Немой

Бакуго стоял возле палаты, где в данный момент находится Мидория, но не смотря на его рвение — находиться при самой операции ему не разрешили. Главный врач, не обращая внимания на смертельную ситуацию с риском быть убитым блондином, уперся бараном и старался всеми силами его не пускать. Альфа то и дело ходил туда-сюда с дерганным видом. Киришима, что сидел на стуле у стены для ожиданий, смотрел на Кацуки с опаской: ему предоставлялось много раз видеть, как его горе-друг вспыхивал без причины и то это было не менее опасно, но если гнев происходил по какому-либо, хоть не значительному, поводу, то это бомба замедленных пиздюлей, еще и вселенского масштаба. Эйджиро нервно дергается, когда Бакуго приземляется рядом с ним. Впервые он видит его таким напряженным. — Ты нормально? — рыжий аккуратно покосился на блондина, тот зыркнул на него, в ответ тяжело выдыхая через нос. «Ну да, все нормально, просто звездечески как круто» — именно так Кацуки мог сейчас описать свое состояние. Впервые за много лет у него из-за кого-то такой всплеск смешанных эмоций. — А по мне не видно? — нельзя сказать, что Киришима, мягко говоря, удивлялся новой стороне Бакуго, но все же не понимал его до конца. После появления Мидории блондин значительно изменился и это настораживало до стояка волос дыбом. Конечно, Эйджиро знал, что его когда-то непробиваемый и вечно холодный дружбан бесповоротно по уши влюбится, от чего в данную секунду едва не разъедает несчастную стену своим прожигающим взглядом и ее даже жалко становится. Операция довольно серьезная и может повести за собой неизменяемый исход, в котором, по логике, виноват Кацуки. Ведь это он подписал соглашение, при этом прикинувшись парнем немого человека, который лежал в коме и не мог даже знать, что это все происходит против его воли; Зная о побочных явлениях, все равно решился, даже не задумываясь о мнении самого Изуку; самый главный пиздец в том, что Бакуго все это понял только тогда, когда операция уже началась. При всем желании его не пустят, да и не факт, что он вытянет такое отвратительное зрелище без рвотных последствий или на худой конец обморока. Нет, блондин не боялся крови, просто, когда в чьем-то теле копаются с сопровождением характерных звуков тут и самого небрезгливого вывернет. Альфа судорожно потирал руки, что значительно потели, хотя сам обладатель старался быть спокойнее гребанного удава, что естественно получалось не очень. Такое чувство для Кацуки в новинку, поэтому нервы подкашивались еще и из-за этого. Парни просидели так несколько часов, потому, когда им объясняли, что такие процедуры обычно длятся долго, Бакуго и не думал уходить. Хирурги вышли из палаты, смеясь над каким-то рассказом одного из врачей, но насколько Киришима и Кацуки помнят — у них там, как бы, серьезная работа, что похоже не мешает быть на позитиве. Такое настроение хирургического коллектива не на шутку взбудоражило кровь в жилах блондина, повлекшая за собой новый приступ гнева. Бакуго старался не убивать, по крайней мере взглядом, что выходило плохо. Именно для этого он прихватил Эйджиро с собой, дабы никого не закатать в асфальт, а потом делать вид, что это несчастный случай. Рыжий, для блага докторов, крепко вцепился в Кацуки, пока тот выяснял отношения с главным врачом на расстоянии. Сам же докторишка прятался за охраной, выслушивая проклятия в свой адрес и попутно извинения от Киришимы. Альфам все же разрешили посетить палату омеги, в которую блондин влетел за секунду после данного добра. Изуку лежал в кровати с ужасным бледным видом, губы синие как у трупа, вокруг его шеи были обмотаны бинты и такая картина заставила парней почувствовать мурашки по спине. Зашедшая чуть позже медсестра, ставя капельницу, объясняла, что Мидория возможно придет в себя лишь завтра, но это зависит от того, как долго будет действовать наркоз. Внимательно впитав все слова девушки, Кацуки подметил, что нужно будет заехать к веснушчатому еще раз, хотя он и так будет показываться в этой клинике как можно чаще, чего ее работники меньше всего хотели. В основном, об этом мечтали альфы и некоторые беты, а вот омегам вполне было пофиг — они не особо смотрели, что он орет и что тот еще злюка, а скорее их глазки падали на его внешность и на очевидное хорошее состояние в смысле денег. — А ты волновался. Все же хорошо, — хлопнув друга по плечу, Киришима широко улыбнулся, на что Бакуго цыкнул. — Я вовсе не волновался, — сухой и