Семь оттенков Эрури

— Ты точно уверен, что она не передумает? Леви нервно постукивал ручкой по столу, в сотый раз перечитывая уже подписанный договор об удочерении еще не родившейся девочки. Всё самое сложное уже было позади и теперь его постепенно накрывало паникой. Семнадцать лет это такой не стабильный возраст, разве можно принимать такое серьёзное решение, когда тебе едва ли исполнилось семнадцать? — Познакомься с ней и ты сам сможешь убедиться, — Эрвин сидел напротив и маленькими глотками пил кофе. Счастье в его душе боролось со скрытым страхом. Нет, насчёт девочки он не сомневался, но Леви… — Я могу договориться прямо сегодня… — Нет, — Леви нервно дёрнул плечом и скривился, — мне не о чем говорить с человеком, который хочет отдать своего ребёнка не понятно кому. — Не непонятно кому, а своему учителю и его мужу… — А может он твой? — Леви выпалил в сердцах, но тут же понял, что ляпнул и сжался в тугую пружину на своём стуле, мысленно проклиная свой мерзкий характер и длинный язык. — Прости. Эрвин медленно выдохнул, так же медленно, очень стараясь не разбить, поставил свою чашку на стол, расслабляя сжавшиеся на её ручке пальцы и отвернулся к окну. Терпение, мистер Смит, только терпение… — Если хочешь, я мог бы рассказать о ней и ты смог бы убедиться… — Не хочу, — буркнул Леви и тоже посмотрел в окно. — Ничего не хочу о ней знать. А, хотя, знаешь что? Рассказывай, — он вскочил на ноги, достал из нижнего ящика посудной тумбы пачку сигарет и открыл окно настежь, впуская в кухню холодный, утренний воздух и шум улицы. Он редко курил дома, но сегодня они оба чувствовали, что можно. Сегодня всё можно. — Что там за печальная история сбежавшего Ромео и брюхатой Джульетты, я весь внимание. — Всё намного печальнее, — Эрвин постучал пальцами по столу, раздумывая с чего бы начать. — Я говорил тебе уже, что у Джулии очень набожные родители… — Да уж, справились на все сто, — горько усмехнулся Леви, выдыхая дым в открытое окно. — Не перебивай, — Эрвин нахмурился и ненадолго замолчал, подбирая слова. — Джули самая старшая из шести детей и единственная девочка. А ещё у её родителей есть друг семьи, тоже верующий человек, который всегда помогал им деньгами и по хозяйству, такой себе добрый дядюшка. В принципе, только благодаря ему Джули и смогла пойти в частный колледж, нормально одеваться, не хуже своих сверстников и… — Только не говори мне… — Леви пораженно уставился на Эрвина, сглатывая ком в горле. — Именно, — Эрвин кивнул и посмотрел Леви в глаза. — Её родители, естественно во всём обвинили её, мол, в этом вашем колледже разврат и наркотики, а такой хороший человек не мог… — А может и правда? — Нет, — Эрвин покачал головой и отпил свой остывший кофе. — Я ей верю. Я еще в начале года заподозрил что-то неладное. Она стала приходить в своих старых вещах, перестала улыбаться и стала какой-то замкнутой. Отказалась говорить с психологом. Мне удалось разговорить её только когда скрывать её положение стало уже практически невозможно. И то, она так сильно похудела, что и сейчас, в широкой одежде и не скажешь, что она уже на седьмом месяце… — Так почему она не сделала?.. — Религия, чтоб её! — Эрвин в сердцах выругался. — Девочке с детства вбивали в голову, что аборт это убийство и гореть ей в геенне огненной, если она его сделает. — Ясно. — Леви затушил окурок и тут же закурил следующую. — Поэтому ты ей организовал переезд? — Угу, — Эрвин кивнул на контракт, всё ещё лежащий на столе. — Ты же видел, денег, которые мы ей заплатим хватит с головой на переезд. А там уже мой друг приготовил ей место в его школе искусств, с общежитием и даже со стипендией, так что она не передумает, для неё это хороший шанс начать всё с начала, с чистого листа. — Ясно, — повторил Леви, и его плечи немного расслабились. — Она ведь уже бросила учёбу? — Эрвин кивнул. — Тогда скажи ей, пусть зайдёт как-нибудь в гости, познакомимся. Эрвин снова кивнул и они замолчали, погруженные каждый в свои мысли.

