Чем дальше в ад, тем жирнее эмпузы

*** На следующий день, ранним утром, после долгих попыток поспать ещё пять минуточек (ну, им же ко второй), Саня с Нимом наперевес приехали в особняк за непонятно чем, очень, по уверению Вергилия, нужным для дела. — Я ссать хочу, — заявил Ним, смотря на вход в Лимбо. — Там это сделать точно не выйдет. — Видишь замечательные кустики, — подмигнув Ниму, Саня указал на «зелёную ограду», — пойдём-ка рассмотрим их поближе, а то там это сделать действительно не выйдет. Осматривая кустики поближе, Саня задался крайне насущным вопросом: «а есть ли дома хлеб», чем поспешил озадачить и Нима тоже. Но так и не придя к решению данной проблемы, парням пришлось отправиться в Лимбо. Особняк выглядел как прекрасно-разноцветные руины, что Саню очень впечатлило, ведь обычно руины на вид серые и скучные, даже если скрывают в себе что-то удивительное. Ним ходил чуть ли не с открытым ртом, постоянно что-то трогая, по мнению Сани, намереваясь «смародёрить». На все косые взгляды парень отвечал, что это у него «чисто историковский интерес, как говорится, пьём булочки, едим чай и никакого мародёрства, вот кстати элемент барокко…». Саня ему не верил. Вообще ни разу. Это был классицизм. — Смотри какие шикарные обои! Я в своей коробке потом такие же поклею, — тыкал он в стену, а потом поднял глаза и увидел картину, — Ебись оно через василиска, я хочу такую! — Ним, ты её не утащишь. — Я помру, но утащу! — гордо заявил он, отковыривая полотно от рамы. — А, ну, в таком виде может и утащишь, — видя аккуратненький свёрток, который Ним привязал к поясу шнурком от кед, согласился Саня. Проходя по коридорам некогда роскошного дома, то и дело приходилось сталкиваться с уродищами, но те, в отличии от Охотника, больших проблем не доставляли и убивались за пару минут совместными усилиями. Саня чувствовал себя в таких условиях очень естественно, как в родной шараге. Ним плёлся позади, подумывая прихватить с собой ещё какой-нибудь антиквариат. Последний «сложнейший выбор», принятие которого было гордо свалено на плечи Сане, стоял между перьевой ручкой и рамкой для фотографий. — Эй, Ним, тут, кажись тупик, — Саня оказался в просторной, но заваленной каким-то мусором (это мебель, наверное, когда-то была) комнате, в которой, помимо картины, ничего примечательного не находилось. — А? Устроим пикник? — выпал из какого-то шкафа в коридоре вместе с грудой старого тряпья немного ошарашенный Ним. — Тупик, говорю! — Кто тупит? — копаясь в камзолах и панталонах, переспросил он. Саня решил не вдаваться в подробные объяснения того, кто тут тупит, и оставить это дело, разумно рассудив потратить время на изучение комнаты. — О, Сань, тут тупик, — заметил Ним, войдя в комнату в каком-то красном парчовом плаще. — А, кстати, держи, не мёрзни, — протянул он Сане такой же белый плащ. — Спасибо, — немного смущённо поблагодарил Нима Саня. Парни внимательно осматривали комнату на предмет тайных проходов. — Прямо как тогда на квесте…— ностальгически протянул Ним. — Да, только теперь нам никто циферки не подскажет, и колеса нет, чтоб вращать… — Подожди, Сань, мы были знакомы? — Получается, да. Но почему я не помню этого? — Ладно, потом поразмыслим, — серьёзно сказал Ним. — Итак, напряжём последние клетки мозга. Что мы имеем сейчас: картину, раму картины и, по сути, ничего более. Что мы ещё не изучили? Правильно: картину и раму картины. На картине был изображён какой-то обыкновеннейший мужик лет тридцати-сорока, лицо которого было удивительнейшим образом смазано, что странно. — Меня эта