странный тон вышел из уст блондина и Эйджиро откровенно старался после этого не захохотать, до чего же это было не похоже на его взрывного товарища. Взгляд перекатился на умиротворенное веснушчатое личико, рыжий не мог не расплыться в еще большей улыбке. Он был так рад за Кацуки. Неужели этот день настал и ему теперь не придется вытаскивать его с отелей и другой хрени со словами:"Как же ты меня… Со своими гулянками». Брови начинали ползти к переносице от мысли, что Бакуго в скором будущем засунет свой зад в другого рода проблемы, вынуждая волноваться. То проникновение безусловно не осталось проигнорированным и, как Кацуки и сказал: найдет этих выродков и поотрывает головы к херам. Поиски начались незамедлительно и у блондина едва кулаки до костей не чесались от предвкушения на них чьих-то зубов. Глаза горели в ожидании, как он со всей своей природной жестокостью будет избивать выродков, которые посмели не только забраться к нему в дом уже не единожды, но еще в добавок посмели притронуться к его комочку под званием «моё». И вообще, неужели эти два глиста взаправду хотели завалить такого крупного альфу как Бакуго? В таком случае, у Кацуки для них плохой диагноз и когда он найдет их, то расскажет и покажет как его лечить со всеми подробностями и в деталях. *** Яркий свет, проходивший через окно немного слепил даже сквозь веки, что заставляло хмуриться и перевалиться на другой бок, но подключенные к телу разные провода кардиомонитора и капельницы мешали этому. Мидория чуть щурясь, приоткрыл глаз. От белых стен все плыло, а из-за запаха врачебной химии во рту был кислый привкус. Парень мельком огляделся, сразу отмечая, что находится в больничной палате. В теле была ужасная слабость, от чего омега просто обратно попытался заснуть, не обращая внимания на уже порядком затекшую спину и неудобство из-за проводов и пикания со стороны. Заснуть так и не вышло, поэтому пришлось лежать и ждать, пока хотя бы врач не придет, что случилось позже, чем дверь открыл совершенно не больничный пингвин. Зеленые глаза метнулись в сторону входа, где показалась знакомая фигура. Мозг быстро воспроизвел последние события, перед тем, как Изуку потерял сознание. Бакуго подошел к койке, не садясь, просто оценивая состояние веснушчатого. — Ты… — альфа не умел задавать подобные вопросы — да он ни разу не за кого не волновался, какие уж тут вопросы — поэтому и спросил в своей привычной манере, — Норм? — кудрявый не мог ответить и блондин мысленно дал себе пинка: нужно быть максимально мягким, но стоило Кацуки начать говорить, как его язык выдавал совершенно другое. Извиняться он так же не умел, в принципе, и не собирался, хотя стоило, — Я пришел предупредить, что все оплачено и тебе не нужно париться насчет лечения, — потирая шею и отводя взгляд, Бакуго чувствовал себя просто жесть как странно. Впервые в жизни он перед кем-то отчитывается, даже перед матерью никогда так себя не вел, а тут вот так вот. Мидория в ту же секунду округлил глаза, а-ля «я не в бесплатной клинике?». «Оплачено? Сколько?» — кучерявый едва не подорвался с кровати, но боль не позволила этому случиться, от чего послышалось лишь шипение. Альфа непонимающе глянул на паренька, а тот так и лежал с широко раскрытыми веками, пытаясь донести свой вопрос до блондина взглядом, ну на худой конец — по воздуху. Веснушчатому было все равно на свое состояние, больше его волновала цена, которую дали за реабилитацию. Судя по приборам, которыми напичкано все тело омеги — больничка вполне-таки приличная и это Мидория заметил только сейчас. Что еще сильнее ввело его в заблуждение, так это дискомфорт в горле и неудобно намотанная повязка. Секунду соображая для чего ему перемотали шею, омега так и не смог выдвинуть подходящих гипотез, опять уставившись на Кацуки, слегка касаясь пальцами бинтов. — Насчет этого, — как ни странно, Бакуго понял Изуку, видя как последний просто в недоумении от происходящего, всем своим видом показывая, что теряется в пространстве здравого мышления, — Тебе сделали операцию, на которую ты так рвался накопить, — зрачки зеленой радужки сузились и Мидория застыл, смотря куда-то сквозь альфу. Наблюдая за реакцией кудрявого, блондин быстро включил режим «плохой и злой я», осознавая, что вообще не стоило конопатому об этом говорить и быстро нужно начать отнекиваться, — И не смей думать о всякой хрени. Я сделал это, потому что ты из-за меня оказался в подобном дерьме. Потом еще подашь