Рикошет

      В спальне стоял удушающий запах зелий и гниющей плоти. Шторы пришлось плотно задёрнуть — солнечный свет раздражал глаза умирающего мага слишком сильно. На небольшом возвышении в центре комнаты стояла массивная кровать с тяжёлым синим пологом, резные столбики рвано мерцали лаком в приглушённом свете камина. На белой простыне обессиленно раскинулся некогда красивый мужчина, до пояса прикрытый лёгким покрывалом. Его чёрные кудри разметались по подушке в беспорядке, бледно-серое лицо то и дело кривилось в судороге.       — Том, — всхлипнул обречённо юноша, стоящий у кровати на коленях и судорожно сжимающий пальцы больного. — Я обо всём позабочусь, скоро ты вернёшься ко мне!       — Гарри, — прохрипел волшебник еле слышно. С трудом оторвав тонкую руку от кровати, он зарылся пальцами в густую шевелюру молодого мага. — Время пришло. Я жду тебя на изнанке мира, мой драгоценный мальчик. Избавься от тела сразу.       Тот, кого назвали Гарри, ещё раз всхлипнул, прижавшись губами к обессиленно упавшей на простыню кисти. Волшебник захрипел, заметался по кровати, а затем, широко распахнув рубиновые глаза, обмяк и застыл.       Гарри разрыдался. Больше не нужно было скрывать своих слёз и стараться быть сильным — его возлюбленный умер. Он поднял палочку дрожащей рукой и избавился от бесполезного теперь тела мага, предварительно срезав прядь его волос. В комнате сразу стало легче дышать — гниющая плоть пахла ужасно.       Проклятый старый козёл Дамблдор думал, что перехитрил самого Тёмного Лорда! Ублюдок скоро поймёт, как ошибался! Его проклятие убило тело Волдеморта, да, но он даже представить не мог, насколько могущественным и гениальным волшебником был Лорд на самом деле! Он позаботился о своём бессмертии очень, очень давно.       Гарри распахнул на окне шторы и прошёл к комоду, стоящему в углу у двери. Блестящие медные ручки так и просились в руку, и Гарри не стал противиться желанию — он дёрнул на себя верхний ящик и удовлетворённо вздохнул: в стеклянном герметичном кубе лежали медальон с буквой «S» на крышке, потрёпанная книжка, массивное кольцо с чёрным камнем, золотая чаша с двумя ручками и изящная диадема.       — Где мой хоссяин? — из отверстия в стене в комнату вползла гигантская змея, настороженно пробуя воздух языком. — Я его не чую.       — Он отлучилссся ненадолго, Нагайна. Не беспокойссся, скоро он к нам вернётся, — ответил ей Гарри, извлекая из куба медальон. Именно с его помощью он вернёт душу любимого в новое тело.       — Когда? — ревниво спросила змея.       — Сскоро, — с нажимом повторил Гарри. — Ползи в подвал, мне нужен твой яд для очень важного зелья.       Змея угрожающе щёлкнула его хвостом по ноге, но всё же поползла, куда было велено. Хозяин приказал ей слушаться этого мальчишку в его отсутствие, тут ничего не поделаешь.

