clair de lune

Ха-ах…тяжко конечно. Город за окном студии медленно утопает в оранжевом закате и вечном шуме пробок: делаю очередной глоток, давно остывшего, кофе, потирая холодными пальцами красные глаза. Не мог заснуть всю ночь, после вчерашнего. Казалось бы, Демона Пака давно подозревали, но как-то скорее в шутку, чем если бы он реально был каким-то древним кровососом, читающим чужие мысли и страхи. Бр-р-р-р…даже мурашки пробирают от одной мысли, что наш родненький, «миленький» Демон Пак – Мориар. - Эй, дедуль, ты отдал Паку контракт? – В студию – как к себе домой, ей богу – заваливается секретарь Ким, растрёпанный и потерянный. Это ему свойственно. - Конечно, - саркастично произношу я, поднимая контракт в воздух, чуть ли не под самый нос секретаря. – Тэхённи, дорогуша, а как давно директор Чон под следствием в прокуратуре? HB Corporations разве сейчас в состоянии подписать этот контракт? Секретарь только опускает голову, так, что золотистые волосы скрывают его глаза, и тихо что-то бормочет. - Разборчивее. – Слегка требовательным голосом произношу я, хотя вины особо-то его и нет. Просто ненавижу, когда кто-либо мямлит. - Его поместили под следствие только этой ночью, и когда директор Пак попросил контракт, я думал он собирается как-раз рассмотреть его в связи с этим. – Его голос становится тише. – Я не думал, что он повесит это на тебя, дедуль. Господи, ответь, зачем мне вся эта малышня на голову? То Демон наш, то теперь этот кучерявый, дальше кто? Хотя стоп… А директору-то может быть далеко не двадцать с лишним – они ведь бессмертные, Мориары эти. Чёрт, я и забыл совсем, с этими HB Corporations. - Ладно, иди, от греха подальше, домой. – Выдыхаю, отворачиваясь к окну, и снова делаю глоток из чашки – на языке оседает горечь и холод, но бодрит, и на том спасибо. - Береги себя, дедуль. – Задорно тараторит тот, собирая манатки, и вылетает пулей из студии. Боже, мне 26 лет, я так стар для всего этого дерьма, так ещё и эта нагнетающая мысль, что где-то надо мной, в своём затхлом кабинете, также стоя у окна, директор Пак попивает кровь, мирно насвистывая полёт валькирий. Чёрт бы побрал его, зачем он вообще работает здесь? В дверь дважды стучат, ожидая ответа: я только хмурюсь, но всё же отвечаю. - Открыто. В студию сперва проникает запах кофе и выпечки, и только после сам гость: тёмно-русые волосы, с шоколадными прядями, тёмно-серые глаза, скрывающиеся за округлой оправой, и невинно-доброе личико, с пухлыми губами. - Вечер добрый, господин Мин. – Приветливо улыбается тот, поправляя высокий ворот свитера. - Чего надобно? Парень ставит передо мной кофе, присаживаясь напротив моего стола, и вынимает из бумажного пакета какую-то славно пахнущую сладость. На стакане, крепкой рукой, написано «Мин Юнги», значит кофе точно предназначался мне, но этого человека я вижу впервые. - Мы с вами встречались однажды, но вы, должно быть, меня не помните. – Он протягивает руку. – Ким Сокджин, помощник директора Пака. Также известный как «Господин Обед» - усмехаюсь я сам себе. Он любит носить обеды работникам, при чём всегда одним и тем же, но, когда я стал входить в этот список, непонятно. - Выглядите паршиво, господин Мин. Не спалось? – Казалось, будто он и сам прекрасно всё понимает, почему и из-за кого я не могу уснуть, но как-то продвигать эту тему не стал. Подвинул мне кофе, улыбнулся, и поднялся со своего места, собираясь уйти. – Директор возможно слишком упрям, чтобы принести вам свои извинения за то, что произошло ночью, поэтому я пришел сюда. И с этими словами он покинул студию, как будто ничего вообще блять не случилось! Два варианта: либо помощник Ким