I want to protect you forever

Постепенно колкие ответы Сехуна стали привычными и забавными, словно он пытался себя защитить таким способом, показать свое недовольство и безразличие. Нахмуренные брови, сжатые в тонкую линию губы, уверенный отрицательный ответ – все это гармонично сочеталось в нем, и я понимал, что вот он – настоящий Сехун. Но за сильной маской, скрывалась тонкая и чувственная натура. Все обиды и переживания он скрывал внутри себя, подавляя желание выплеснуть их. Я не понимал, почему он не рассказывал мне свои тревоги, но с каждым проведенным с ним часом я видел, что он хотел открыться. И мне не показалось, что за такое короткое время мне удалось привязать его к себе. Я видел, как он с сомнением тянулся, но все же немного раскрепощался. Хотелось, чтобы он доверился мне. Сехун наотрез отказывался спать в одиночку, то и дело, перекладываясь ко мне и прижимаясь щекой к плечу. Я чувствовал себя неуверенно, обнимая его в ответ, но отвести глаз от его лица я просто не мог. Теплое дыхание, слегка подрагивающие ресницы, губы – одним словом, он был красив. Меня привлекали эти черты лица. Или, проще говоря, я был одурманен. У Сехуна просто потрясающая линия подбородка, симпатичный нос и забавные брови. И за весь сегодняшний день, мне даже повезло увидеть его улыбку, случайно промелькнувшую на его губах. Его просто позабавило мое утреннее помятое лицо, чего, кстати, я не мог сказать о нем. Он выглядел прекрасно - выспавшимся и свежим. За весь день мы перекинулись парой слов, проведя время дома – за телевизором, и в какой-то степени я был рад, что он не торопился уходить. Я чувствовал его еле заметную привязанность, то, как он старался быть ближе ко мне, как его губы приоткрывались в немом вопросе, пытаясь задать интересующий его вопрос. Но, несмотря на это, он сдерживал себя, сторонился, не полностью доверяя. Я всеми силами давал понять ему, что готов выслушать, поддержать. И маленькая надежда, за которую я цеплялся, увеличивалась. Сехун тихо дышал, неуверенно сжимая в руках ткань моей футболки. Он не открывал глаза, но я видел, как подрагивают его ресницы. Перевернувшись на бок, я положил руку на его талию, крепче прижимая к себе, на что Сехун подался ближе. Я отчетливо слышал его громко стучащее сердце, и мое, кажется, тоже набирало ритм. Было немного страшно и непривычно, но понимая, что ему нужна поддержка, я смел свою неуверенность, показывая лишь сильные стороны. Сехун приоткрыл глаза, глядя в область моей груди. Он чувствовал на себе мой взгляд, но посмотреть в мои глаза не спешил. — Чонин, — еле слышно позвал меня он. — М? Не спится? — Перестань меня разглядывать – может, и усну. Я удивленно выгнул бровь. — Тогда, — начал я, — Тебе стоит перелечь на диван? — Что? — возмутился Сехун, бросив на меня злой взгляд, — Тебе не нравится лежать рядом со мной? Он демонстративно отвернулся, не забыв отпихнуть меня подальше, укрылся одеялом и зло засопел. Меня позабавила его реакция, и я улыбнулся, пальцами перебирая пряди его волос. На мою наглость он не отреагировал, только продолжал дуться. — Отлично! — не выдержал он, откидывая одеяло и вскакивая с места, — Так и быть, раз тебе не нравится. Сехун собирался перелечь от меня, но я потянул его за руку и повалил обратно. Он громко зашипел, и в его глазах образовались слезы от резкой боли. — Прости, — выговорил я, испугавшись. Он неосознанно коснулся своих коленей, находясь в легком оцепенении, и спустя пару секунд обернулся в мою сторону. — Все еще болят? — неясно для чего поинтересовался я, скорее, это был импульс. — Нет, — холодно ответил мне Сехун, но его лицо говорило об обратном. — Прости, пожалуйста, я не хотел. — Все хорошо, — он снова собирался встать на ноги. — Ты можешь спать рядом со мной, — быстро ответил я, пока он не принял другое решение. Было видно, что ему тяжело даются любые движения, поэтому он решил согласиться и лечь рядом, но, на этот раз, сохраняя небольшую дистанцию. Когда же я узнаю о тебе, Сехун-а? На следующий день Сехун ушел, не сказав вернется ли он, и как скоро. И всю следующую неделю я переживал. Потому что он так и не появился. Чанёль нашел для меня работу, точнее, его родители помогли в этом. Недалеко от его дома требовался разносчик еды на дом. Оплата обещалась договорной и ежемесячной. Я, естественно, согласился и тотчас же принялся за работу. Первые дни давались легко, и целая неделя пролетела незаметно. Меня могли вызвать в любой момент, будь то выходной день или час ночи. Бывало, что и рано утром приходилось вставать и бежать на работу, но меня вполне устраивало. Так пролетел месяц. Я работал, гулял с друзьями, катался с ними на досках, хотя последнее удавалось мне крайне редко. Большую часть времени я был свободен вечером, а днем бегал по работе. После первого месяца, я понял, что действительно начал уставать, и мне не хватало времени на отдых. Зато теперь я знал каждую дыру в своем городе. Я купил себе новые кроссовки и осуществил давнюю мечту – собрал деньги на новую доску. Чанёль был неописуемо рад, словно для него я собирался ее покупать, а не для себя, хотя, зная друга, я понимал, что он не обделит её своим вниманием. И в первый же мой выходной мы отправились в магазин. Стоило только расплатиться – Чанёль крепко прижал ее к себе и заулыбался идиотской счастливой улыбкой. На мои возмущения он не реагировал, пребывая где-то