***

      — Он уже должен был умереть, директор! Вы обещали! Билл пожертвовал собой ради вашего плана! — бледная худенькая девушка с копной огненно-рыжих волос беспокойно металась по тесной кухоньке, заламывая руки.       — Всё верно. Я абсолютно уверен в этом проклятии, Джинни. Но всё не так просто, — усевшийся во главе маленького стола старик тяжело вздохнул, оглаживая длинную седую бороду. Его колпак, в прошлом ярко-голубой и увешанный колокольчиками, теперь свисал с головы унылой бледной тряпкой. — Северус рассказал мне, что произошло нечто странное. Он утверждает, что Лорд ненадолго отбыл в другую страну по своим делам и поручил управление страной Люциусу Малфою.       — Может, он наконец-то сдох?! — вскочили со своих мест все остальные маги, присутствующие на собрании.       — Тише, друзья. Том никогда не доверял кому-то руководить магической Британией в его отсутствие. Это означает только одно — он мёртв, и кто-то пытается держать этот факт в тайне. Подробности должен рассказать Северус, он скоро будет.       Настороженные волшебники переглядывались друг с другом, не в силах поверить, что многолетний кошмар подошёл к концу. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как Волдеморт захватил Англию. Пятнадцать лет гонений, боли и сражений наконец могли закончиться. Их орден был почти уничтожен — последние три года Волдеморт остервенело убивал всех, кто был хоть как-то с ними связан, будто желал изгнать из этого мира всю память о Дамблдоре и его Ордене феникса.       — Надо спровоцировать Пожирателей. Они должны узнать, что их лидер мёртв, — сжал кулаки сидящий за столом седой лысеющий мужчина с веснушками на бледном лице.       — Артур прав, директор. Надо как-то показать всем, что этот монстр издох! — девушка с розовыми волосами радостно улыбнулась, обнимая за шею стоящего рядом с ней усталого мужчину.       Из гостиной донёсся треск пламени и шорох, спустя секунду на кухню вошёл высокий черноволосый маг.       — Ну, какие новости, Северус? — с надеждой посмотрел на него Дамблдор.       — Он точно мёртв, Альбус, — скупо обронил волшебник.       Тишина взорвалась аплодисментами и криками радости. Они слишком сильно боялись поверить в смерть Волдеморта, но раз в этом уверен лучший шпион Ордена…       — Не спешите радоваться, — оборвал всё веселье Северус, усаживаясь на трёхногий табурет рядом с Дамблдором. — Я кое-что выяснил.       Волшебники замолкли. За столько лет они привыкли всегда быть настороже. От многочисленного в прошлом Ордена осталось всего семеро: Артур и Джинни Уизли, Нимфадора Тонкс, Ремус Люпин, Сириус Блэк, Северус Снейп и сам Альбус Дамблдор.       — Говори, Северус, — с тревогой в ярких голубых глазах попросил Дамблдор.       — Такое уже бывало. Двадцать лет назад Лорд исчез на неделю, сразу после смерти Поттеров. Командование перешло к Беллатрикс Лестрейндж. Спустя неделю Лорд вернулся, а Беллатрикс скончалась от неизвестной болезни в тот же день. Вчера в штаб пришло письмо от Лорда: он сказал, что отбывает в Гватемалу по важным делам, в его отсутствие управление страной возложено на Люциуса Малфоя. Связь с ним можно будет поддерживать через одного молодого волшебника…       — Ну не тяни книззла за хвост, Снейп! — рявкнул Сириус Блэк, нервно комкающий в руках кухонное полотенце.       — Он назвал его своим преемником. И этого волшебника зовут Гарри Гонт, он живёт в поместье Лорда.       В кухне повисла звенящая тишина.       — Ну и что? — с недоумением спросила Джинни, вглядываясь в растерянные лица. — Подумаешь, преемник. Если он молод, то убить его будет легко.       — Тело Гарри так и не нашли, Дамблдор. Не слишком ли много совпадений? — с отчаянной надеждой прохрипел Сириус, проигнорировав Джинни.       — Боюсь, что наш блохастый соратник прав. Совпадений слишком много. Мне удалось проникнуть в воспоминания Рудольфуса Лестрейнджа и выяснить: незадолго до смерти Беллатрикс хвасталась своему мужу, что Лорд будет доволен её подарком, когда вернётся. В мыслях Лестрейнджа сохранилось воспоминание о детском плаче, доносившемся из их подвала, и больше ничего, как будто память очень грубо стёрли.       Сириус стиснул кулаки и разрыдался. Слёзы стекали по его лицу и терялись в неряшливой бороде.       — Оленёнок, — прорыдал он. — Живой, мой маленький! — к нему кинулся Ремус и крепко его обнял.       — Да объясните мне кто-нибудь, что происходит? — рявкнула Джинни. — Что это за Гарри такой?       — Гарри Поттер, — тяжело вздохнул Дамблдор. — Двадцать лет назад было произнесено пророчество, согласно которому родится ребёнок, способный победить Тёмного Лорда. Под него подходило двое новорождённых: Гарри Поттер и Невилл Лонгботтом. Том узнал о пророчестве и решил избавиться от угрозы. В ночь на Хэллоуин тысяча девятьсот восемьдесят первого года он пришёл в дом Поттеров и убил всех членов семьи. Дом сгорел дотла, нам удалось обнаружить только останки Лили и Джеймса Поттеров, но ни следа их сына Гарри мы не нашли.       — А теперь получается, — протянул мистер Уизли, — что Сами-Знаете-Кто исчез сразу после нападения на Поттеров на целую неделю, а когда вернулся, то получил ребёнка в подарок от Бэллы, которая в тот же день умерла. А спустя ещё неделю были убиты все Лонгботтомы.       — Что, если пророчество исполнилось? Что, если Лорд умер в тот день? Разве он не говорил, что прошёл по тропе бессмертия дальше всех остальных волшебников? — задумчиво постучал пальцем по губам Снейп. — Он подстраховался, когда пошёл к Поттерам. Рассказал Бэлле, как его вернуть, а потом сам её убил, чтобы секрет его бессмертия остался в тайне. И решил оставить ребёнка Поттеров себе, чтобы воспитать, как преемника, раз уж убить не вышло.       — Если это действительно Гарри, то он рос в идеалах тёмной стороны, — печально покачал головой Дамблдор. — Не надейся на чудо, Сириус. Гарри больше не тот милый карапуз, каким ты его помнишь. Если Том доверил ему секрет своего бессмертия, то Гарри должен быть безоговорочно ему предан.       — Сам-Знаешь-Кто мог задурить ему голову, навешать лапши на уши, но что, если Гарри узнает правду? Что, если мы расскажем ему, как погибли его родители на самом деле? Может, он даже не знает, кто он такой? Мы должны попытаться спасти его! — в давно потухших синих глазах Сириуса затеплилась надежда.       — Блохастый прав, Альбус, — неохотно согласился Снейп. — Если это действительно Поттер, то мы должны добраться до него, пока он не оживил Лорда.       — Вы правы, друзья, у нас наконец-то появилась надежда. Гарри Поттер — Избранный. Доберёмся до него — уничтожим Тома раз и навсегда! — хлопнул в ладоши Дамблдор, и кухня вновь взорвалась аплодисментами.