красная хрень напрягает, — указав на непонятный красный круг на нижней части рамы, сообщил Саня. — Значит её нужно тыкнуть! После тычка на красную хрень, рука Нима оказалась оплетена красно-чёрной лозой, которая охватила его полностью, а после с красным сиянием исчезла. Зато за спиной у парня появился бумеранг. — Ты и так половину дома унёс, а тут ещё и бумеранг выдали! Гляди радикулит не заработай, искатель сокровищ. — САНЯ, СЗАДИ! — по привычке шмаляя в демонов из пистолетов, крикнул Ним. Саня не растерялся и, оттолкнувшись от стены, прыгнул за спину уродищам, мечом распарывая их вдоль. — О, круто, препарируем уродищ! Тащи трубочку — надувать будем, как лягушек! — забыв о демоне за спиной, вещал Ним. — Я ТЕБЯ САМОГО СЕЙЧАС НАДУЮ! ЧУТЬ НЕ ПОМЕР ВЕДЬ! — разделываясь с последним, кричал Саня. — Ну-у… Я не специа-ально! — Ещё раз и в глаз. — В глаз нельзя, мне ещё стрелять… Убийство уродищ удивительным способом расчистило комнату, потому что иного объяснения произошедшим изменениям Саня дать не мог. Справа стала видна какая-то дверь, до середины забаррикадированная мусором и роющимся в нём Нимом. — Смотри-и-и! Это же… — Хлам? — перебил его зеленоволосый. — Вообще-то серёжка золотая… С красными камушками… — промямлил парень и стал энергичнее отшвыривать куски предположительно стола. Расчищенная дверь оказалась естественно заперта. Однако, по сравнению с другими дверями, энергично колотящему по ней Ребеллионом Сане она не поддалась, что было странно. Ковырявшийся со своей серёжкой стрелок отпускал едкие комментарии, за что получил от уставшего мечника порцию наставлений куда их стоит засунуть и призыв к активным действиям. Лениво убрав серёжку в кармашек, парень решил опробовать в действии новое орудие труда, коим (к его, бумеранга, несчастию) являлся бумеранг. Дверь, видимо, устала не меньше Сани, потому что рассыпалась в щепки с первого же удара. Зеленоволосому пришлось потешить гордость Нима и согласиться, что дело в бумеранге. Из комнаты, как крысы с корабля, повалили уродища. Отличный, по мнению Сани, способ проверить истинную силу бумеранга и признать, что дело, всё-таки, было в двери. Рикошетом убив четверых, Ним держал Аквиллу и сиял от гордости ярче, чем начищенные новенькие ботинки Вергилия в свете энергосберегающих ламп. Дело было не в двери. — Ну, что снова собираем клетки мозга? — предложил Саня, входя в просторную спальню. — А есть альтернатива? — смотрясь в разбитую и грязную зеркальную дверцу шкафа, протянул Ним. Саня упал на кровать, подняв облачко пыли, и стал заворожённо осматривать фрески на потолке. Вот, казалось бы, просто спальня, а на потолке фрески! Почувствовав, что кровать прогнулась под весом друга, он похлопал рядом с собой, предлагая прилечь. И Ним прилёг, положив голову на плечо Сани, конечно же, исключительно потому, что покрывало грязное, а он сегодня голову мыл. Никакой голубизны. Навалявшись и насмотревшись вокруг, парням стало скучно просто находиться в мёртвой тишине особняка. Шило в заднице не давало покоя. Еле удержав шатена от порыва проколоть ухо Ребеллионом, Саня сел на край кровати и стал осматриваться повнимательнее. Взгляд зацепил какой-то кусок ткани с рисунком, как у той картины с красной хренью. — Ним, иди сюда. Тебе понравится, я хлам нашёл. — Саня-Саня, это уже некрасиво. — Я серьёзно, посмотри на эту хрень. Тут этот, как его, гроб. Нет, горб… — Герб? — Точно! Ним присел на корточки и чуть не столкнулся головой с Саней. Подумав, если, конечно, подумав, парни схватили кусок ткани с явным желанием рассмотреть