Сентябрь, зачем?

Дни тянулись, как будто бабушка расплетала старый свитер - довольно быстро, но последовательно. Став куратором группы на Барсова навалилось много бумажной работы. Но все, что касалось документации группы выполняла староста. За месяц до сессии девушка стала чаще появляться в кабинете Александра Витальевича. У одного долги, другой не появляется с февраля, у третьего родился ребёнок и ещё куча различных причин неявки студентов. Набокова переживала за группу, как будто все они - её близкие родственники. - Аня, это нормально, что кои-то где-то как-то пропускает пары, - подбодрил преподаватель, - если так, случится, что кого-то отчислят - это не твоя проблема. - Я все понимаю, - мягко прозвучал голос студентки. Она взяла со стола журнал и направилась к выходу. - Но я ведь не помогаю каждому, - произнесла она повернув голову в сторону преподавателя. - Я говорю только за тех, кто действительно учиться, но обстоятельства бывают разные и что-то может не получится. - Я ведь и сам был студентом, - ответил Саша, - я тебя понимаю. Но поверь мне, не каждый заслуживает такого заботливого отношения. Тебе могут попросту соврать о том, что проблема существует. - А могут сказать правду. - голос девушки прозвучал чуть более строго. - Только вот если бы люди умели отличать правду от лжи за секунду, мы бы с Вами сейчас об этом не разговаривали. Она потянула ручку двери и вышла, оставив мужчину с мыслями о том, что было бы, если люди могли отличать ложь от правды за секунду. Месяц прошёл и начался сессионный период. В эти дни преподаватели превращались в ниндзя. Они скрытно перемещались по коридорам, стараясь не нарваться на должников. Среди них были выдумщики - те, у кого были яркие или жалостливые истории, будто дарующие автомат по предмету. Были взяточники - те, кто входил в кабинет с коробочкой конфет, бутылкой алкоголя, а иногда просто с деньгами. Встречались и те, кто посыпали угрозами и фактами о том, какие высокие должности занимают их родственники. А есть и те, кто говорят прямо - прогулял, пока туда, пока сюда, вот получается пришёл отработать, но уже не успевает, значит придёт на пересдачу, по крайней мере он на это надеется. Барсов повидал всех, за свою хоть и не очень большую, преподавательскую жизнь. Сессия шла, приходили пересдачи. Вот все закончилось. За окном творилось лето. Именно творилось. Ещё не все было по-настоящему летним. Не слишком зелёным, не очень цветастым. Но уже летал, будто бумажный самолёт, аромат лета. Александр Витальевич прибирал в кабинете, сортируя документы по папкам, когда зашла Аня. - Здравствуйте, я принесла журналы. Не думаю, что они должны хранится у меня. Девушка была в летнем сарафане на бретелях в вертикальную полоску. Волосы были собраны в высокий хвост. В руках были журналы и бутылка с водой. - Да-да, - сказал преподаватель, думая, куда бы положить журналы, - они останутся у меня, а в следующем учебном году скорее всего будут новые. Набокова подошла к компьютерному столу и отдала документацию. - - Что ж, встретимся в сентябре, - сказала студентка, улыбаясь. - - Три месяца - совсем немного. Может и отдохнуть удастся, - сообщил Александр Витальевич, проводя рукой по кипе документов. - Надеюсь, Вы отлично отдохнёте. Дверь открылась и в дверном проёме появилась девушка. - Здравствуйте, - она кивнула в сторону преподавателя. - Ань, везде тебя ищу, нам надо спешить. - Саша! - радостно и довольно громко, кстати говоря, сказала Набокова. - Ты приехала! Студентка направилась к выходу, навстречу улыбающейся девушке с чёрными дредами и пирсингом брови. Почти выбежав в коридор, Аня развернулась: - До первого сентября. - До сентября, - произнёс Саша. Дверь закрылась. Было слышно, что Набокова явно рада встрече. Через минут пять, посмотрев в окно, выходившее в небольшой сад при университете, Александр Витальевич увидел студентку с дредастой девушкой. Они шли, громко что-то обсуждая. Аня обняла девушку, стоя лицом к зданию. Она подняла взгляд и увидела Сашу. Он хотел было отойти, но она не отводила взгляд. Это длилось недолго и мужчина так и не отошёл от окна, а девушки уже скрылись за поворотом. В комнате ещё был радостный возглас "Саша!" и лёгкий шлейф женского парфюма.