***

      Гарри дрожащими руками надел медальон на шею парализованного мальчишки. Он поймал его в маггловской деревне, расположенной в паре километров от поместья — у него оказалась та же группа крови, что и у его любимого. Мальчик мог только в ужасе вращать голубыми глазами и беззвучно плакать. Гарри было его очень жаль, но себя всё же жальче — без Тома весь мир словно рухнул. Ему не хватало его грубых поцелуев, его сильных объятий, его глубокого голоса. Он не мог подвести любимого, он не мог жить без него, и жизнь этого маггла казалась маленькой ценой за возможность ещё раз почувствовать Тома внутри себя.       Это началось, когда ему исполнилось тринадцать. Гарри жил у Тома с самого детства, потому что его родителей убил Дамблдор — грязный старый обманщик, который хотел захватить власть. Том успел спасти маленького Гарри и решил сам его воспитать в память о своём друге Джеймсе. Гарри рос избалованным маленьким принцем. Он ни в чём никогда не нуждался, ни в чём не знал отказа до тех пор, пока не пришла пора идти в школу.       В одиннадцать лет Том рассказал ему страшную правду: Гарри — ребёнок пророчества. Ему было предсказано убить Дамблдора, именно поэтому старик пытался уничтожить его в детстве и именно поэтому Гарри не может пойти в школу — опасность слишком велика, Дамблдор начал масштабную открытую войну, и Гарри в любой момент может умереть от его руки.       Так Гарри оказался заперт в поместье. Он не видел других волшебников, не играл с ровесниками, у него был только Том. Он обучал его сам, буквально натаскивал на убийство старика. И Гарри из кожи вон лез, чтобы стать сильнее, потому что он жаждал покинуть, наконец, поместье и жить свободно, не опасаясь за свою жизнь и за жизнь опекуна.       Когда ему стукнуло тринадцать, Гарри начал замечать за собой странности: ему хотелось быть к Тому ещё ближе, хотелось больше прикосновений, больше внимания. Он взрослел, и вместе с ним росла и его одержимость опекуном. Гарри тщательно скрывал от Тома свои ненормальные мысли, но это не могло длиться вечно. Лорд Волдеморт был слишком красив, слишком умён и сексуален для него — одинокого, невинного подростка. В восемнадцать Гарри сам перешёл все границы, сам начал тот странный танец, что длился до сих пор.       Иногда ему казалось, что Том отвечает ему взаимностью, когда он ни с того ни с сего вдруг жадно его целовал и шипел на парселтанге разные нежности, но иногда… Иногда ему казалось, что он видит в любимых рубиновых глазах настоящую ненависть. Том то отгораживался от него и мог целую неделю пропадать где-то, то, наоборот, запирался с ним в комнате на целые сутки, и тогда они не вылезали из постели, предаваясь развратному сексу.       Чем старше становился Гарри, тем чаще Том затаскивал его в койку, будто торопился насытиться им до того, как Гарри вступит в бой с Дамблдором. Но Гарри умирать не собирался. Он был уверен, что сможет убить старика, ради Тома и их счастья он был способен на всё.       Беда пришла в их дом внезапно. Однажды утром Том проснулся и обнаружил чёрное пятно на предплечье. Он довольно быстро выяснил, что его наградили самым страшным, смертельным проклятием египетских фараонов: его тело гнило заживо, и процесс был необратим. В рядах пожирателей смерти затесался предатель, он десять лет строил карьеру, пробиваясь к Лорду всё ближе и ближе, а когда вошёл во внутренний круг, то смог проклясть, пожертвовав собой. Они так и не узнали, кто это был — мужчина буквально стёр свою личность и притворялся обычным чистокровным волшебником из бедной семьи. Только потом они выяснили, что хозяин имени был давно мёртв, а его место занял самозванец под оборотным зельем десять лет назад.       Том медленно умирал, а Гарри рвал на себе волосы от отчаяния. Он то впадал в депрессию и ничего не ел, то, наоборот, лихорадочно начинал искать способ спасти опекуна. Тогда-то Том и решил сжалиться над ним. Он оказал ему высшее доверие — поделился секретом, который позволил ему победить смерть и выживать раз за разом.       И теперь Гарри стоял и смотрел на маггловского мальчишку с медальоном на шее.       — Прости, парень, — покачал он головой. — Ты ни в чём не виноват. Но я люблю его, понимаешь? Я не могу без него. Я должен тебя убить, чтобы он вернулся ко мне. Прости меня.       Он отлевитировал мальчишку в огромный котёл с кипящим молочно-белым зельем. Оно мигом сожгло нежную кожу обнажённого маггла, и Гарри закрыл глаза, чтобы не видеть его страданий. Вариться заживо в котле не самое приятное занятие. По его щекам текли слёзы раскаяния, но губы сами начали шептать слова заученного наизусть заклинания, которое должно было приманить душу Тома в новое тело, которое прямо сейчас изменялось, становясь точной копией старого. Медальон на шее служил маяком, на который должен был ориентироваться настоящий Том, который сейчас, спустя пару дней после смерти, был слишком слаб и не мог найти путь самостоятельно.       В горле пересохло, слёзы продолжали литься по щекам и спускались на шею, но он упорно читал заклинание, упав на колени.       Когда последнее слово было произнесено, в глухом подвале без окон появился ветер. Гарри распахнул слезящиеся глаза, с восторгом увидев плотное облако тьмы над котлом.       — Том! — теперь слёзы боли превратились в слёзы счастья.       Облако покружилось под потолком, а потом стремительно влетело в котёл, расплескав по сторонам немного молочной жидкости. Содержимое сильно забурлило, вспенилось и выпустило клубы пара.       Гарри утёр лицо рукавом и приблизился к котлу. Сердце в груди бухало молотом, ноги и руки дрожали, в голове на повторе крутилась мысль: «Хоть бы всё получилось!»       Пар начал рассеиваться, и Гарри увидел очертания до боли любимой фигуры.       — Том! Получилось, Том! — сквозь новые слёзы засмеялся Гарри.       Обожаемое лицо было таким же, каким он его запомнил до болезни — волевой подбородок, острые скулы, тонкие губы, чёрные густые брови вразлёт и глаза… Эти прекрасные, рубиновые глаза, выворачивающие душу наизнанку, раздирающие его сердце на куски.       Пар рассеялся окончательно, зелье больше не кипело, а наоборот, начало застывать, покрываясь тонкой корочкой льда.       Том улыбнулся ему и протянул руки, словно призывал Гарри присоединиться к нему. Гарри не раздумывая обнял его, перегнувшись через высокий борт котла, и поцеловал желанные губы, передавая через поцелуй всю свою радость и любовь.       — Моргана матерь, я так соскучился по тебе, Том! — отчаянно зашептал он, заглядывая в глаза опекуна.       Том раскрыл рот, собираясь ответить, и из него полилась тёмная, почти чёрная кровь.       — Том! — он выхватил палочку, пытаясь остановить кровотечение, но ничего не помогало — Тёмный Лорд схватился за горло, из его рта не переставая текла густая жидкость. Он осел на дно котла, разламывая корку льда, и ушёл в порозовевшее от крови зелье с головой.       — Нет! Мерлин мой, только не это! Умоляю! — Гарри запрыгнул в котёл и вытянул его голову на поверхность. Рубиновые глаза были полны боли и непонимания, кровь лилась изо рта, он хрипел и булькал ею. — Нет, нет, нет! Том, не оставляй меня опять! — Гарри бросал одно заклинание за другим, но ничего не помогало. Его возлюбленный умирал у него на руках. Снова.       Алые глаза расширились от шока на секунду и застыли. Чёрная дымка вырвалась из окровавленного тела и впиталась в потолок.       Гарри издал вопль, полный боли и страдания.       — Том! Вернись, верни-и-и-ись, — выл он, обняв труп и прижав темноволосую голову к своей груди.       Гарри не понимал, почему у него не вышло — он всё сделал так, как надо, Том уже возвращался к жизни с помощью этого ритуала! Ошибки быть не могло, так почему же?!       Он не знал, сколько просидел в остывающем котле с трупом на руках. Опомнился, только когда невыносимый смрад заполнил подвал. Тело стремительно разлагалось, и ему пришлось вылезать. Он сорвал медальон с гниющей шеи и вздрогнул — тот почернел и оплавился.       — Не может быть, — прохрипел Гарри. Он хотел прошипеть «откройся» на парселтанге, но этого не потребовалось — медальон сам развалился на две части в его руке. Он был абсолютно пуст, кусок души Тома исчез без следа.       Гарри упал на колени и разрыдался, уткнувшись лицом в холодный каменный пол.

