Рассвет только для двоих

- Блин, Миша.. Чего ты кричишь? - поморщился Руслан от слишком громкой реакции Миши на его появление. Всё таки вчерашняя пьянка напоминала о себе, отзываясь гулом в голове - Прости, прости. Чего ты в такую рань пришёл? - Миша уступил дорогу покачивающимуся и держащемуся за голову другу, пропуская его в номер - Надеюсь вы не забыли, зачем мы вообще приехали? - начал Вихлянцев отсчитывающе-командным тоном, - Вы помните, что у нас всего десять... - осёкся - девять дней, для того, чтобы всё отснять? Руслану представлялось, что он войдёт в номер, толкнёт воодушевляющую речь и вся троица, вдохновлённая его словами, сразу пойдёт усердно работать К сожалению, это Руслану только представлялось.. Ведь вместе с последним словом он уж слишком резко опустился на кровать и в голову предательски сильно ударило похмелье. Ни о какой речи он уже не думал, а лишь старался совершать как можно меньше резких движений, да и движений вообще. Заметив, что Миша подошёл ближе, Руслан поднял голову. Кшиштовский, заботливо протягивавший ему стакан, в котором шипя и пузырясь растворялась какая-то таблетка, заботливо улыбался. Руслан протянул руки, принимая "лекарство" от друга: - Спасибо, мам, - стараясь улыбнуться как можно шире сказал блогер. Пусть он и перевёл этот дружеский жест помощи в шутку, для него правда было ценно, что Миша позаботился о нём. "Как будто мысли читает" - подумалось Руслану. А Мише, за своевременное внимание, наградой стал взгляд серых, как пасмурное небо, глаз. Взгляд Руслана, часто сравнивали со стеклянным, а из-за того, что Вихлянцев зачастую был сосредоточен и серьёзен, его глаза часто казались кому-то пустыми. Кому-то. Но точно не Мише. Для него эти глаза казались очередной загадкой вселенной, ведь при каждом взгляде на них, Миша открывал для себя что-то новое в своём друге. Когда Руслан был серьёзен, или ему было грустно, цвет его глаз напоминал прохладный осенний туман, который казался особенно атмосферным в Питере. Мише порой казалось, что именно эти любимые глаза и забирали в себя всю слякоть и прохладу, которую приносил с собой туман. Но от этого они не становились хуже, наоборот, казались более таинственными и манящими заглянуть в них. Когда Руслан загорался какой бы то ни было идеей, будь то желание в очередной раз открыто посмеятся над "Б.Ю.Александровым" или разработка нового формата на канале, то его глаза непременно становились светлее. Этот серо-голубой цвет Миша сравнивал с утренним небом, застывшим в преддверии рассвета. И кинокритик ждал "рассвет", которым он и называл идеи друга, с нетерпением, ведь любая его задумка, безусловно, была успешной. Но больше всего Миша любил, заставать Руслана в "домашнем обличии". В такие моменты Вихлянцеву (именно домашнему Вихлянцеву, а не блогеру-Усачеву) не нужно было блистать перед камерой, в поте лица часами трудиться над чем-то, стараться контролировать весь процесс съёмок. Он просто был собой. Таким домашним. Таким родным. Миша считал, что кроме как "любимым" такой взгляд назвать нельзя. Но всё же он невольно сравнивал их то с дымкой, устремляющейся вверх от уютного походного костра, то с волнами, так приятно шумящим по вечерам у самого побережья, нежно укутывающими песок в свои мягкие, оберегающие объятия, то с цветом пледа, в который Руслан укутывался холодными питерскими ночами, освещаемый лишь слабым светом монитора. Безусловно, Миша любил его глаза. Такие, порой, разные: мечтательные, грустные, воодушевлённые, проницательные, утомлённые, доверчивые, понимающие... Но такие нужные и родные. Его глаза. Они пересеклись взглядами лишь на миг, но и этого хватило, чтобы увидеть в глазах друг друга сдержанное, немного смущённое "Спасибо" и искреннее, бескорыстное "Пожалуйста" - Кароч, планы такие, - отпив содержимое стакана, продолжил Руслан, - сегодня походим, может что-нибудь поснимаем, может, чего интересного найдём. А с завтрашнего дня будем работать, но в меру. Ночные сюжеты, думаю, отснимем послезавтра, с ними вообще можно не торопиться. Да уж, рациональное распределение времени и работы было сильной стороной Руслана. Даже Кирилл, с его-то опытом съёмок, не понимал, как в одной голове может складываться полная картина получасового видео, да ещё и план того, когда моменты этого видео нужно снять и как смонтировать. С учётом того, что порой некоторые идеи приходили порой в разгар съёмок, оператору это казалось абсолютно невыполнимой задачей. Закончив рассказывать план ближайших дней, Усачев оглядел команду. Миша намёк понял. - Во сколько выходим? - он знал, что не в стиле Руслана было откладывать дела на часок-другой. - Через 20 минут собираемся в холле. Кир, не забудь кинуть в рюкзак какую-нибудь камеру, может пригодится.