поближе. Почувствовалась странная тошнота и головокружение. С глазами по пять копеек Саня и Ним упали в непонятной местности на твёрдую бульварную плитку. Ошарашенно осматриваясь вокруг, они заметили огромную статую и приближающуюся стайку демонов. — Надерём им жопы! — радостно воскликнул Саня, на бегу призывая Ребеллион. Разрубая демонов направо и налево, он не заботился о собственной безопасности, потому что знал, что Ним, обнаруживший в себе необычнайную любовь к дальнему бою, прикроет. Убивать демонов было так правильно и физически естественно, что дарило успокоение, вводя в подобие транса, лишь когда последний рыцарь, отхватив пулю в шлем, упал замертво, Саня вновь вспомнил, чем они тут должны заниматься. — Остаётся только прыгать, — посмотрев вниз с края платформы, сообщил Ним. — Или падать… — Чёрта с два, Вергилий нас насмерть убьёт, если мы умрём. — Ты сам то сказал, что понял? Напряжение, висевшее в воздухе, растворилось. Будто солнце вышло из-за облаков и показалось высокое чистое небо. Саня подошёл к краю платформы и посмотрел вперёд, пытаясь придумать, как хоть до чего-нибудь допрыгнуть. На глаза ему попалось красное пятно на следующей платформе. — Меня вон та красная хрень напрягает, Ним, тыкни в неё. Поправив волосы, Ним приложил все усилия, чтобы увидеть красную хрень, на которую указывал Саня, а потом додуматься, каким это образом он должен в неё тыкнуть. Методом научного подбора, на ум ему пришёл шпионский пистолет с крюком, которого увы поблизости не водилось. От мыслей о крюке по спине пробежало тепло. — Круто! — осматривая Адскую Тягу, восхитился Саня. — Ну, что, как завещал нам Нойзи МС: УСТРОЙ ДЕСТРОЙ, ПОРЯДОК — ЭТО ОТСТОЙ, КРУШИ, ЛОМАЙ, ТРЯСИ БОШКОЮ ПУСТОЙ, — пел Ним, зацепляя соседнюю платформу и перетаскивая её ближе. — ДОПЕЙ, РАЗБЕЙ И НОВУЮ ОТКРЫВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ, — продолжил песню Саня, разбегаясь а-ля Наруто для прыжка. — Саня! — перепуганными глазами Ним смотрел на то, как его друг перелетает пропасть, оставляя позади светло-голубой свет. — Всё в порядке, я живой! — помахал рукой с другой платформы Саня. Помешкав, демон-недоучка тоже сиганул вперёд, навстречу приключениям, но на середине пропасти понял, что начинает падать вниз без даже призрачной надежды на голубой свет позади. — НИ-И-И-ИМ! От страха парень инстинктивно цеплялся за воздух, но это не помогало, и, когда ноги почему-то почувствовали опору, он приложил все силы, чтобы добраться до платформы. Не сумев удержать равновесие после приземления, Ним шмякнулся на брусчатку. — Ним! Ты сделал двойной прыжок! Ним, ты жив! Ним! — радостно орал Саня, обнимая ещё не пришедшего в себя Нима. — Ты знаешь, как я испугался за тебя, придурок! — Всё в порядке, я живой, — прозвучал Ним откуда-то из объятий Сани, а потом высунул руку с бумерангом и убил только что появившегося демона. Остальные демоны не заставили себя ждать и появились толпой. «Видно, тот был разведчик, » — подумал Саня, разрывая объятья, чтобы расчехлить Ребеллион. — В ОЧЕРЕДЬ, СУКИНЫ ДЕТИ! — сквозь шум выстрелов доносился голос так и продолжавшего сидеть на земле стрелка. Прыгать по платформам оказалось не так страшно, как понять, что дальше прыгать некуда: путь преграждала какая-то штуковина, держащая сковывающую статую цепь. — Предлагаю хер-р-рачить. — С предложением согласен, — шутливо-серьёзно кивнул Саня и рубанул со всей дури по железу мечом, как говорится, если что-то не решается мечом, значит плохо решаешь. В глазах потемнело. Вокруг оказалась та же спальня с фресочками