***

      — Четыре дня уже прошло, а мы так ничего и не добились! — расстроенно всплеснула руками Джинни. — Этот Гарри спрятан под очень мощными чарами, нам до него не добраться! Время уходит, нам нужен другой план!       — Она права, Дамблдор. С Поттером мы сами связаться не сможем. Можно попробовать действовать через прессу. Наверняка он читает газеты! — согласилась Тонкс.       — Чушь. Вся пресса под строгим контролем, и ни одна заметка не пройдёт мимо комиссии по цензуре. Нужно действовать наверняка, — нахмурился Снейп.       Собрание ордена на этот раз проходило в доме матери Нимфадоры, покойной Андромеды Тонкс. Здесь было намного просторнее, чем в жилище Уизли, но из еды тут нашлись только банки с консервами. Члены ордена поужинали ими, и это не добавило никому хорошего настроения.       — Ну предложи план, раз ты такой умный! — взвился Сириус. Он слал письма Гарри на правах крёстного, но они возвращались обратно, не находя адресата.       — Я и предлагаю. Связаться с Гарри может только Люциус Малфой. Наложить на него империус не получится — у него слишком много охраны. Но мы можем спровоцировать какой-нибудь инцидент, из-за которого он будет вынужден написать Гарри.       — Снейп! Не будь у тебя такого скверного характера, я бы тебя расцеловала! — Нимфадора вскинула два кулака вверх в победном жесте.       — Не будь у меня такого скверного характера, вы бы все тут были уже мертвы, — скупо улыбнулся волшебник, но глаза его оставались холодными.       — Мой мальчик, мы все тебе очень благодарны, — прервал их перепалку Дамблдор, мягко улыбнувшись Снейпу. — И что же ты предлагаешь сделать? Что может вынудить Люциуса связаться с Волдемортом или его преемником?       — Только одно. Один из вас должен сдаться им в плен и заявить, что сдаст остатки Ордена, но только лично Волдеморту, — обронил Снейп, ухмыляясь.       — О, задери тебя гиппогриф, Северус Снейп! Я передумала тебя целовать, — Нимфадора расстроенно уронила голову на столешницу.

