Everyone needs AU

      Маринетт всегда относилась к содержанкам как к женщинам последнего сорта. Это как же надо себя не любить, чтобы ради денег спать с какими угодно мерзавцами и страхолюдами? Неужели брендовые шмотки, бриллианты и заграничные поездки стоят секса со старым обрюзгшим миллионером или молодым, но циничным главой какой-нибудь топовой корпорации? Дюпен-Чен никогда не понимала образ жизни таких дамочек и всячески воротила от них нос. Ровно до тех пор, пока не оказалась в зависимом положении.       Да, по сути она была содержанкой – слава богу, родители не знали! - и как бы Маринетт ни старалась оправдаться перед собственной совестью, реальность от уговоров не менялась – она спала с мужчиной ради выгоды. Можно было бы назвать себя шлюхой, вот только общество уже почти вывело это слово из обихода, заменив на «сладкую девочку» при «сладком папочке». Красиво, изысканно, однако смысл прежний.       Как же становятся «сладкими девочками»? Да по-разному. Одни хотят красивой необременительной жизни, другие – заработать на благую цель, скажем, помочь какому-нибудь больному родственнику, третьи – возвыситься за счет чужих возможностей, показать некогда угнетенного себя во всей красе. Маринетт же стала содержанкой из-за собственных творческих амбиций.       Все началось на втором курсе Школы при Синдикате моды – крупнейшей платформы для начинающих кутюрье. Дюпен-Чен по праву числилась одной из способнейших учениц потока… но не более. Сокурсники и сокурсницы, одаренные куда скромнее, направо и налево хвастались, что их ожидает место в том или ином модном доме. Маринетт могла похвастаться только высокими оценками. «Таков уж модельный бизнес, - сказала ей как-то Жослин, одна из немногих подруг на курсе. – Будь ты хоть гением, если нет покровителя или связей, твои шансы воспарить равны нулю». Дюпен-Чен не хотела верить и каждый раз с пеной у рта доказывала Жослин, что еще выбьется в люди, но чуда так и не случилось. Преподаватели хвалили, дизайнеры модных домов, входящих в Синдикат, отмечали ее таланты на учебных показах, но лестными отзывами общение и заканчивалось.       На последней аттестации в самом конце второго курса, слыша, как другим студентам намекают на возможное сотрудничество, Маринетт не выдержала, ушла в один из пустых классов и, усевшись на свое место, отчаянно зарыдала. Неужели расстановка сил уже известна, и ее таланты просто-напросто не нужны? Неужели мечты, которые она так долго пыталась исполнить, бессмысленны? Плачущей ее и нашел Габриэль Агрест, который тоже приехал на смотр и, похоже, единственный заметил, как сильно расстроилась студентка Дюпен-Чен.       Он спросил у нее: «Что случилось?» - и обиженная на весь свет девушка выдала всю подноготную, даже не осознав, с кем разговаривает. Лишь когда выговорилась, она подняла глаза на своего слушателя и побледнела.       - Зависть еще никому не делала чести. Я, скажу прямо, надеялся, вы достаточно амбициозны, чтобы двигаться дальше, растолкнув конкурентов, - ровным тоном ответил Агрест, заставляя Маринетт почувствовать себя еще отвратительнее. – Неужели из-за такого пустяка вы готовы бросить борьбу и позорно сбежать?       - А смысл идти дальше? – спросила она, понурившись. – Я получу диплом, но что потом? Повешу его на стену в красивой рамке, потому что так и не нашла место?       - Вы, как все новички, хотите все и сразу. Так не бывает, - покачал головой мужчина.       - Когда тебе прилюдно пророчат большое будущее, идти дизайнером на массовый рынок… глупо, согласитесь? – усмехнулась Дюпен-Чен, хотя не видела в своем положении ничего смешного.       Она так и сверлила взглядом собственные колени, пока на них не опустилась визитка. Сжав в пальцах серый прямоугольничек с логотипом «G», Маринетт перевернула карточку и увидела от руки написанный номер мобильного телефона.       - Позвоните завтра утром, в одиннадцать. Думаю, мне и вам есть о чем поговорить.       Дюпен-Чен резко вскинула голову, но Агрест уже вышел из класса, оставляя ее в одиночестве…       Она так и сделала и получила приглашение пообедать в ресторане Le Wagon Bleu. Несколькими часами позже, сидя за столиком на двоих в некогда знаменитом вагоне «Восточного Экспресса», девушка четко осознавала две вещи: синий цвет ее платья так удачно вписался в оттенки интерьера, что она почти сливается с мягким, тоже синим, сидением, и что разговор с Агрестом переворачивает с ног на голову всю ее жизнь.       