там – на небесах от счастья. Мне удалось отобрать доску, но при этом пришлось много чего пообещать взамен – что первым обязательно ее опробует он, а я буду много-много раз ее одалживать. Ровно сорок один день прошел с того момента, как Сехун ушел и так и не появился. Было грустно и тревожно. Раз за разом я перекручивал в мыслях, что с ним могло произойти что-то нехорошее, но тут же убеждал себя в обратном. Новый звонок с работы поступил глубокой ночью. Я был слегка удивлен, но, сославшись на то, что кроме меня некому доставить заказ, меня в добровольно-принудительном порядке заставили встать и исполнить должное. Мне дико хотелось спать, но радовало одно: адрес доставки находился недалеко от моего дома, и после я мог спокойно пойти и продолжить свой сон. До нужной квартиры я добрался довольно быстро и без приключений. Несмотря на ночь на дворе, в этой квартире громко играла музыка, и, видимо, шла горячая тусовка. Открыл дверь мне странный парень, волосы которого были окрашены в ярко-красный цвет, а на теле красовалось несколько татушек. Губа у него была проколота, и в руках он держал бутылку пива. Оглядев меня пьяным взглядом, он поинтересовался кто я, и зачем пришел. — Ваш заказ, — официально произнес я, протягивая пакет и сумму оплаты. — Бэкки, милый, хавчик принесли! — прокричал он вглубь квартиры, и спустя несколько секунд показался невысокий парень. Силой втолкнув парня в квартиру, он прикрыл дверь и посмотрел на меня, слегка улыбаясь. — Извини, если он что-нибудь не то сказал, — произнес паренек приятным голосом, — Сколько с меня? — Все в порядке, — протянул ему чек, и парень принял листочек, начиная пересчитывать деньги в руках, — У вас, вижу, весело? Парень смущенно улыбнулся, протягивая деньги, и кивнул. — Хочешь присоединиться? — с усмешкой поинтересовался он. Я замотал головой. — Нет. Я хочу поскорее вернуться и лечь спать, — я зевнул, демонстрируя желание выспаться. Послышался громкий грохот, и мы вздрогнули, переглянувшись. — Что это было? — удивился я, прислушиваясь к крикам. Парень лишь устало вздохнул. — Соседи, — пояснил он, — Они часто дерутся, не обращай внимания. — Ого, — сочувственно произнес я, — И как тебе живется здесь? — Я привык. Только мне иногда жаль эту семью. Отец целыми днями пьет, мать до ночи работает, пытаясь прокормить семью, и ей всегда достается от него. Но больше всего мне жаль их сына, который даже защитить мать не может. — Да уж, — только и смог произнести я, не зная, что на это ответить. — Его как-то увезли на скорой, где-то месяц назад. Обычно отец не поднимал на него руку, но в тот день сорвался. Мне жаль паренька, я бы на его месте давно убежал из этого дома, хотя, его тоже можно понять. Послышался новый грохот и громкий мужской голос, прокричавший что-то похожее на «стерва», звон битого стекла, и мне стало как-то не по себе. — Может, вызвать полицию? — неуверенно поинтересовался я. Он лишь пожал плечами, и за его спиной показался тот самый парень с красными волосами. — Ты долго там? — он вновь оглядел меня, а после посмотрел на паренька. — Да, иду уже. Ладно, парень, бывай. На этих словах соседняя дверь резко распахнулась, и показался взъерошенный мужчина, гневно ругающийся. — Никчемная дрянь! Сука! Что ты, что твой оборванец на хер мне не сдались! Мы с парнями вздрогнули, и мне, если честно, захотелось поскорее скрыться. Со всей силой пнув дверь, мужчина развернулся в нашу сторону и бросил испепеляющий взгляд. Я сглотнул. По ту сторону двери – в квартире, был слышен громкий женский плач, и мне искренне стало жаль эту женщину. В моей жизни такого скандала никогда не было, и я даже не мог представить, что это настолько ужасно. Мужчина шатался из стороны в сторону, пока спускался вниз по лестнице. Его лицо, как и прежде, было гневным и страшным. И я даже вздохнул, когда услышал, как дверь подъезда скрипнула и хлопнула. — Боже, как теперь домой-то вернуться, — проговорил я. — Не ссы, - хихикнул парень, — Удачи. Я кивнул и продолжил стоять на месте, боясь спуститься вниз и выйти на улицу. Вдруг он еще там. Обернувшись в сторону той квартиры, я прислушался. Женщина продолжала плакать, но сквозь слезы прокричала, чтобы дверь закрыли. Через несколько секунд к ручке двери потянулась светлая рука, и я мог поклясться, что она мне знакома. В душу закралось леденящее подозрение. Что угодно, но только не то, о чем я подумал. Перед глазами засветилась светлая макушка, и я замер, не веря своим глазам. Первое, что я смог произнести: — Сехун. Парень застыл, услышав мой голос, но тут же отдернул руку, словно прикоснулся к чему-то раскалённому. На меня смотреть он не стал, но я резко дернул в его сторону. — Стой! — крикнул я, когда он хотел быстро захлопнуть дверь. Силой дернув дверь на себя, я увидел его перед собой. Это, правда, был он. Я не мог поверить своим глазам, реальности, что сильно жгла у меня в груди. Сехун посмотрел на меня холодным безжизненным взглядом, и мое сердце больно сжалось. Он был не живой, не настоящий, не тот, кого я знал. — Как? — почти неслышно произнес я, ужасаясь с каждой секундой. — Больше не смей приходить, — тем же холодным тоном проговорил он, резанув мое сердце острием ножа. В голове никак не укладывалось то, что я видел ранее. Сехун, такой милый и забавный, был не тем. Его душа, измученная страданиями, поражала жестокой холодностью. И это то, чего я боялся.