Хардкорный футбол

- По-моему, это ебануто, Серый. По-моему, это очень ебануто… - уже минут десять ритм-гитарист категорически не понимал, что творится в голове его рыжего друга. -Так, я сказал тебе, катай шарик и не ной, - Маврин был явно воодушевлен. Он то и дело подскакивал, расхаживал вдоль комнаты, заходил в подсобку, возвращался, снова ходил, садился.… Приметив то, что его коллега на все это смотрит пока что без особого энтузиазма, и, прикинув, что это, возможно, было вызвано тем, что ему просто-напросто никто ничего не разъяснял, а просто вручил гору пачек пластилина и сказал: «Сиди, катай шарик», Сергей решил все же попытаться внести ясность. - Слушай, ну берешь короче белый там потом красный, но белый чуть оставь, там на глаза и вообще.. . ой, блять все, нет. Положи, - он поспешил в кладовку и вынырнул оттуда после двухминутной возни, успев, как казалось по звукам, уронить на себя все, что представлялось возможным. В руках у него был небольшой баллон и два мешочка. - Вот! – он феерично бросил набор перед Алексисом, - Работать! Работать!!! Бедный Юрец даже связь между этими вещами с трудом мог бы установить, не то что действия какие-либо выполнять. В голове стоял хаос, в глазах тоска. А вот рыжему хоть бы хны. Но, все же, заметив очередной глюк друга, выделил еще немного сил на разъяснения. - Ну, вот смотри, - он вывалил одним легким движением содержимое двух мешочков на стол. В одном из них был набор шариков, в другом около 30-ти спичечных коробков. Глаза Алексиса приняли исключительно круглый вид. Маврик продолжал: - Вот это, - он указал на гору шариков, - ты накачаешь вот этим, - и придвинул баллон. - Что это? Пропан?! - Дурак дурацкий! - И на том спасибо. - Это гелий!!! - Ооо… - Давай арбайтен, - рявкнул Бес и принялся распаковывать пачки с пластилином. - А со спичками что? – не унимался Юрец. - Потом скажу. Арбайтен! - То есть, просто надуть шарики гелием? - Да. - Слишком мило для тебя. В чем подвох? - А вот ни в чем. - Зачем тогда тебе эта хуйня? Сергей посмотрел на одногруппника ну уж очень изумленными глазами. - ДА ПОТОМУ ЧТО ЭТО ВЕСЕЛО! - Слушай, я подозреваю, ты просто хочешь этим накачаться. - Да. Это один из этапов… - Тогда почему бы не накачаться прямо из баллона? Маврин приподнял бровь. Алексис в свою очередь взял баллончик в руки и крепко так пыхнул. После, глядя на охуевшего таким делам друга, добавил: - Баллон нести проще, чем кучу блядошариков! Голос получился настолько милым, что Бес сполз под стол в приступе дикого гомерического ржача. Когда пришло время вылезать, он, не забыв треснуться головой, перевел дух: - Уговорил. Но несешь ты. И учти, если в тебя попадет шальная пуля, взорвешься тоже ты. Алексис прикинул перспективу: против не оказался. Все лучше, чем как долбаеб по городу с воздушными шариками таскаться. Тем более идти туда, в Rainbow, в таком виде – ну его нахуй. Нервные клетки не восстанавливаются. Выбитые зубы тоже. Убрав резиновые изделия обратно в мешочек, Юра приступил к дальнейшей части плана. Не рискнув отвлекать Беса, он покорно ждал, наблюдая, как тот перебрал из, наверное, 20-ти пачек пластилина только белые и красные брусочки. Закончив, Мавр довольно обратился к коллеге: - Тебе и одной хватит, - и придвинул ему коробок спичек. - Хватит для… - Просто жги их и растирай ладони. - Огнем?! - Да ты че такой ебанутый то? – Маврин опять покатился со смеху, - серой бля! Ну, или золой… Я не знаю, как это назвать! - И нахера? - Главное, чтоб руки были черные. - И нахера? - Вернее, только ладони. И их сразу видно быть не должно. - И нахера? - Да что ты блять заладил, как попугай-имбицил: «нахера» да «нахера»? Сиди и работай! - Ну… Ладно… - Шнелля шнелля! Арбайтен! - Да ферштейн я, ферштейн. Уже жгу… Пока все занимались упорным трудом, в куртке беса запищал телефон. - Что это? – как-то испуганно переглянулся Юрец. - Не ссы. Смс-ка, - Маврик был настолько увлечен, что даже язык высунул и глаза прищурил. Акцент кстати тоже поменялся. А вы попробуйте поговорить с высунутым языком, хули. - Что-то всего лишь смс-ка, а я уже струхнул… - Гы-ы, струхнул. Смешное слово, - изрек Мавр, и в его голосе прозвучала легкая гопо-нотка, но потом, вернувшись из транса, добавил уже более вменяемо, - иди, посмотри, что там. - А че я?! - Ну, я занят! - А вот я тоже! И к тому же, - Алексис продемонстрировал черные ладошки, - я грязненький. - Да бля-я, ну, мама-а… - Маврин покорно поднял себя и пошел к куртке, - все сам, все сам.… После, удостоверившись, что оповещение было вообще ни о чем, легенда российского хэви-метала принялся покрывать все вокруг очередью трех, а иногда и четырехэтажного мата. Спокойно, размеренно, четко, ясно, с расстановкой, тщательно проговаривая сложные слова по слогам, даже с какой-то нежностью и (нет, не любовью. Вы ебанулись такое с любовью говорить?!) умиротворением. От каждого такого лексического оборота у Алексеева, послыхавшего на своем веку немало, волосы на жопе дыбом вставали. А монолог Маврина тем временем продолжался. Меланхолично и уравновешенно. При этом он абсолютно сосредоточенно завершал лепку большого белого шарика. По окончании одностороннего диалога, совпавшего с окончанием механической работы, он поднял глаза на товарища, хлопнул в ладоши и улыбнулся: это вроде как означало, что Бес вновь вернулся в реальный мир. Правда, через пару секунд, когда начали возвращаться и все реальные чувства, улыбка с лица как-то растерялась. Он наклонил голову набок и констатировал: - Ох еба, серой воняет! - Это да, - не стал спорить Алексеев. - Кхе-кхе-кхе… - Слушай, я пойду, покурю, заодно воздуха глотну, чутка, - Юрец поднялся с дивана, - так пойдет? – он продемонстрировал ладони. - Ну… Я б еще полкоробка подкинул для концентрации. - Ладно. Но сейчас перекур. Ты идешь? - Не-а. - Ладно. - Дверь открытой оставь, пусть проветрится. - Ла-а-дно-оу. С этими словами один гитарист вышел, а другой принялся катать похожий пластилиновый шарик, но уже красного цвета.