без единого намёка на платформы и огромные статуи с цепями. — Это, что, дэвил трип? — В моём случае энджэл трип. — Совместный трип? Интересно, что за препаратики такие незаконные в этой тряпочке, — обнюхивая «тряпочку», интересовался Ним. — Ещё раз хочешь? Хватит, пошли дальше, пожалуйста. Мне хватило. Спустившись по лестнице, парни решили обследовать ту часть особняка, в которую ведёт разломанный и потому парящий в невесомости коридор. Тем более, что с Адской-то Тягой они вообще без проблем по нему пропрыгают. Заметив убегающую женщину, Саня и Ним очень удивились и впали в ступор. Это была не Кэт. Но кто ещё, уродище их дери, может быть здесь, да и тем более, бежать по разломанному коридору в сорочке?! — Это херня нездоровая… — Пошли догоним? — Ага, надо бы понять, что за чертовщина. — Сказал демон. — Саня! Женщина, если она, конечно, действительно была не частью «совместного трипа», привела начинающих охотников назад в центральный зал, который начал рушиться так же как и коридор, выпуская на свет порцию уродищ. Саня оказался отделён от Нима, который, увидев, что пули не причиняют уродищам вреда, серьёзно так паниковал, надеясь только на бумеранг. Аквилла не принёс желаемого результата, лишь разозлив демонов. В конец потеряв надежду, Ним Адской Тягой уцепился за щит одного из них и подтянул его ближе к Сане, чтобы тот доставал мечом. С горем пополам расправившись с новыми противниками, парни поспешили вперёд, потому что там, по словам Сани, появилась такая же дверь, как тогда у картины с мужиком. Оставив Ниму ломать её (ломать её полностью), мечник присел на ступенях парадной лестницы и посмотрел в пустоту Лимбо, которая была чем-то похожа на небо, ведь только в небе можно так парить, не видя земли под ногами и не чувствуя мира вокруг. — Сань, тут хрень синяя — давай в неё ты будешь тыкать, а? Просто, по-моему, красный — это, типа, демоны, а синий — типа, ангелы. — Хм, может быть. Сейчас и проверим. Саня ткнул в синюю хрень на раме картины с какой-то женщиной лет тридцати-сорока, у которой, кстати, лицо не стёрлось. Синяя лиана оплела его руку и растворилась с, естественно, синим сиянием, оставив за спиной огромный топор. — О, круто! Топор всегда нужен, например решать проблемы с надоедливыми соседями, у которых вечный ремонт… — воодушевлённо вещал Ним. — У меня частный дом. — А, правда? — Да, кстати. А ведь правда… Только что вспомнил. — Понимаю, жопа это всё какая-то. Вот вроде бы помню себя, а что со мной было, да хоть три дня назад, сказать не смогу. — Нам надо об этом поразмыслить, но как ты и сказал: «потом». — Батон бы сейчас. — С колбасой. — И с огурчиком. — И с чаёчком. — А чаёчек с мандарином пить. — Или с яблоком. Предаваясь ностальгии, недочеловеки допрыгали до какого-то нового коридора. Здраво рассудив, что дом, оказывается, не так прост, они вошли в просторную залу, наполненную книгами. На полу валялась синяя роза. Решив пока обходить стороной всякие непонятные штуки, валяющиеся на полу, убийцы уродищ стали осматривать стеллажи. Саня, отчётливо видя, как Ним «приватизирует» всё, что не успело прогнить или покрыться плесенью, демонстративно не обращал на это внимания. В конце концов, Ниму оно хоть немножко надо, а тут всё попросту сгниёт, разрушится или истлеет. — Ты где сумку нашёл? — спросил Саня, видя котомку с хламом у демона за спиной. — Ну, там, в этой, в спалке. — Спальне? — Да, там, где лежал гроб-горб, — передразнивал Ним. — Второй раунд трипа? Или может всё-таки не надо? — указывая на розу, спросил ангел. — Надо, Саня, надо. Наклонившись