действительно знает, что произошло, либо просто знает, что что-то произошло, и пришел по доброте душевной. Потому что все уже знают, что я ночью подержался от директора, и слухам дай только волю, так в туалетах уже шушукаются, мол меня и избили, и я на грани увольнения, и вообще ни то директор Демон всё-таки, ни то я накосячил знатно. Истории конечно одна интереснее другой. За это и ненавижу всех этих людей, язык как помело, а толку от того не видно. Только другим жизнь портят. Но я, на всякий случай, из студии носа лишний раз не кажу, не дай бог ещё чего выдумают, вовек не отмоюсь. И вообще, не так мне и прилетело, так что теоретически – Демон Пак остался чистеньким. Испугал меня, конечно, до усрачки, но это скорее в силу его…кхм, особенностей. Что же, хоть кофе есть, и на том сыты будем. *** Тучи тянутся по небу так же медленно, как и время на стрелках часов: все уже часа три как разошлись, остался только я. Здание давно опустело, но уходить я не планирую. Тут переночую. Внизу, на парковке, наблюдаю как одна за другой исчезают машины, только мой старенький хёндай, и машина босса стоят себе на месте. Стою, в надежде увидеть, как наш трудоголик Пак Чимин, на пару с водителем Кимом, отчалят отселева, чтобы камень с души упал. Не может такого быть, чтобы он жил на работе. Просто не может. Такие как он, зачастую, проводят ночи далеко не за горой бумаг и документов, а с бокалом дорого вина в компании молодых девственниц, чья кровь вскоре заменит вино в бокалах. Или кого он там больше предпочитает. Статных барышень? - Молодых юношей. – Сухо звучит за моей спиной, и я, с перепугу, так дёргаюсь, что чуть не выпадаю в открытое окно. – Ладно в рабочие часы, но во имя всего святого, что здесь делаешь в такой час? - Д-директор Пак? – В полумраке его лицо почти полностью скрывает тень, только глазки блестят хищнически. - Нет, блять, Иисус Христос. – Не смешная шутка. – Ты мешаешь мне работать, так что, пожалуйста, свали домой. Когда он успел перейти со мной на «ты»? - Многоуважаемый господин Мин, я смею просить вас собрать свои вещи, одеться, и свалить домой, спатоньки, иначе всё то же самое произойдёт в принудительном порядке, в ходе чего вы можете слегка пострадать. – Демон Пак делает шаг вперёд, слегка улыбнувшись, подцепляя со стола стакан кофе, принесённый его помощником. – Что-то не ясно? - В-вы ведь… - Я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, господин Мин, - директор снимает с вешалки мою куртку, подходя ко мне ещё ближе, - ваши громкие размышления мешают мне работать, посему немедленно покиньте помещение. Я готов терпеть вас в рабочие часы, но не ночью. И без вас тошно. Властные руки напяливают на меня куртку, при это пару раз выкрутив руки так, что я даже вскрикнул, впихивают мой же рюкзак, и выпроваживают из студии: директор медленно и молча следует за мной, глядя только вперёд. Контролирует? - Будь вы более сговорчивы, могли бы избежать всего… этого. – Его голос сейчас звучал так, словно ему было отвратительно то, что пришлось меня трогать. Сегодня директор Пак выглядел как-то не так, как обычно: что ли более уставший, более бледный, и более замученный. - Вам нужно лучше кушать, директор. – Вырывается, раньше, чем я успел подумать о том, а что он вообще предпочитает. Так договорюсь, и не замечу, как стану закуской к утреннему кофе. Демон Пак провожает – вернее, выпроваживает – меня до самой парковки, где курит водитель Ким, прикрыв глаза. - Отвези господина Мина до дома, а то уснёт по дороге, не приведи Господь. – Командует директор, но водитель особо не реагирует, пока не докуривает сигарету до фильтра, зачёсывает почти белые волосы