После бокала шампанского в качестве аперитива мужчина, не привыкший терять время, перешел сразу к делу. Раз «невероятно талантливая и подающая большие надежды» Маринетт Дюпен-Чен жаждет покровителя, чтобы обрести свое место в мире, Габриэль Агрест готов помочь. Разумеется, если у девушки есть что-то взамен. И Маринетт, окрыленная заманчивой возможностью, предложила модельеру самое ценное, что у нее было: идеи и наработки. Без дальнейших притязаний на авторские права. В ответ мужчина довольно улыбнулся и утвердительно кивнул. Плата его более чем устраивала…       Жизнь Дюпен-Чен изменилась. Она больше не была бездомным щенком в мире моды, мгновенно превратившись в породистую болонку. Весть о том, что Габриэль Агрест взял под патронаж одаренную второкурсницу, быстро разлетелась по Школе. Кто-то поздравлял, кто-то – из числа завистников - отпускал ехидные шуточки, мол, вот и она продалась, чтобы сесть на тепленькое местечко. Но Маринетт было плевать. Она ощущала себя участницей элитного клуба, который уже не покинула бы по доброй воле.       Дюпен-Чен честно отсылала Агресту все наработки, даже самые неудачные, и понравившиеся он использовал для своих собственных коллекций. С некоторыми моделями ей потом разрешалось аттестоваться. Поначалу девушка страшно переживала из-за того, что они уже засветились под чужим именем, вот только экзаменующая комиссия – разумеется, заранее предупрежденная Агрестом, – на «плагиат» закрывала глаза и не скупилась на похвалу. А через несколько месяцев после начала «сотрудничества» модельер вдруг вызвал Маринетт и почти торжественно вручил именную банковскую карту.       - Я за то, что хороший труд должен оплачиваться. Считай это моим «спасибо». Сумма довольно скромная, поэтому трать с умом. Лимит повышаться не будет, - сказал он ошарашенной Дюпен-Чен, не знавшей, как правильно себя вести при таком повороте дел.       Чуть позже, запросив баланс по счету, она смотрела на ту самую «скромную сумму» и едва дышала. Ее родителям, чтобы заработать такие огромные деньги, требовалось несколько месяцев упорной работы. Уважение к Агресту мгновенно возросло. Теперь девушка ни капельки не жалела, что участвует в этом скользком предприятии…       Год незаметно пролетел, и начался четвертый, выпускной курс. Преподаватели сразу дали понять – в этой битве выживет сильнейший, но Маринетт приготовилась стоять до последнего. Она многое сделала, в том числе приобрела себе небольшую квартирку неподалеку от особняка Агрестов – чтобы не ездить к модельеру через весь город, полностью обставила ее на свой вкус и даже оплатила год обучения. Разумеется, родителей насторожила такая финансовая свобода, и они не раз интересовались, как дочка покрывает столь внушительные расходы. Но девушка всегда отвечала правду: это зарплата в модном доме «Габриэль». Успокоились отец и мама, лишь когда слова подтвердила Натали Санкёр, частенько приезжавшая к Маринетт для решения различных вопросов.       Дюпен-Чен не изобретала велосипед и брала экзаменаторов новизной, лоском и дороговизной материалов. Она, не стесняясь, заказывала у поставщиков «Габриэля» лучшие и самые необычные ткани. Так же поступала и с фурнитурой. Девушке очень хотелось не уступать своему патрону, однако она не учла, что даже при стабильном пополнении карты ее возможности были ничтожны по сравнению с Агрестом. И когда при очередной попытке пустить пыль в глаза не хватило денег, Маринетт осталось только пойти к модельеру на поклон.       К слову, он знал о случившемся и высказался по поводу расточительности своей подопечной. Дюпен-Чен долго и весьма увлеченно говорила, мол, знаю, виновата, но результат стоит расходов. Агрест вдумчиво покивал, даже вслух поразился фантазии девушки, но ответ остался прежним: лимит повышаться не будет и оплачивать долги он не собирается.       Эти слова больно ударили по самолюбию Маринетт. Он же обещал помогать! Почему же теперь бросает на произвол судьбы? Не сдержавшись, она высказала обиду, завершив монолог пафосным криком: «Мне что, ноги перед вами раздвинуть, чтобы вы дали мне эту чертову сумму?!» И только по обескураженному лицу модельера поняла, что пересекла красную черту.       Уже намного позднее, вспоминая разговор, Дюпен-Чен пыталась понять, что же именно двигало в эту минуту Агрестом, но так и не смогла.       - Раз ты готова опуститься еще ниже, то не мне тебя останавливать, - ответил мужчина, отчего-то ехидно улыбаясь. – Третий этаж, вторая дверь направо. И давай без глупостей, у меня сегодня слишком много дел.       