на меня в суд, за, якобы, не оплаченный моральный и физический ущерб, — кучерявый, читая по его лицу, окончательно «офигел». Нет, ну Изуку конечно все ожидал услышать. Выразить свой сознательный обморок веснушчатый не смог ни мимикой, ничем другим и подавно. Насколько кучерявый себя знает, он даже после изнасилования не пойдет в полицию и вся причина в том, что он в прямом смысле ходячий пугливый комок, что никогда ни на кого не жаловался. Ко всему прочему, Бакуго вины тут нет. Он наоборот спас его уже только тем, что принес в больницу. Омега забегал по помещению глазами, а после показал блондину, чтобы тот дал ему что-нибудь, на чем можно писать. Альфа недолго думая, протянул Изуку свой телефон, любуясь как пальцы Мидории медленно, но уверенно что-то печатают на клавиатуре. После пары минут строчилки, кудрявый вернул гаджет владельцу, немного неловко поглядывая на него. «Спасибо, Бакуго» — Кацуки приятно удивился, но все же недоумевал: он так долго писал два слова? Хотя его руки сейчас не в самом лучшем состоянии, так что все вполне ясно. Взгляд перекатился на веснушчатого, который ждал ответной реакции, но блондин просто не знал, что ему стоит делать, однако внутри стало так тепло. Бакуго не был нежным или что-то в этом роде, не понимал как это вообще работает, да и не особо стремился узнать, ему откровенно даже были противны подобные отношения, а чувства так вообще. До того момента, как его машина едва не переехала совершенно неприметного омегу и тогда-то и началось полное мясо в его голове. *** — Ну чё там с поисками? Я заколебался ждать, — Кацуки смотрел на Эйджиро, что уже неоднократно в течении месяца слышал эти слова. Тот просто тяжело вздохнул, намекая на то, что результаты не изменились. Блондин помрачнел, пыхтя и злобно, вперемешку с раздражением, перебирая какие-то документы, которые хотелось порвать и выбросить к чертям собачьим. Мидорию после выписки из больницы Бакуго забрал обратно к себе «на работу», не смотря на отмашки омеги, мол «Не перечить мне, креветка». Изуку хоть и побаивался, что все может повториться, но альфа нанял и приставил к веснушчатому охрану в лице какого-то странного парня, гарантируя, что все будет просто зашибись. Ну, а что, аргумент-то весомый, чего уж не поддаться на столь твердое утверждение. Но даже так конопатый продолжил свою задачу, поставленную с самого начала: работа домработником с хорошим заработком. Их с Кацуки отношения не продвинулись дальше чем «хозяин дома, он же работодатель и работник». Мидория готовил, убирал и делал другие дела, характерные омегам, так же встречал блондина. Не, ну эта часть альфе очень даже нравилась: когда он, уставший заваливается домой — его встречает приятная атмосфера и милое существо. Ему до одури хотелось зайти дальше, но мозг кратко намекал, что так он только все испортит. Изуку стал причиной того, что Бакуго появляется в доме, который был куплен чтобы в нем жили, а не для того, чтобы стоять и пылиться. Холодные комнаты заполнились приятным ароматом омеги от того, что веснушчатый ежедневно убирался в них. Кацуки больше не ел какую-то хрень на заказ из разряда «ну главное не травануться», у него же теперь личный повар, что вполне-таки прекрасно готовил. Все было просто обалденно до того, как на почту Бакуго не начали поступать письма с угрозами, что предыдущее происшествие было лишь разогревом и в следующий раз они обещают сделать намного хуже. Это касалось именно Изуку. То описание того, что эти подонки будут делать с беззащитным кудрявым пареньком вызвали у альфы удар злости куда-то в затылок, распространяясь по всему телу. Да он их просто напросто размажет по стенке. Пускай бронируют место на кладбище, оно им, «ох» как пригодится и возможно очень скоро. Взволнованный Мидория уставился на Кацуки, что в порыве эмоций ударил кулаком по столу, от чего первый аж поварешку выронил. Бакуго всегда, если удавалось работать вне офиса, сидел на кухне по нескольким причинам: здесь, если что, можно чего перекусить и далеко идти не надо, ну и, конечно, из-за кудрявого, что постоянно ошивался именно в этой области дома, от чего уже каждая ложка пахла им. Кучерявый, хоть и немой, но не глухой и такой громкий удар привел его к едва ли не к микроинфаркту. Парни уставились друг на друга. Блондин выдохнул и наклонившись, подобрал поварешку, протянув ее Изуку, что быстро принял ту, и сразу отвернулся обратно к ноутбуку, делая вид будто ничего и не было.