назад, и протягивает мне руку. - Ключи. Ким Намджун, при своей должности водителя-телохранителя, не особо-то и прислуживает – подлизывает – директору. Без лишних слов выполняет почти всё, что приказывают, а что не выполняет – оспаривает, если считает нужным. Мы на работе только дважды засекли, когда водитель Ким сказал больше одного предложения: когда директор просил того не курить на территории и в здании, и пару дней назад, сцепился с одним из помощников за место на парковке. Всё остальное своё время он курил, выхаживал взад-вперёд, вальяжно перелистывая страницы очередной ветхой книги, и устало вздыхал. Он ведь больше всех тут пашет! Холодный взгляд водителя Кима, словно отлитый из стали, сейчас будто прожигал меня, хотя обычно он смотрел куда-то мимо людей. Кабинета у него своего нет, стола тоже, так что он просто просиживал в общих помещениях, напрягая всех своим присутствием, и гоняя своими вздохами ветер по офисам. Трепетали все в равной степени с восхищением и одновременным недовольством. Водитель Ким давил на нервы. И не только своим видом, но и славой - не зря его прозвали Могучим Кимом: на тренировках укладывал по пятнадцать парней, не выпуская из зубов сигареты, параллельно стряхивая пепел кому-то в глаз или рот, и не щадя ни капли. Связываться с нашим могучим Кимом не хотел никто, поэтому молча точили зубы по углам, проветривали в офисах от дыма, и тявкали своё «сонбэ». Я протянул ему ключи своей малышки, и сел на пассажирское. С парковки меня провожал серый взгляд директора Пака, и запах сигарет в салоне. Ехали молча. Было уже довольно поздно, пробок на дороге и в помине нет, так что доехали минут за двадцать: могучий Ким выкурил три сигареты, пару раз прокашлялся, выдавая сухое «приехали», и вернул мне ключи. - Большое спасибо, Ким-сонбэ. – Я приклоняю голову, закидываю рюкзак на плечо, и спешу испариться с горизонта его взгляда. Он было хотел что-то сказать, но я свинтил раньше, дыша через раз. Терпеть не могу сигаретный дым. Дома меня вырубило моментально, даже не разделся, но спать спокойно я всё же не мог. Кошмары гоняли по закоулкам разума, ровно до тех пор как я, в холодном поту и запутавшись в одеяле, не подскочил с кровати, с непонятными криками. Пытался поймать за хвост воспоминания, о чём всё-таки был сон, но тот увиливал и ускользал, поэтому я тупо забил. Заварил добротного кофе, принял горячий душ, решил разобрать бумажки, но потом резко вспомнил, что сегодня вообще-то четверг, так что подорвав задницу, помчал на работу, сломя голову. Удивительная находка в машине, в виде пустого бака – добавила перцу, так что пришлось добираться на метро. И не скажу, что люди там с утра добрые и приветливые. Залетаю в здание измятый, аки лихой разбойник, сперва даже не узнаю самого себя в отражении, на цокольном этаже – чёрные патлы – даже не волосы – кое как торчат во все стороны, старую, драную рубашку будто выпотрошили, а джинсы… Ох, лучше не говорить о том, что когда-то они были модными, с потёртостями и цепями, а сейчас стали уже слишком модными, с огромными дырами на коленях и бёдрах. Кроссы благо целы, пусть и в следах какой-то барышни, так яро топтавшейся по моей ноге, будто по полу. - Выглядишь…эксцентрично. – Смеётся над ухом Тэхённи, пытаясь привести в порядок мою причёску. – Тебя бомжи за своего не приняли часом? - Удивительно, но нет. – Бурчу я, выискивая в хламе, которым наполнен мой рюкзак, свой пропуск: оного не оказалось, что заставило меня тихонько выматериться, что одному секретарю Киму и было слышно. Славный сегодня день, не так ли? Четверг, как никак, ничего нового. - Проклятый день, да? – Басит над ухом Намджун, на