к розе, парни схватили её на счёт «три» и, снова почувствовав головокружение и тошноту, свалились на парящую вокруг статуи платформу. В этот раз красных хреней не было, зато в воздухе парили голубые огоньки, что породило парочку шуток про российскую эстраду. Саня понял, что теперь он пилот нефилим-экспресс эирлайнс, и, сгребя Нима в охапку, как на тарзанке перемахивал через пропасти. — Сань, а знаешь, что будет, если Филипп Киркоров станет батюшкой. — Удиви меня. — Поп-звезда. Допрыгав до последнего куска «дороги», ангел вытащил приобретённый топор и сломал держащую цепь херню. Трип закончился. — Там есть третья цепь, Сань, ставлю жопу, что будет ещё один трип. — Уравниваю ставку. Надеюсь, мы сейчас просто вернёмся без всяких трипов. — Может и без трипов, но не без уродищ! — запуская Аквиллу в толпу демонов, радостно сказал Ним. Саня не менее радостно перехватил топор поудобнее и притянулся поближе к скопищу уродищ. Закончив с этим, парни вышли в коридор. Под ногой у ангела что-то хрустнуло. Оказалось, что это была рамка с семейной фотографией. — О, смотри, это же маленький Мистер Самодовольство. — Блин, у мужика опять лицо сломалось. Голова вновь закружилась. С криком «НУ ЁБ ВАШУ СПАРДУ» Саня с Нимом упали на очередную парящую в ничём конструкцию и устало пошли разбивать крепление последней цепи. Саня проиграл жопу. Выйдя из трипа, парни заметили, что всё вокруг как-то подозрительно затряслось. Побоявшись, что весь особняк развалится нахер, они поспешили к выходу из Лимбо. Приходилось сломя голову нестись чуть ли не по воздуху. — Мы как Леголас в третьей части «Хоббита»! — Сейчас мы будем как Гендальф в первой части «Властелина Колец», если не побежим, глупцы! Саня в обнимку с Нимом перепрыгнул очередной провал, пытаясь припомнить, в какой момент жизни ему приходилось делать что-то подобное. Быстро встав ногой на печать и захреначив туда всё ещё шатающегося Нима, парень зажмурился от яркого света. — Вы как? — увидев состояние ребят, обеспокоилась Кэт. — Жить будут, — фыркнул Вергилий. Саня с неохотой выпустил из объятий пыхтящего от возмущения и требовавшего купить хлеб с колбасой, а также дать объяснения тройного трипа Нима. Особенно стрелок возмущался о колбасе, которую Вергилий категорически отказывался покупать. Саня вступил в спор, аргументированно доказывая преимущества наличия колбасы над её отсутствием. Дело дошло до того, что Кэт пришлось разгонять спорящих гудком машины. *** Пока Саня любовно нарезал на бутерброды честно отвоёванную колбасу, Ним чистил мандаринчики, а Кэт разливала чай, Вергилий сидел возле своих компьютеров и презрительно поглядывал на остальных. — Тот, кто желает, но не действует — плодит чуму, — как будто в никуда процитировал Ним. — Уильям Блейк? — уточнил Саня, на что получил утвердительный кивок, — Откуда я его вообще знаю? — Не знаю. — А кто это? — поинтересовалась Кэт. Саня с Нимом переглянулись, не зная, что ответить, потому что они помнили лишь то, что они его помнят. — Ну, писатель, наверное, — ответил Саня, за что получил ещё один презрительный взгляд из другой части комнаты. — При всём уважении, Вергилий, от твоих взглядов еда тухнет! Либо иди сюда и ешь вместе со всеми, как нормальный человек, либо не мешай, пожалуйста. — Я не человек, — с расстановкой напомнил сын Спарды, — и вы тоже. — И, что, теперь есть нельзя?! — возмутился Ним. — Предлагаю тебе демонстративно его игнорировать, — похлопав Нима по плечу, предложил Саня. — Ангельски прекрасное предложение. — Божественная комедия, — видя ехидные лица