Merry Christmas!

На улице было удивительно холодно. Изо ртов прохожих клубами вырывался белый тёплый пар, за несколько секунд растворяясь в морозном воздухе. Кругом сновали счастливые дети, радующиеся рождественским каникулам, а галдящие зеваки, смотрящие на Санту, почтившего присутствием маленький лондонский скверик, создавали ощущение уюта. Снежинки, сыплющиеся с неба, таяли в светлых волосах с лихим начёсом, заставляя их сиять в вечернем свете гирлянд. Справа от блондина сверкал вывеской ёлочный базар, а продавец, лучезарно улыбаясь, зазывал покупателей своим простуженным голосом.  — Ёлки, самые лучшие! Красивейшие рождественские деревья во всём Лондоне! — деревья и правда были ничего. Роджер (а это был несомненно он) даже остановился на секунду, чтобы получше рассмотреть их, но вспомнил, что ужасно торопится. Запахнув свою новенькую дублёнку получше, он отвернулся от ёлок и побрёл дальше, стараясь не заглядываться на радостно мигающие украшения магазинов со сладостями. Кому вообще могло придти в голову устроить прослушивание двадцать второго декабря?! Рождество на носу, пора покупать подарки и варить глинтвейн, а они со своими группами, гитарами и барабанами!.. Но увы, деньги сейчас Роджеру очень не помешали бы. А в прочем, как и всегда. Он шёл ещё десять минут, несколько раз всё же поддаваясь соблазну и останавливаясь возле ярких светлых окон, едва ли не прижимаясь носом к стеклу. К сожалению, купить себе даже маленькую коробочку лакрицы было бы для Тейлора разорением, ведь в кармане было только несколько фунтов. Он жадно вдохнул сладкий запах сахарной ваты и отпрянул от стекла. Наконец, перед Роджером предстали двери в университет. От одного вида учебного заведения в каникулы его передёрнуло. Глубоко вздохнув, от толкнул дверь и вошёл холл. Вход в актовый зал оказался не заперт. Тейлор, на ходу снимая дублёнку, прошёл внутрь. Там, сидя на сцене, два парня громко смеялись и болтали о чём-то. Сердце у Роджа в момент сбилось с ритма, ведь он понимал, что если в группу его не возьмут, ему нечем будет платить за общагу, а значит, его вышвырнут, как шавку.  — Привет! Ты Роджер, да? — к нему приблизился кучерявый улыбчивый парень, протягивая ладонь для рукопожатия. Спохватившись, Роджер нервно перехватил дублёнку и пожал руку… — Я Брайан. Брайан Мэй, гитарист, -…руку Брайана.  — Да, я Роджер, очень приятно. Это ты написал то объявление? — Тейлор сглотнул.  — Верно. А это Тим Стаффел, наш вокалист и басист, — Тим тоже протянул руку, и Роджер пожал её.  — Так значит, ты хочешь попасть к нам на роль барабанщика? — Стаффел крутил в руках свою бас-гитару, поправляя ремешок.  — Ага.  — Тогда, наверное, садись за установку, настучи нам что-нибудь, — Мэй улыбнулся, Тейлор тоже улыбнулся в ответ. Мандраж постепенно сходил на нет. Сжав в руках палочки, Родж уселся на табуретку и несколько раз, как бы на пробу, покрутил палочки в руках. Задав себе ритм на малом барабане, он несколько раз нажал одиночную педаль, затем в бой вступил крэш. Вот несколько ударов по том-томам, и Роджер стал наращивать темп, всё чаще дыша, а потом и вовсе перешёл в барабанную дробь. Эффектно завершив таким образом небольшое двух минутное выступление, он несколько раз ударил по тарелкам и утёр со лба пот.  — Впечатляет! Ты здорово играешь.  — Спасибо. Может, исполним что-нибудь вместе, чтоб понять, как мы споёмся? — Роджер пытался отдышаться, поправляя волосы.  — Хорошая идея! — Тим встал на ноги, потянулся и надел ремень гитары на шею.  — Ладно, давайте. Что играем? Битлз? Пресли?  — Пресли, — Тейлор поправил тарелку. — Что на счёт Тутти Фрутти?  — Идёт. Раз, два, раз, два, три! — рок-н-ролл полился из актового зала рекой, через маленькие грязные окна вырываясь на улицу, от чего праздничное настроение англичан стало ещё лучше (казалось бы, куда там лучше, верно?). Наконец, когда песня завершилась, Роджер оглядел Тима и Брайана, прикидывая, насколько ужасен был его сипловатый бэк-вокал и игра.  — Знаешь, Роджер, я думаю, из нас выйдет неплохая группа. Будешь нашим барабанщиком? И голос у тебя клёвый. Высоко поёшь?  — Ага, буду… — Тейлор радостно улыбнулся возможности остаться в общежитии на рождество. — Простите за идиотский вопрос, парни, но когда мы сможем что-нибудь заработать? Выступить бы хоть в клубе или пабе, мне деньги нужны позарез. Брайан участливо заглянул барабанщику в глаза.  — Я думаю, сможем выступить завтра вечером в одном пабе, неподалёку отсюда, его хозяин — мой знакомый, — проговорил Мэй.  — Отлично! Тогда, может, сходим отпраздновать начало нашей карьеры? — Стаффел положил гитару в чёрный лаковый кейс.  — Отличная идея! — Брай провёл тыльной стороной ладони по кончику носа. — Роджер? Ты идёшь? Роджер не знал, что ответить, деньги он не печатал. Язык сам собой проговорил:  — Конечно, что за вопрос? Я с вами, — отпираться поздно. Так что он только смял четыре фунта в кармане, цокая языком и напяливая дублёнку.  — Замечательно. А пошли в тот паб, про который я говорил?  — За одно договоримся с хозяином! — подмигнул Тим. Роджер почесал макушку, прикидывая, во сколько ему обойдётся очередная пьянка.  — Хорошо, туда — значит туда. Когда они покинули здание университета, Тейлор спросил:  — Почему вам в голову пришло устроить прослушивание 22 декабря? — Мэй насупился.  — Экзамены никто не отменял! — проговорил он. Стаффел усмехнулся.  — Он тот ещё любитель подготавливаться неделю напролёт. Брайан посмотрел на Тима осуждающе.  — Когда тебе надо помочь с домашкой, ты отчего-то не ёрничаешь, — Родж смотрел то на Брайя, то на Тимми. — Я астрофизик, поэтому понимаю в математике, — пояснил Мэй.  — Ладно, давайте не будем об этом, — Родж потёр замёрзшие руки друг о друга. — Долго ещё идти?  — Нет, мы на месте. Брайан толкнул большие стеклянные двери, открывая взгляду Тейлора вид на паб. Устроено всё было довольно неплохо, лестницы возле каждой из боковых стен вели на второй этаж, вероятно, в комнаты, которые можно снять. Кругом сверкали неоновые вывески. Но самое главное — впереди, прямо посередине между лестницами красовалась сцена с дорогой аппаратурой, огромным количеством света и красным бархатным занавесом.  — Неплохие у тебя знакомые, — Заметил Роджер. Звон бокалов приятно услаждал слух, и Тейлор уселся возле барной стойки, затягиваясь сигаретой.  — Не дыми в меня! — Брай отодвинул руку Роджа от себя, забавно сморщив нос. — Я поговорю с нужными людьми и скоро вернусь. Не веселитесь тут без меня. Роджер заказал себе пива и сидел, разглядывая надпись «Merry Christmas!», выгравированную на стакане. Тим моментально пропал из поля зрения, кажется, в кампании какой-то красотки. От скуки Родж рассматривал рождественские гирлянды, которыми было увешано всё вокруг, и маленькую ёлочку, украшенную яркими разноцветными шарами. Бармену на лоб смешно свешивался колпак Санты. Тейлор наматывал прядь волос на палец, когда вернулся Мэй. Кудрявый огляделся вокруг, ища Стаффела глазами, но никого не обнаружил.  — Он уже в ажуре, не беспокойся, — заверил Родж. Брайан понимающе кивнул.  — А ты чего такой кислый? Сидишь тут один, без подружки, — Мэй уселся возле Роджера, свешивая ноги до самой земли, и заказал портвейн.  — А может, я просто уже встретил ту самую? — ответил Родж. Брай окинул его критическим взглядом, сдвинул брови и заглянул Тейлору в глаза. Роджер на мгновение замер, вглядываясь в карие глаза напротив. Он очень хотел отвести взгляд, отвернуться, вскочить со стула, сделать хоть что-то, но только тупо глядел на Мэя, не в силах стряхнуть оцепенение.  — Нет, — Роджер вздрогнул, поспешно хлопая себя по карманам джинс в поисках сигарет. — Не похож ты на человека, встретившего «ту самую». Тейлор закурил и провёл рукой по лицу. Пива оставалось совсем немного, так что он залпом допил остатки и поднялся со стула.  — Куда это ты? — ошарашенный Мэй подскочил следом, оставляя бокал на стойке.  — Извини, пойду домой. Не хочу сегодня пить, нет настроения, прости. Передай Тиму привет, а я пошёл, — Родж накинул на плечи дублёнку, слабо соображая, что происходит. Он был почти не пьян, но в голове всё равно гудело. Он сморщился и сжал пальцами переносицу.  — Вряд ли Стаффелу есть теперь до нас дело, — ответил Брай, мельком глянув на друга, кадрящего какую-то красотку. — Я тоже, наверное, пойду домой. Тебе в какую сторону? Мне — налево, — сказал он, не дожидаясь ответа.  — Мне тоже, — Тейлор сам не знал, почему ему так не хотелось сейчас, чтобы Брайан шёл с ним. Может, он догадывался, что тогда ему снесёт крышу окончательно. Пожалуй, так оно и было.  — Пошли вместе? — Мэй улыбнулся, натягивая старенькое сизое пальто и кожаные перчатки.  — Ага. Блондин толкнул дверь руками, ощущая как морозный воздух наполняет лёгкие. Хотелось зажмуриться, закрыть лицо руками и убежать, куда глаза глядят. Он молча пропустил долговязого друга вперёд, не упуская мгновенья, когда тот повернулся спиной и разглядывая его с ног до головы. Затем молча зашагал следом.  — Где ты живёшь? — спустя несколько минут молчания не выдержал Брай.  — В общаге. Там рядом сейчас ярмарка и ёлочный базар, — голос совсем осип от холода.  — А я снимаю квартирку у одной милой старушки. Она согласилась, чтобы я делил плату напополам с соседом. Я живу в комнатке около кухни, а он в бывшей гостиной. Только уехал сейчас к родственникам, Рождество на носу, — Роджер наслаждался голосом Мэя, чувствуя, как пылают уши. Он не удержался и взглянул на Брайана, но тот был так поглощён рассказом, что не заметил этого.  — С кем, кстати, Рождество будешь встречать? — от неожиданности Родж резко отвёл глаза. В голове пронеслось мимолётное: «интересно, а это вообще нормально, влюбляться в парней?». Брайан посмотрел на него вопросительно, и блондин смог только что-то пискнуть, что, наверное, означало «один».  — А руки у тебя не мёрзнут? На улице морозно, а ты без варежек целый день.  — Слегка. Но я не люблю носить варежки, неудобно.  — Слегка? Да у тебя губы синие, и пальцы не гнутся! Пошли ко мне, это быстрей. Хоть отогреешься. А то тебе идти ещё минут пятнадцать, совсем околеешь. Роджер стал пунцовым, надеясь, что этого не видно в зимней полутьме, и кивнул. Свернув ещё несколько раз, они оказались около подъезда. Поднявшись на второй этаж, Брайан отпер дверь, запуская Роджера в тёплую квартиру. Блондин стянул ботинки и повесил дублёнку на крючок.  — Будь как дома, не стесняйся. Чай? Печенье? У меня пачка имбирного и пачка овсяного, тебе какого?  — Имбирного, можно? — Тейлор сел, пытаясь унять сердце, отбивающее барабанную дробь. Мэй хлопотал около него, подавая тапки и ставя чайник.  — Знаешь, ты какой-то… — Брайан замер, подбирая слова. — Как оцепеневший, что ли. У тебя всё в порядке? — Роджер кивнул растирая руки друг о друга.  — Всё нормально, не беспокойся. Сам не знаю, что с мной. Брюнет пожал плечами и залил чайные пакетики кипятком. Усаживаясь напротив Роджера, он решил больше не донимать того бесполезными разговорами, и молчал, глядя на его длинные, пушистые ресницы. И огромные голубые глаза, устремлённые в никуда. И на до сих пор красные от холода щёки и нос. Горло любимой тёмной водолазки показалось сейчас очень узким, и Брайан закашлялся. Родж мечтал провалиться под землю, лишь бы не сидеть сейчас здесь истуканом, глядя на длинные красивые пальцы Мэя, и не думать, что любовь с первого взгляда ещё вчера казалась полной ерундой. Мысли путались и перемешивались, отчего начинало клонить в сон, а сердце, казалось, готово было разбиться о рёбра. Наконец, он допил чай и поднялся со стула, направляясь к двери и подбирая слова для прощания, но почувствовал, как сзади его хватают за локоть. Сердце пропустило удар, и он резко обернулся. И без того огромные голубые глаза стали ещё больше.  — Останься, — севшим голосом попросил Брайан.  — Это значит…  — Да. Брайан поднялся на ноги, подаваясь вперёд и касаясь чужих губ своими. Роджеру снесло башню. Горячие губы Мэя прижались к его, и он, закрывая глаза, ответил ему. Язык брюнета проник между белыми, ровными роджеровыми зубами, и Тейлор охнул, чувствуя, что в лёгких совсем не хватает воздуха. Мэй дотронулся рукой до джинс Роджа, слыша желанный стон и чувствуя руки на своих плечах. Роджер прервал поцелуй, пытаясь отдышаться и глядя в блестящие карие глаза напротив. Пожалуй, Рождество он всё же встретит не в одиночестве.