что я обращаю внимание не сразу. Сначала соглашаюсь, приправляя свои слова несколькими остротами, и только когда понимаю, чей голос – выравниваюсь, немигающим взглядом упираюсь в телохранителя. – Люблю четверги. – Он протягивает мне мой же пропуск и, будто ничего не произошло, идёт к лифтам. - Почему твой пропуск был у могучего Кима? – С долей истерики щебечет Тэхённи, пока мы проходим охрану. Предпочитаю не отвечать. Да я и сам, мать его, понятия не имею. Неужто выцепил вчера, пока подвозил? Клептоман, что ли? К лифтам подошли как раз, когда очередной ждал пассажиров, и нам снова не повезло встретиться с телохранителем Кимом, уже закуривающим очередную сигарету. - Доброго вам утра, - почти пропел Тэхённи, клацая нужный этаж. – Какой замечательный нынче четверг. – Будто специально подчёркивает тот, обнимая меня за плечо. – Не печалься, дедуля, он вовсе и не проклятый. Ага, как же. Каждый сраный четверг, стоило мне устроится здесь на работу, меня преследует какая-то зараза: то аппаратура накрывается, то в лифте застреваю, то руку ошпариваю очередным стаканом кофе – и это не самое худшее, что случалось. - А я-то думал, что проклятыми бывают только понедельники. – Тихо бурчит Намджун, затягиваясь. Разве можно курить в лифтах? Вот, чисто теоретически, в общественном лифте офиса, где за день бывает дохерища человек, пусть и с хорошей вентиляцией – курить блять не надо! Демонстративно прикрываю рот и нос рукавом рубашки, чуть покашливая. - Не играйте барыню, господин Мин, я прекрасно осведомлён, что вы курили порядка пяти лет, прежде чем пришли к нам. – На выдохе произносит телохранитель, и незамедлительно затягивается. - Да, но теперь меня от этого запаха выворачивает. – Бубню я, сквозь плотную клетчатую ткань, отступая в дальний угол. Лифт звякает на моём этаже, и я выхожу, оставляя Кимов ворковать в пелене сигаретного смога. Разворачиваюсь спиной, и только слышу от Тэхённи: «Вот надо было тебе здесь закурить». Не знал, что они так близки, чтобы на «ты» общаться. По дороге до студии меня цепляет один из помощников директора, интересуясь, что там с контрактом, на что только и могу, что гаркнуть, мол не трогайте, и без вас тошно. Гаркнул не в том месте, честно сказать, о чём понял, когда из танц. класса, глубоко дыша через раз, пышущий жаром выходит директор Пак, направляясь ко мне медленно, словно грядущая буря. Глаза у него были страшные. Очень. - Утро доброе, директор Пак. – Я едва улыбаюсь, понимая, что проклятье четверга реальнее некуда. - Помощник Чан, скажите группе, чтобы отрабатывали дальше сами, я подойду позже. – Чан испаряется, и коридор наполняет дикая энергетика директора. Дыхание его вмиг пришло в норму, стоило помощнику закрыть за собой дверь, он только о стену опёрся, будто и правда тяжело было. Слыхал я, что директор наш танцор тот ещё, и сам зачастую гоняет трейни по паркету, но впервые наблюдаю в живую: нет ни костюма, ни галстучка, стоит в спортивках и худи, как все смертные. Только он не смертный. - Что там с контрактом? – Он вздыхает, будто устал уже от всего этого дерьма. – Ты просмотрел? - Да, - я собираюсь, прокашливаясь, - в нашей сделке с HB Corporations никаких проблем нет, у нас всё чисто, у них тоже – директора Чона задержали либо за что-то другое, либо он вообще не виновен. - Невиновных не существует. – Вдруг усмехается себе под нос директор. – Ладно, если действительно не виновен, это хорошо, а если его подставят – сделка сорвётся, и потеряем мы столько, сколько тебе и не снилось. Выглядит директор паршиво, если честно. Если бы не стена, к которой он прислонился – думаю, он бы свалился. Однако стоит всё же заметить, что