Он первые обратился на «ты», но тогда девушка больше заострила внимание на интонации. Он бросает вызов? Что же, пусть будет так. Маринетт молча покинула кабинет и поднялась по лестнице в указанную комнату, только на третьем этаже услышав, что модельер идет следом…       Спустя несколько часов, сидя на диванчике в своей квартире, Дюпен-Чен ощущала себя довольно странно. Двадцать минут назад поставщики подтвердили, что получили оплату и готовы выслать заказ, но девушку новости почему-то не радовали. Она ощущала внутренний конфликт. По логике она должна была ненавидеть Агреста, вот только жаловаться почему-то не тянуло. При всей своей внешней холодности он оказался неплохим любовником, довольно чутким и не скупящимся на ласку. Маринетт вполне назвала бы сегодняшнее времяпрепровождение… замечательным, но решила, что лучше поскорее его забудет. А еще лучше, никогда больше не дойдет до того, чтобы выпрашивать у патрона деньги в обмен на постельные развлечения…       Однако, человек предполагает, а Бог располагает. Она все-таки сорвалась, когда модельер показывал пробные модели из новой коллекции - ткань изготовили на одной из частных фабрик по индивидуальному заказу. Разглядывая эксклюзив, Дюпен-Чен загорелась. Мужчин заметил возбужденный блеск ее глаз и как бы вскользь обмолвился, что нескольких отрезов на складе вполне хватило бы еще на одно-два платья.       - Боюсь, мой лимит исчерпан, - с тяжелым вздохом ответила девушка, наученная горьким опытом.       - Ты же вроде нашла обходной путь. Не воспользуешься?       Маринетт не знала, проверка это или насмехательство, но неожиданно решила нанести удар первой, дабы Агрест вновь не оскорбил ее самолюбие.       - Ну, раз вы так горите желанием, почему бы и нет? – сказала она, нахально улыбаясь. – Я жду вас в вашей комнате. И советую не опаздывать, ведь через три часа у вас встреча.       С таким видом, будто назначать свидания покровителям самое обычное дело, Дюпен-Чен оставила ошалевшего модельера позади и демонстративно поднялась в его спальню. Сам он объявился только через десять минут…       Встречи постепенно вошли у них в привычку и стали нормой. Теперь помимо «официального заработка» Маринетт, не стесняясь, выпрашивала деньги на «нецелевые, но важные расходы», и Агрест охотно давал нужную сумму в обмен на краткое удовольствие и ласку. Натали Санкёр, которая была в курсе происходящего, стала поглядывать на девушку с отвращением, но та считала, что женщина ей просто завидует. Маринетт убивала двух зайцев: она приятно проводила время с одним из самых желанных мужчин Парижа и одновременно удерживала пальму первенства в учебе. Как итог, она стала лучшей выпускницей, получив право выступить с речью на выпускном балу и одновременно сделать рекламу модному дому «Габриэль». Конечно же, Дюпен-Чен не поскупилась на благодарности покровителю, которые тот благосклонно принял. Сначала на словах, а потом - в постели.       Получив заветный диплом и должность штатного дизайнера в доме моды «Габриэль», девушка вновь прокрутила в голове события прошлых лет и поняла, что не жалеет. Агрест ясно дал понять, что готов продолжать «сотрудничество». Маринетт была не против. Расклад ее более чем устраивал.       Однако вскоре в «чисто деловом» характере их отношений образовалась трещина. Однажды вечером Дюпен-Чен застала модельера изрядно выпившим и в тоскливом настроении.       - Ты просто не представляешь, как я устал, - неожиданно пожаловался он, и Маринетт, будучи все же девушкой добросердечной, решила не пенять ему.       Вместо упреков она помогла модельеру подняться в спальню и уложила в постель. Агрест напрочь отказался засыпать в одиночестве, и Дюпен-Чен пришлось лечь рядом. Она мягко перебирала его волосы, пока он крепко сжимал ее в объятьях и обнажал перед ней душу. Сказано было довольно много, в том числе и про нее.       - Ты ведь со мной только из-за денег, - как-то особенно горько произнес Агрест. – Не будет денег, и тебя тоже не будет.       Девушка ощутила странную обиду. Да, может, со стороны так и выглядело, но она ни за что на свете не оставила бы Агреста. Даже если бы он указал ей на дверь, лишив привилегий и денежных подарков. Маринетт испытывала к этому мужчине трудно объяснимую, но меж тем глубокую привязанность. Правда, поняла это только сейчас.       - Спи, глупый, - мягко пожурила Маринетт. – Я никуда не уйду.       И Агрест, как ни странно, послушался. Он так и заснул, крепко обнимая девушку, а она чувствовала неизвестное доселе тепло, зарождающееся в сердце.       Может, попробовать направить отношения в другое русло? Скажем, романтическое? Где будет не секс ради выгоды, но взаимопонимание и доверие? Не начальник и подчиненная, но просто мужчина и женщина, отчаянно нуждающиеся друг в друге? Возможно, Маринетт бы полюбила его, хотя, если уж быть до конца честной, она уже любила Габриэля. Не за то, что он помог пробиться к славе, а за то, что единственный оказался не безразличным к ней в холодном мире больших денег и высокой моды…       Осторожно сняв очки и отложив на прикроватную тумбочку, Дюпен-Чен коротко поцеловала мужчину в лоб и чуть крепче прижала его голову к своей груди. Завтра она вернет злополучную карту с весьма внушительной суммой на счете – да, она собрала почти столько, сколько Агрест потратил за два года ее обучения – и, пожалуй, сама пригласит модельера на свидание. И девушке отчего-то казалось, что он не только не откажется, но и с готовностью отложит несколько важных дел.