Сердце моё драконье

— Вал, а, Вал? — она лишь смущенно улыбается, когда слышит это от Стоика. В очередной раз. В их деревне он самый завидный жених, его отец — вождь племени, и подыскивает своему единственному наследнику достойную жену. Но Валке кажется, что ещё рано думать о замужестве. Ей в свои шестнадцать хочется свободы. — Пойдем сегодня на реку? — Нет, я не смогу, — она слишком хорошо знает, что бывает, когда они остаются наедине. А у реки в такую жару Стоик непременно захочет искупаться. И потащит её с собой. И дело не только в том, что она не умеет плавать, а, скорее, в том, что его ухаживания её не трогают. — У меня другие планы. — Может, тебе помощь нужна? — Стоик как всегда проявляет настойчивость, но не забывает о такте. Валке остается только покачать головой — что она может ответить? Отказать напрямую — неудобно. Хотя, конечно, она понимает, что нужно сказать всё, как есть, чтоб парень не строил напрасных надежд. — Вал, а завтра ты свободна? — А что? — вздыхает она, уже собираясь уходить. — Ну, мы могли бы… Валка благодарит Великого Одина, потому что вдалеке она видит своего отца, который пристально наблюдает, чем же они таким занимаются, порядком отдалившись от общего обеденного стола. В день летнего солнцестояния викинги устраивают большой пир под открытым небом, угощая друг друга и соседей вином или кушаньями, чтобы задобрить бога плодородия. — Валка! Гром и молния меня пришиби! А ну — сделали по два шага друг от друга! — рявкает Вермунд, грозя кулаком. — И куда только вождь смотрит! Валка оглядывается, и понимает — Инг Обширный смотрит ровно туда же, куда и её отец, только вот с той разницей, что он происходящим абсолютно не взволнован, а даже наоборот — доволен. — Нашим отцам не мешало бы смотреть друг на друга, хоть изредка, — усмехается Стоик в густую и ухоженную рыжую бороду. — Вал, я… хотел сказать, что ты… мне очень нравишься… и мы могли бы… — Дружить? — Валка не дает ему договорить до конца, надеясь, что так выведет его из равновесия. Хотя, признаться, пока это удается лишь Стоику. — Да, это отлично. Ты… очень хороший… друг. Спасибо за то, что ты… — Вал, нет, погоди, почему ты не хочешь гулять со мной? — печально спрашивает Стоик, сразу становясь совсем не таким, каким его привыкли видеть. — Что я делаю не так? — Если я скажу, что ещё не готова, ты не станешь на меня давить? — Нет, у меня и в мыслях не было, просто… Валка кивает. — Просто твой отец слишком нетерпелив, да? — Я поговорю с ним, — решительно произносит юноша. — Нет, Стоик, не нужно. — Валке становится не по себе. — Это будет выглядеть… в общем — не нам учить старших. Закончив разговор не на самой позитивной ноте, Валка спешит домой. И ей всё ещё кажется, что её отец слишком уж пристально наблюдает за ней. Следит, можно сказать. — И как это понимать?! — его голос нагоняет её. — Отец? Ты о чем? — она робко оборачивается в дверях. — Что я тебе говорил насчет Стоика? Валка припоминает, что именно он ей говорил, но почему-то всё вылетает из головы. И ей становится страшно. Впервые — по-настоящему страшно — рядом со своим отцом, лучшим викингом из оборонительной дружины вождя Инга. — Он всегда, что бы ни случилось, будет слушать лишь своего отца, — напоминающим тоном говорит Вермунд. — Полезно и тебе бы послушать меня, дочь. Валка непонимающе смотрит на него. Прежде он не был столь требовательным и даже — агрессивным. — Он, небось, тебе в любви признавался? Стоик? — Да нет, папа, с чего ты… — Только знай, что если ты хоть чем-то не устроишь папашу, то не увидишь ничего из того, что тебе его сынишка наобещает! — Стоик не такой, пап, — Валка морщится. — И у нас с ним… только дружба… — Так я и поверил в эту его «дружбу», — пренебрежительно фыркает Вермунд. — А уж если серьезно, то пора бы тебе смотреть на викингов как на мужчин, а не как на друзей-приятелей. Валка закатывает глаза — только этого ей и не хватало. — У тебя ж скоро все подружки разлетятся по своим гнездам, а ты — куковать до старости одна будешь? Валка понимает, что погорячилась, когда сказала Стоику, что его отец слишком нетерпелив. Похоже, всё наоборот. — И по такому случаю, я осмелюсь тебе немного помочь с выбором… — Вермунд приобнимает её за плечи. — Пойдем-ка, познакомлю с действительно стоящим викингом. Валка боится и подумать, кого же там притащил её отец для знакомства. Она знает почти всех молодых викингов в двух соседних деревнях. И ни один из них не вызывает у неё ни малейшей симпатии. — Ты сильно-то нос не задирай, дочь. Прости, что я не настолько знатен, чтоб выдавать тебя за богача, но… всё придет к тому, кто умеет ждать. И главное — умеет ценить каждый прожитый день. Валка пытается возразить, сказать хоть что-нибудь, но отец только качает головой, давая понять, что переубедить себя не позволит. — Я, надеюсь, правильно тебя воспитал, чтоб ты сейчас не начала тыкать пальцем и говорить, что… «хотела бы посимпатичнее», да? — шепчет Вермунд ей на ухо, и в горле у Валки становится сухо. — Внешность — не главное. Помни. Небольшая поляна за домом обоим хорошо знакома. Валка помнит, что раньше им нравилось здесь отдыхать. Лежать на мягкой траве, смотреть в голубое небо, разрисованное причудливыми перистыми облаками и слушать рассказы о походах отца. А сейчас посредине этой поляны стоит… высокий и довольно крепкий викинг. Валка не может увидеть его лица, так как, во-первых, он демонстрирует лишь свою спину, обернутую в шкуру, кажется, какого-то хищника, а, во-вторых, даже повернувшись, он прячется. Словно боится солнечного света. — Ну-с, вот он… — указывая рукой в сторону гостя, роняет Вермунд. — Драго Блудвист. Викинг, который лишился всей семьи в борьбе с драконами… и сам чудом уцелел… Валка сглатывает, пытаясь не слишком-то часто поднимать глаза. — Ты давно ему нравишься, — опять шепчет отец, только сильнее усугубляя положение. — И у него самые серьезные намерения. Так что — оставлю вас наедине. Пообщайтесь. — Папа… — голос у Валки дрожит. — Я не хочу… — Зато я хочу, — а хриплый, не по-мальчишески низкий, голос Драго Блудвиста заставляет её сжаться. — Не надо меня бояться. Драконы в сотню раз страшнее.