полулюдей, вставила свои пять копеек Кэт. Саня и Ним почувствовали какую-то неуловимо-необъяснимую ироничность. *** Саня, заручившись тем, что после сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать, забрался наверх двухэтажной кровати, напоминавшей скрипом своих пружин солдатские койки в казармах. Ним послеобеденному сну не поддавался. Он был занят важным делом — в тёмном углу (раздобытом при помощи выкручивания лампочек) разбирал свои «находки». Среди них, помимо прочего хлама, имелось полное собрание сочинений Драйзера, три пьесы Шекспира, «Фауст» Гёте и бульварный романчик. Все приобретённые сокровища Ним как следует распрятал по отсекам сумки и карманам камзола, с наличием которого Вергилий уже смирился. Лишь в последнюю очередь вспомнив про серёжку. — Пс, Кэт, у тебя есть иголка? — Нет, а тебе зачем? — Да, так… Э, дырку на кеде зашить. — Я поищу, тут точно должны были быть швейные принадлежности. — Спасибо, — сказал Ним вслед уходящей девушке. Получив от Кэт швейный набор, Ним удалился в туалет и перед зеркалом старательно прицеливался себе в ухо. После ободрительного «Ну, с Сатаной» (он же теперь демон как-никак), парень воткнул иголку в намеченное место и даже удивился отсутствию боли. Подёргав торчащую иголку, Ним удостоверился, что ухо проколото, и выдохнул с облегчением. Промыл прокол предварительно скомунизженным хлоргексидином, сполоснул им серёжку и вставил свою драгоценность в ухо. Самолюбование прервал стук в дверь. Пересравшись от испуга, Ним стал судорожно избавляться от улик, а именно засунул иголку в игольницу, убрал игольницу в швейный набор, убрал швейный набор за пазуху, сунул хлоргексигин в карман, прикрыл ухо прядью волос и с вороватой улыбочкой открыл дверь. Вергилий предположил, что тут творились какие-то грязные делишки, на что получил ответ, что только такие и творят в туалете. Распрощавшись с незваным гостем, Ним поспешил в свой тёмный угол, пока никто ничего не узнал. Добравшись до укромного места, парень решил всё-таки ради приличия зашить свой многострадальный кед, а заодно и штаны, а заодно и камзол, а заодно и сумку подлатать, а заодно и санины носки… Таким образом, к вечеру всё, что могло быть зашито, было зашито, а всё, что не могло, тихо радовалось в сторонке, потому что предложение зашить царапину на руке Кэт начинало понемногу пугать. Слава Сатане, что с выключением света, Ним тоже «выключился». *** Всё следующее утро Вергилий ходил с очень сложным лицом. Никто не осмеливался подходить к нему. С наступлением дня ситуация не изменилась. Саня прибился к Ниму в тёмный угол. Читали «Фауста» до самого ужина. Ужинать перехотелось, когда на горизонте замаячила постная морда Вергилия. Кэт присоединилась к рыцарям тёмного угла. Парням пришлось вкратце пересказывать ей пропущенный сюжет. Спали все втроём в том же углу, накидав стащенных с коек матрасов. Дважды просыпались в холодном поту от хлопанья дверей туалета. *** Новое утро началось не с кофе, а с презрительного вергильего взгляда и тройного крика в унисон. — Изыйди, нечисть! — сложив из пальцев крест, произнёс Саня из объятий Кэт под монотонное чтение молитв Нимом, находившемся там же. Вергилий в ответ только осуждающе помотал головой, продолжив не исходить. — Что тебе нужно? — спросила Кэт, всё ещё прижимая к себе Саню и Нима как курица цыплят. — За неимением Данте, они должны убить суккубшу. — О, горячие суккубочки — это по нашей части, — воодушевился Ним. — Можете даже не начинать радоваться. — Это почему? — возмутился Саня. — Вас ждёт только разочарование.