Perplexity

— По всем канонам мотивирующих речей по работе со зрителями я на этой ноте должен перестать говорить и вернуться к программе с чтением треков, — произносит Мирон в микрофон, неуверенно вышагивая по сцене и опуская взгляд в пол. — Но сегодня всё будет немножко иначе… Где-то в толпе звучат едва слышные смешки по поводу того, что деда опять пробило на поговорить, но явно затянувшаяся пауза быстро стёрла с лиц зрителей все следы былой весёлости. Теперь уже тысячи глаз напряжённо и внимательно следили за мнущейся на сцене фигурой, не зная, чего им ждать. Фёдорову это не особо придавало уверенности. Но после того, как он попросил небольшую паузу, ему таки удалось взять себя в руки и продолжить говорить. Хотя и начал он, как обычно, издалека, постепенно нагнетая обстановку. Ваня наблюдает за ним краем глаза, смотрит, как Мирон мнётся, запинается, пытаясь подобрать подходящие слова, и словно пропускает всё его волнение через себя. Сохранять спокойное лицо в такой обстановке становится сложнее, и парень уже жалеет, что задвинул маску наверх, подставляя лицо прохладному вечернему ветерку. Но сейчас дёргаться по этому поводу было бы глупо. Его взгляд то и дело падает на людей внизу, не цепляясь за кого-то конкретно, а просто считывая проступающие на лицах эмоции. Растерянность и непонимание было практически на каждом. — Как бы я не любил и не уважал Букинг Машин, и сколько бы сил я не вложил в Букинг Машин за последние семь лет... — почти безэмоционально продолжал рассказывать Мирон, подбираясь наконец к самому главному. Но Ваня знал, чего стоит ему эта сдержанность. А люди, кажется, начали понимать, к чему мужчина клонит. — Всё сложилось так, что именно сегодня наши пути расходятся. Толпа взревела практически единогласно, и Охре инстинктивно захотелось отшатнуться от такой волны возмущения, но он упорно оставался сидеть на месте. Словно в насмешку над происходящим, накрапывающий дождь начал лить с новой силой. Недостаточной для того, чтобы люди начали расходиться, но определённая доля драматизма в этом была. «Как будто в кино», — иронично хмыкнул про себя парень, стараясь забить голову посторонними мыслями. Лишь бы не заострять внимание на том, как Мирон пытается успокоить возмущённую толпу, стараясь аргументировать своё решение. У него ещё будет куча возможностей поволноваться, ведь стоит им только уйти со сцены, как придётся успокаивать этого болезного, что успеет десятки раз накрутить себя за время их выступления. Однако уже на первом треке Ваня понимает, что времени у него намного меньше, чем он планировал. Фёдоров в раздрае, запинается, сбивается больше обычного, глаза его слишком подозрительно блестят. Парень видит все рваные движения дрожащих пальцев, и от этого внутри что-то предательски ёкает. Хочется подойти и крепко обнять непутёвого, но надо продолжать шоу. Евстигнеев нутром чувствует, что Мирону сейчас хочется кричать, громко, надрывно, до боли в сорванных связках. Но тот не может себе этого позволить. С горлом и так проблемы чуть ли не после каждого концерта. Однако толпа с лихвой делает это вместо него. Люди кричат и беснуются, не жалея собственных голосов. Дребезжащим, громоподобным хором они разрывают тишину парка, словно действительно прощаются с любимыми песнями, не надеясь снова их услышать. Или же надеются этим шумом заглушить ту пустоту и растерянность, что сам рэпер поселил в их головах. Ваня видит это в глазах людей, стоящих у сцены. Они не понимают, что будет дальше. Не знают, чего ждать. Ваня, если честно, тоже. Кажется, ещё не на одном концерте они не были так едины с толпой. Мирон мечется по сцене, не может найти себе место, чуть ли вниз к людям не прыгает. И каждый раз, оборачиваясь, смотрит на Евстигнеева, словно, только поймав внимательный взгляд голубых глаз в прорезях маски, находит в себе силы продолжать. А Охра кружит рядом, близко не подходит, но каждое нервное движение подмечает, чтобы если что подойти, подставить плечо, преодолев разделяющее их расстояние в два широких шага. Однако ближе к концу выступления Ваня начинает наивно надеяться, что сегодня их всё-таки пронесло. Мирон уже улыбается, что-то даже неуклюже шутит про суровых баттл-рэперов, чем заставляет Охру насмешливо фыркнуть. Но стоило оказаться за кулисами, как обжигающе горячая ладонь тут же обвила его запястье, утаскивая куда-то за собой. Парень не особо сопротивлялся, лишь внимательно смотрел под ноги, чтобы не споткнуться о какой-нибудь провод в окутывающей их темноте. Останавливаются они только тогда, когда звуки толпы практически перестают быть различимы. — Нас искать будут, — негромко произносит Ваня, безуспешно пытаясь рассмотреть своего похитителя. — Похуй, — грубо огрызается Мирон, нервно потирая шею. — Какой же ты всё-таки дурной, — тихо смеётся Охра, наконец делая то, что хотел сделать ещё с самого выхода на сцену. Он притягивает мужчину к себе, заключая его в крепкие объятия, тут же чувствуя, как его колотит от скопившегося внутри напряжения. — Заткнись, — почти рычит Окси, тут же опуская лихорадочно горячие ладони на талию парня. Ваня на его грубость не обижается, отлично понимая, что это всего лишь реакция на стресс. Ему и самому сейчас далеко не до смеха, но как-то выпустить пар надо. А если они начнут тут орать друг на друга, то ничем хорошим это не кончится. Он осторожно ведёт ладонью по вспотевшей спине мужчины, едва ощутимо поглаживая в молчаливой поддержке, и почти вздыхает с облегчением, когда каменные мышцы начинают медленно расслабляться под его пальцами, подрагивая уже не от напряжения, а от обступившей их со всех сторон прохлады. Чуть отстранившись, парень стягивает с себя куртку и накидывает её на плечи Фёдорова, тут же чувствуя на себе встревоженный взгляд. — А ты как? — неуверенно и тихо спрашивает Мирон, и в его голосе уже не осталось ни капли агрессии. — А что я? Я бессмертный, — улыбается Ваня уголками губ. — А ты если заболеешь, то это всерьёз и надолго. — Дурак, — шепчет мужчина, горячо выдыхая ему куда-то в район ключиц, кажется, почти успокоившись. Евстигнеева чуть ли не переёбывает от этого, потому что и у самого нервы уже начинают сдавать. Но он отлично понимает, что сейчас не может позволить себе расклеиться. У Мирона это явно не последняя истерика, и ради него Ваня должен быть сильным, чтобы в любой момент оказать необходимую поддержку, не обращая при этом внимания на собственную тяжесть. Похуй! Под маской незаметно. Постояв ещё немного и окончательно продрогнув, они всё-таки решают вернуться обратно и даже почти с первого раза находят нужную дорогу. Их действительно потеряли и уже собирались идти прочёсывать парк, но, удостоверившись, что с ребятами всё в порядке, тут же разбежались по своим делам. Только Женя осталась на месте, как-то слишком неуверенно переминаясь с ноги на ногу, что не укрылось от внимательного взгляда Мирона. — Ну давай, добивай меня окончательно, — обречённо протянул мужчина, морально готовясь к очередным плохим новостям. — Там Шокк в Инстаграме высказался по поводу твоего ухода, — виновато опустив глаза, начала рассказывать девушка. Она ещё даже не договорила, а Ваня уже успел в яростном оскале приоткрыть рот, обнажая зубы. Кажется, кое-кого ему придётся снова успокаивать.