даже пусть и паршиво выглядел сейчас – из себя он представлял очень даже красивого молодого человека: волосы отливали серебром и платиной, с пепельными прядями, лицо имело такие аккуратные и строгие черты, что позавидовали бы айдолы, которых мы тут держим, а тело… Скажем так, костюм скрывает многое, но сейчас, когда он вытирает пот подолом худи, под которым ничего толком нет – могу заверить, не такой уж он и дохляк. - Приму это как комплимент. – Проговаривает тот, снова перепугав меня – взгляд у него блуждающий, расфокусированный, он только глубоко вдыхает, стараясь почти не выдыхать. - Вы в порядке? Его тело отлипает от стены, шатаясь взад-вперёд, а сам директор словно и не слышал моего вопроса: только смотрит куда-то мимо меня, облизывая губы. Ой, чувствует моя задница, что для ребят, которые любители полакомиться человеческой кровушкой – это что-то вроде голодания. Я такой на говядину набрасываюсь, когда мы с ребятами альбом писали полтора месяца. Алло, дядя, приём, я тебе не кровавая Мэри! - Ты совсем придурок, или вампирских мелодрам насмотрелся? – Хрипит тот, опираясь рукой о стену. - А мало ли, - панически смеюсь я, прикрывая тело руками, - единственный раз, когда я встречал Мориара – тот грохнул нескольких человек, так что я не могу быть уверен, какой породы тараканы в вашей голове. Директор смеётся, только как-то не очень жизнерадостно. - Руку дай. – Протягивает мне свою ладонь, но я только отступаю назад. Ага, и это он у нас физического контакта не терпит. – Твою мать, Юнги, отведи меня в мой кабинет, и не ссы, как последняя школьница. Звучало грозно, я почти испугался. Верить хищникам нельзя, так говорила моя мама, а маму надо слушать, так что я просто отступаю назад ещё метров на пять, стараясь двигаться без резких движений. Голодный зверь может совершить всё что угодно, так что лучше я потихоньку дам по тапкам, пока чего доброго не выпили меня. - Сука, ладно, есть у тебя какая-нибудь еда? Может, сэндвич с арахисовым маслом, или яблоко? – Директор, с громким выдохом, опускается на колени. – Вот так и вкалывай, вкладывай душу в коллег, а они тебе, на старости лет, и сигарету не подадут. - Разве вы питаетесь яблоками? Директор снова шумно выдыхает, и дыхание у него как-то подозрительно хуёво дрожит. Знобит его, что ли? Коридор наполняется его дыханием и жаром: охота была раздеться догола, потому что чувство, будто в баньке сидим, только здесь вообще не влажно. Я обшарил рюкзак, в поисках чего съестного, но нашел только лапшу быстрого приготовления, просроченную месяцев на восемь. - Сойдёт. *** Сидим с директором Паком. Сварганил ему рамён на скорую руку, сижу, игнорирую распространённую мысль о том, что сварить кому-то рамён – считай в чувствах признаться. Директор спокойненько кушает, иногда посмеиваясь, и прикусывая палочки. - Смешно сильно? – Рычу я, потом вспоминаю, с кем говорю, и затыкаюсь. – Почему вы… едите рамён? - Потому что голоден, разве не логично? - Это он сейчас что, улыбнулся? - Разве вы не должны были разорвать мне глотку, в том коридоре, и выпить досуха, чтобы успокоить свой голод? – Он даже давится, услышав мой вопрос, но сдерживается, и продолжает есть, оставив меня без ответа. Чёрт возьми, неужели я заслуживаю всего этого? Везде говорится, что жажда у кровососов просто непомерная, даже сами Мориары говорили, что питаются именно человеческой кровью, но что не так с этим чучелом? Очень красивым чучелом. Неужели он на диете, или я слишком жирная пища? Или может, я совсем не вкусный. Так, стоп, я что – разочарован, что меня не съели? - Прекращай. – Не отрываясь от еды пробормотал Демон Пак. – Ты очень даже вкусный.