, лишь протяни руку и возьми их, но Тайлер не хотел, он просто стоял и смотрел, с каждой прожитой наносекундой открывая для себя мириады галактик, миллиарды звезд, миллионы планет, на каждой из них находилось что-то особенное, но он не мог рассмотреть, что именно, настолько быстро пролетало время и все менялось, не успевал проследить взглядом за движением небесных тел, в одночасье получив всё и ощущая, как это всё наполняет его вены смертью и возрождением каждой частички, и понимал, что это и есть жизнь.       Джош отстранился. С этого момента дышать было труднее, чем обычно. Он не улыбался, но его лицо было расслаблено и выражало гораздо больше эмоций, который смог бы прочесть только тот человек, с кем он их разделил.       Тайлер поджал губы и ободряюще положил свои ладони поверх рук Джоша, все ещё крепко сжимающих его плечи. Тонкий сквозняк затрепетал на цветах из бумаги. Теперь все будет иначе.

***

      Пиликнул будильник, оповещая о десяти утра. Тайлер скривился и натянул на голову плед. Постепенно разум вернулся в тело, возвращая себе над ним контроль и заставляя импульсы пробежать сквозь каждую клетку, пробуждая ото сна.       Джозеф обнаружил себя полуразваленным на диване, заботливо укрытый кем-то клетчатым пледом. Он приподнялся на локте, недоуменно потирая заломы кожи на щеке. Осовелым взглядом обвел комнату.       Тревога, нараставшая в геометрической прогрессии, заставила затылок похолодеть, тягучей ледяной массой сползая вниз по спине. Тайлер откинул плед и рванул по коридору. Подлетел к углу, за которым начиналась кухня и остановился, зажмурившись. Ему было банально страшно не увидеть. Он выдохнул, оцепенение на концах пальцев сжалось в тугих нервных узелках.       Осторожно высунувшись, первое, что он увидел, был пар, поднимающийся от двух кружек: на одной были нарисованы динозавры с пистолетами, а на другой — спящие гепарды в разноцветных ошейниках. Второе — вскрытая упаковка кокосовых трубочек. А третье — счастливо улыбающаяся мордашка Джоша, сидящего во главе стола.

Конец. ©