Очки-сердечки

На следующий день Арсений, судорожно оглядываясь и нервно одёргивая низ своего пиджака, зашёл в аудиторию. Антон, чудом пришедший аж за пятнадцать минут до звонка, поймал его потерянный взгляд и ехидно усмехнулся, подпирая подбородок рукой и готовясь наблюдать представление. Арсений в ответ нахмурился и вздёрнул голову. Уверенности это ему, однако, не прибавило. — Так это он? — обернулся Дима, прерывая разговор с одноклассником и с интересом поправляя очки, с ног до головы разглядывая новичка изучающим взглядом. У него всегда была какая-то волшебная суперспособность по одному внешнему виду определять, кто и что из себя представляет. Антон, искренне считающий, что с человеком нужно пройти огонь и воду, этому не очень верил, но факт оставался фактом — в своих предположениях Позов никогда не ошибался. — Кто? — вклинился Пашка Добровольский, президент школы и создатель местного КВН-клуба. — Новенький, — Антон вальяжно откинулся на спинку стула. — Посмотрим, как он справится. Паша непонимающе хлопнул одноклассника по плечу: — Что с тобой, Тох? Ты какой-то... — Какой? — перебил Антон, хмурясь. Он второй день пребывал в странном состоянии, когда настроение шалит, как расшатанная стрелка метронома. Вроде всё хорошо, но стоит увидеть новоиспечённого одноклассника, ни о чём другом размышлять не получается. Антон впервые в жизни чувствовал себя заложником другого человека и это ему совершенно не нравилось. — Да они соседи по лестничной площадке и вчера благополучно сцепились из-за какой-то ерунды, — объяснил Дима, улыбаясь кончиками губ. Антон, хоть ты тресни, не мог понять причину его безудержного двухдневного веселья. Одно было ясно: друга уж очень занимали их с Поповым тупые отношения. — Вот оно что, — протянул Добровольский, поглядывая на парня из-за Димкиного плеча и подмечая очевидное: — он сильно растерян. Арсений выглядел не лучшим образом и всё ещё не источал шквал уверенности от слова совсем. Переминаясь с ноги на ногу, он сделал несколько шагов вперёд и неуверенно улыбнулся подошедшей Оксане. С минуту они разговаривали, а потом одноклассница всплеснула руками и, схватив Арсения за запястье, потянула за собой. — Здорово, что теперь ты будешь учиться с нами! — воскликнула она, и Попов расплылся в широкой добродушной улыбке. Антон цокнул и покачал головой. Он-то знает, что расслабляться не стоит: в их школе, к сожалению, не все такие милые и приветливые, готовые, как Оксана Фролова, протянуть руку помощи. Её и ту положение обязывало — староста класса это вам не хухры-мухры. Усевшись по совету за свободную парту в конце первого ряда, Арсений достал телефон и принялся копаться в нём с таким видом, будто переписывается с самим президентом. Антон закатил глаза. — Да ты сильно на него взъелся, — внимательный Паша раздражающе щёлкал ручкой, вглядываясь в лицо товарища и ехидно щуря глаза с короткими ресницами. — Он меня бесит, — вздохнул Антон, исподтишка поглядывая, как к Арсению ручейком стекаются одноклассники, в основном, конечно, девчонки, и пытают его вопросами о жизни в закрытом городе и причинах переезда. А тот и рад купаться во внимании, улыбаясь как дурак и стараясь отвечать всем и каждому, боясь ненароком кого-то обделить или обидеть. — Он симпатичный, — как бы между делом вставил Дима, пожимая плечами. Антон отчего-то безумно разозлился: — А ты, я смотрю, разбираешься в этом деле. Друг удивлённо моргнул, приподнимая руки в примирительном жесте: — Да ладно тебе, Шаст, это просто констатация факта. Антон демонстративно отвернулся и уткнулся глазами в свою тетрадь, принимаясь рисовать на полях непонятные каракули и кусать нижнюю губу. Да что с ним такое, в самом деле? Заболевает, что ли? Голову застудил? Предупреждали же: не надо было шапкой в последние дни пренебрегать! Со стороны раздался смех проклятого новичка, и Антон впервые пожалел, что не родился глухим.