***

— Тупые предрассудки! — фыркнул Леви, рассматривая уже тридцатый комод в пятом по счёту детском магазине. — Ты что, бабка старая, чтобы верить во всю эту чушь? — Это не чушь, — нахмурился Эрвин, решительно снимая с полки коробку с розовым балдахином для кроватки и оглядываясь в поисках палки, на которой он должен держаться. — Все так делают — оставляют купленное в магазине до рождения ребёнка и забирают после. — Ну, а мы не все. Всё это нужно хорошенько вымыть и перестирать сначала, и я не хочу потом метаться в панике, чтобы всё успеть. Ты же не знаешь, когда она родится, учитывая ранние схватки у Джули. — Ложные схватки, — поправил Эрвин мужа. — Ложные настолько, что мы уже третий раз в больнице за месяц, — не унимался Леви, выбирая из кучи прелестный голубой матрасик для пеленания со звёздочками и бантиками из серых шелковых ленточек на съёмном бортике. — Как тебе этот? — Он голубой. — Еще один предрассудок, — Леви закатил глаза и решительно впихнул Эрвину матрасик в руки, — ты ей уже столько розовых вещей набрал, что на армию принцесс хватит. Нужно как-то разнообразить. Я ей такую шикарную косуху на алике заказал, ты просто умрёшь, когда увидишь! — Какую косуху?! — притворно возмутился Эрвин, пряча улыбку за набором пелёнок в розовых мишках и зайчиках. — Ей сейчас нужны исключительно мягкие вещи, которые легко надеть и снять, чтобы менять подгузники и переодевать. — Так это не на сейчас же, а когда подрастёт, я взял на размер шесть-девять месяцев. Слюнявчики будем брать, или пока не нужно? — Не нужно, берём только необходимое на первый месяц, потом посмотрим чего будет не хватать, когда получим все подарки, — Эрвин уже с головой закопался в наборы постельного белья для кроватки, люльки и коляски и растерянно крутил головой, не зная что выбрать. — Ты же взял с собой тот список, что Нанаба прислала? Что там насчёт простынок написано? — Щас, — Леви бросил в тележку детское полотенце с заячьими ушками на уголке для головы и вытащил из кармана джинс помятый список в три листа. — Бери один большой комплект и ещё пару отдельных простынок, две простынки для люльки, две для коляски и одно летнее, тонкое одеяло. Только не всё розовое, я тебя умоляю! — Ладно, ладно, — заворчал Эрвин, указывая пальцем на полку. — Зайцы, лисы или геометрические фигуры? — Зайцы, — кивнул Леви на стильный серый с голубым набор и полез рыться в простынках на коляску. — Единственное, чего я не понимаю, это как ты мог позволить Джули в её положении работать с красками и расписывать стены в детской? — Мы нашли не токсичные краски, которыми могут рисовать на стенах даже маленькие дети, она работает в маске и я не разрешил ей рисовать ничего выше её роста, — Эрвин покачал головой и нахмурился. — Она хотела сделать подарок дочке, я не смог ей отказать. Не стоило соглашаться? — Да ладно, нормально всё, — отмахнулся Леви. — Главное, чтобы потом в нашу жизнь не лезла. Не хочу, чтобы малая потом спрашивала, почему мама не с ней живёт. — А она будет спрашивать, когда в сад пойдёт, когда других детей мамы будут забирать, а у неё двое пап… — Слушай, давай решать вопросы последовательно, — Леви сжал предплечье мужа и ободряюще похлопал его по спине. — Ближайшие пару лет она точно вопросы задавать не будет, а уж мы постараемся, чтобы ей всего хватало и к мамке не хотелось. Да и мамочка у неё будет такой, что всем мамашкам в садике завидно будет, — подмигнул он, намекая на роль Эрвина в их маленькой семье, и, пока тот хватал ртом воздух и придумывал ответ, решительно двинулся в сторону люлек, прикидывая, стоит ли брать на колёсах для дома, раскладную для поездок, или обе сразу. Эрвин покачал головой и двинулся за мужем, толкая перед собой груженую до верха тележку с детскими вещами. Действительно, ближайшие несколько месяцев им нужно будет думать только о расписании сна и кормлений для малышки, а уж никак не об ответах на сложные вопросы, которые она наверняка будет задавать им позже. — Возьмём эту, на колёсах, — Леви подозвал консультанта и указал ему на выбранную им люльку. — Ванночки где у вас? Консультант указал направление и они пошли дальше, поручив ему груженую тележку с вещами. — А ты даже со списком не сверяешься, — поразился Эрвин, старательно отвлекая Леви от стенда с электро-машинами и мотоциклами для детей постарше. — Я про ванночку даже не вспомнил. Это последняя крупная вещь, которую нужно купить? — Ага, потом мелочёвка типа бутылочек, сосок, мыла с шампунем, кремов разных и всего такого. Это уже в другом магазине, Нанаба дала мне адрес, где они сами закупаются, — Леви неохотно отошёл от трёхколёсного электро-мотоцикла и перевёл взгляд на маленькие велосипеды с крышей, высокой ручкой для родителя сзади и премиленькой корзинкой спереди от руля. — Но это уже завтра съездим, они рано закрываются. — Супер, — кивнул Эрвин, обнимая мужа за плечи и увлекая в сторону ванночек и аксессуаров для купания малышей. — Тебе какая больше нравится? Зелёная с лягушонком, или бежевая с пандой?