***

А ещё слепым, чтобы не видеть чёртового Попова из любого конца кабинета, волей-неволей ловя краем глаза его мельтешивший силуэт. Даже Димка с Пашей в итоге не выдержали и подошли познакомиться и поздравить с переездом, находя точку соприкосновения в паршивой погоде и обсуждении какие-то абстрактные вещи. Антон же пассивно сидел в сторонке, сложив руки на груди и краем уха ловя их задушевный треп. Аж противно, блин... К концу дня Попов, по всей видимости прикладывая все усилия, показывал себя только с наилучшей стороны: дружелюбный и смешливый, он быстро приглянулся компании местных «крутых парней», и те, будто делая одолжение, пригласили его на планируемую в субботу вписку. Арсений, как последний дебил, естественно, согласился. Антону в фэйспалме захотелось ударить по лбу не только себя, но и его, такого наивного и бестолкового. Высиживая с самым постным лицом, которое только можно придумать, Антон водил пальцем по парте, страдая от одиночества и размышляя о событиях последних дней, когда к нему подлетел взбудораженный Димка. Плюхнувшись на соседний стул, друг шумно выдохнул и уставился в глаза, будто что-то выжидая. — Что? — спросил Антон, складывая руки на груди. — Ничего, — передразнил его Поз, и они замолчали: Антон ждал, что сейчас Димка выдаст херню, которая ему совершенно точно не понравится, пока сам Димка раздумывал о чём-то, понятном только ему. — Ты что-то хотел? — отводя глаза, Антон не выдержал первым и нервно передёрнул плечами. Комок обиды змеей сплёлся в груди и коварно шипел, напоминая о себе. Антон, вопреки здравому смыслу, чувствовал себя каким-то преданным и брошенным. Ладно Пашка — они никогда не были прямо друзьями-друзьями, но Димка как подошёл к Попову, так и не отходил от него всю обеденную перемену... — Ты обиделся, что ли? — лучший друг подвинул стул ближе и померил озадаченным взглядом, искренне не понимая, когда успел провиниться. — С чего бы? — слукавил Антон, отворачиваясь. — Ну ладно. — Позов легко отказался от выяснения каких-либо отношений и личного знакомства с тараканами в голове друга. — Я тут с твоим Поповым поговорил. — Он не мой! — Как скажешь, — отмахнулся тот, — так вот: он классный пацан! Серьёзно тебе говорю. В жизни не скажешь, что из захолустья приехал. Ещё и смешной. Паша его даже в КВН позвал, прикинь? — Безумно рад за него, — пробормотал Антон, морщась и вспоминая, как сам когда-то выступал на сцене, предварительно миновав блядский кастинг, который, несмотря на скромный формат их школьного юмористического клуба, пройти оказалось ой как непросто: Добровольский оказался той ещё занозой в заднице и моделировал на сцене самые разные ситуации, в которые может попасть либо полный дурак, либо отбитый на голову человек. Антон тогда знатно прикурил, не задержавшись по итогу в КВН больше, чем на три месяца. Причин на то было несколько, начиная от плотной загруженности и заканчивая банальной неохотой торчать на репетициях до девяти вечера. Арсения зато вон сразу пригласили, и никаких кастингов не надо... — Я думаю, зря вы поругались, — покачал головой Дима, — Арс, конечно, со своими закидонами, но явно не такой плохой, как ты думаешь. Задетый, Антон был неумолим: — Ты не знаешь, что я думаю! — выпалил он, на периферии с неприязнью понимая, что боковым зрением опять смотрит на Арсения. Тот мило общался с Серёжей Матвиенко: предводителем «крутых парней», с которыми Антон принципиально не дружил. Врагами они не были, но и приветливыми взглядами как минимум не обменивались. Просто старались по возможности не пересекаться, игнорируя существование друг друга. Антона не устраивал образ жизни Матвиенко с товарищами, а тех, в свою очередь, задевала абстрагированность Шастуна от их несомненно важных персон. Так и существовали в одном пространстве, но в разных мирах. Димка осуждающе цокнул, словно нелюбовь Антона к Арсению худшее, что можно чувствовать на этом грешном свете. — Не знаю, Тох, но мне Арс понравился. А ещё он сказал, что на следующей неделе хочет устроить вечеринку в честь переезда у себя дома. Приглашён весь класс. Ты пойдёшь? Дима поёжился, когда Антон посмотрел на него, как на идиота. — А сам-то как думаешь? — Нет? — Правильно думаешь.

***

Антон в жизни не предполагал, что можно так долго копаться с обычным, вроде даже исправным замком. Входная дверь только захлопнулась, когда он услышал, как этажами выше кто-то отчаянно гремит ключами и без устали матерится на все лады. Первая и единственная догадка посетила голову в эту же минуту. Хмыкнув, Антон двинулся к лифту. Пренебрегая спортом, основная физическая нагрузка в жизни Антона Шастуна заключалась в преодолении четырёх этажей, но сегодня он отказался и от этого минимума. Оказавшись на своём этаже, Антон нисколько не удивился, обнаружив у соседней двери копающегося в замке Арсения, раздражённо пыхтящего себе под нос. — Помочь? — как бы между делом поинтересовался Антон, вставляя ключи и зная, какой ответ услышит. Арсений зыркнул волком и отвернулся. — Обойдусь... — Ну и обходись, — пожал плечами он, дёргая ручку, — вечеринка, значит? Решил выебнуться? На мгновение прекратив свои махинации, Арсений зло вытащил ключ из замка и гневно уставился на замершего в дверях Антона, которому показалось, что одноклассник сейчас его просто-напросто сожрёт. Или на крайняк запустит своим рюкзаком. — Я хочу найти нормальных друзей, — на удивление спокойно ответил тот, — поэтому Серёга предложил устроить вечеринку, чтобы со всеми нормально познакомиться. — Серёга ещё не такое предложит, — фыркнул Антон. Арсений непонимающе прищурился. — Если хочешь нормальных друзей, он последний, кто способен тебе это дать. — И с кем мне дружить? С тобой, что ли? — скептически спросил Попов, перебрасывая лямку рюкзака на другое плечо и перенося вес с ноги на ногу. Антон неопределённо мотнул головой, объясняя: — Я, если ты не забыл, тоже несколько лет назад переехал. Дружу только с Димкой и ничего, не умер. — Я так не хочу! — Арсений с размаху сунул ключ в замок и закрутил с удвоенным усердием. — Я хочу много друзей. И тебе, если хочешь знать, тоже не помешало бы расширять горизонты... поэтому в следующую субботу можешь прийти. Только обретший надежду на более-менее нормальное общение с новым чудаковатым одноклассником и так же быстро её потерявший, Антон скрипнул зубами и прошёл домой, на ходу бросив злое и пародийное: — Обойдусь. Арсений ещё какое-то время смотрел на захлопнувшуюся дверь, а потом вздохнул и легко разобрался с поддавшимся замком, думая, за что он у себя такой дурачок.