***

В родильном отделении стоял полный бедлам, все комнаты для рожающих были заняты, по коридорам носились испуганные и радостные родственники и медперсонал, кто-то кричал, кто-то матерился, требуя срочно эпидураль, Джули медленно ходила по приёмному покою, хватаясь то за столб, то за стулья и еле сдерживая стоны. Благодаря матам Леви и спокойным, но решительным требованиям Эрвина, им всё-таки предоставили отдельную комнату для ожидания и Эрвин с Джули пошли туда, оставив Леви разбираться с бумагами и ждать врача. Джули уже кричала не переставая, делая только короткие паузы для вдоха, когда они наконец-то дождались медсестры, которая взглянула на девушку, поджала губы и посоветовала расслабиться и дышать глубже, посетовав на выходе, что, дескать «у современных девушек ни капли терпения нет». Эрвин только обеспокоенно покачал головой и продолжил разминать поясницу и плечи девушки, пока Леви, нервно цыкнув, с матами помчался вслед за медсестрой, громко требуя «заткнуть, блядь, свой хавальник» и «привести нормального врача». Наконец пришёл их акушер, жизнерадостно объявил что «они у него сегодня уже пятые» и что «сегодня у него все рожают быстро», перекрикивая непрерывно орущую от боли Джули и попросив следовать за ним, умчался вперёд, переговариваясь с другим акушерами и медсёстрами по дороге. Они медленно потопали за ним, останавливаясь каждые пару секунд и пережидая схватки. Всё оказалось совсем не как в фильмах — никаких кресел каталок, белых комнат с улыбчивым персоналом и индивидуального подхода. Леви ругался, что это похоже на конвеер, без стеснения помогая Джули сменить промокшее от отошедших ещё утром вод платье на больничную сорочку, взбивая для неё подушку и помогая лечь на кушетку для родов. После того, как анестезиолог поставил-таки капельницу и Джули притихла, наслаждаясь отсутствием боли, все выдохнули. Эрвин уже был похож на очень бледный фанарный столб, только голубые глаза, казалось, стали еще больше и могли светиться в темноте. Леви же, напротив, был максимально собран, реагировал на каждый жест девушки, то помогая ей уложить удобнее начавшие затекать ноги, то принося стакан воды ей и своему мужу, то задавая миллион вопросов каждому врачу и медсестре, которые заходили проверить действие эпидурали, раскрытие, давление и всё остальное. Его откровенно бесили спокойствие и отстранённость медперсонала, но он сдерживался, понимая, что для них это всего лишь ежедневная работа, а не величайшее событие в их жизни. Прискакал тот жизнерадостный акушер, поделился новостью, что он только что принял прелестнейшего малыша килограмма на четыре и что теперь их очередь, поздравляю. Спросил кто останется с роженицей. Эрвин еще больше побледнел, глянул на Леви, получил его кивок и вышел из комнаты, прикрыв за собой шторку на входе. Леви взял девушку за руку, ободряюще сжал её ладонь и приготовился дышать и тужиться вместе с ней. Предупреждённый заранее акушер не стал давать новорожденную малышку маме, а показал её Леви и вошедшему бледному, но счастливому Эрвину и сразу же, объявив вес, рост, пол и время рождения девочки передал её медсёстрам, чтобы её вымыли и запеленали. Пока девушку мыли, чистили и вводили ей в вену препарат, нейтрализующий действие эпидурали, Леви продолжал держать её за руку. Из её глаз непрерывно текли слёзы, но она улыбалась. Она точно знала, что её малышка получит столько любви и заботы, сколько она сама в жизни не видела, и это было правильное решение. Через три дня, Эрвин, Леви и малышка Алиса уже были дома, постепенно привыкая к беспокойной, полной тревог, страхов и неожиданностей, но такой счастливой, удивительной и наполненной ежедневными радостями и новыми открытиями жизни с их маленькой доченькой. Джули осталась в оплаченной Эрвином гостинице при больнице еще на две недели, а потом уехала навсегда из этого города, оставляя своё прошлое в своей прошлой жизни.