***

      Гарри протёр уставшие глаза салфеткой, пропитанной зельем, и упал в мягкое кресло, трансфигурированное из канделябра. Он торчал в подвале без сна и еды два дня в поисках причины неудачи. И ему казалось, что он нашёл.       Единственным изменением в ритуале был маггл. В прошлый раз ритуал сработал как надо по чистой случайности — либо плоть маггла оказалась совместима с набором генов Тома, либо он просто был сильнее сам по себе. А частица души, скорее всего, почувствовав смерть хозяина, попыталась ему помочь, присоединившись, но не смогла.       Ничего. У Гарри в запасе оставалось пять крестражей: кольцо, дневник, диадема, чаша и Нагайна. В этот раз всё обязательно получится.       На каменном полу неподвижно лежал новый маггл — сильный, крупный черноволосый мужчина, неуловимо похожий на Тома и с той же группой крови. Все тесты показывали, что он идеально подходит для магии Тёмного Лорда.       Гарри больше не сожалел о загубленной жизни невинного. Ему хотелось как можно скорее обнять Тома, на остальное было плевать. Он поднялся с кресла, пошатываясь от усталости, и надел на палец маггла кольцо с чёрным камнем.       — Верни мне Тома, слышишь? Верни! — потребовал он у маггла, бешено вращающего чёрными как ночь глазами.       Он взмахнул палочкой и опустил маггла в кипящий котел. Заклинание срывалось с губ, глаза под опухшими веками внимательно смотрели, как клочьями слезает с мужчины старая кожа и нарастает новая. Он уловил момент, когда душа мужчины покинула тело: глаза закрылись и обмякшее тело скрылось в молочной жидкости.       Знакомое облако тьмы появилось под потолком.       — Давай же, давай, — Гарри сжал кулаки и шептал эти слова не переставая, как только что шептал заклинание.       Клубы пара быстро выветривались, проявляя скрючившуюся в котле фигуру. Рука с чёрным кольцом на пальце, знакомая до каждой родинки, схватилась за бортик котла, и Гарри радостно взвизгнул.       — Том! Милый мой, любимый, — зашептал Гарри, помогая волшебнику подняться на ноги. — Вот так, мой хороший, всё хорошо… Том? Том!!!       У мужчины было лицо Тома, но только наполовину. Вторая половина оказалась покрыта змеиной чешуёй, сухой и быстро растрескивающейся.       — Нет! Что не так?! — в ужасе закричал юноша. Он выхватил из кармана заранее приготовленный шприц со слезами феникса и вколол их Тому в плечо, но это не помогло — кожа лица на глазах трескалась, обнажая мышцы, а потом и кости.       — Во… — прохрипел Том еле слышно растрескавшимися губами и закрыл рубиновые глаза, не успев договорить. Облако тьмы взметнулось вверх и исчезло.       — Драккл тебя задери! Блять! Блять! Блять! — Гарри опустил рассыпающееся тело в котел и сжал свои волосы в кулаках.       Тело всплыло, лишившись почти всей плоти. Гарри забрал у него кольцо и принялся колотить кулаками стену — второй крестраж Тома тоже был уничтожен.

***

      — Ну надо же, кто к нам пожаловал. Сам Сириус Блэк! — первый заместитель Верховного правителя Магической Британии Тёмного Лорда Люциус Малфой прикурил от палочки чудесную вишнёвую сигару и уселся напротив тощего, грязного мужчины, прикованного цепями к стулу в допросной комнате Министерства Магии. — Мне доложили, что ты требовал разговора лично со мной. Это так?       — Да, есть разговор, Малфой, — Сириус хрипло закашлялся, когда его тюремщик выпустил ему в лицо густое облако дыма.       — Я весь во внимании, — насмешливо улыбнулся Малфой тонкими губами, делая ещё одну затяжку и вальяжно откидываясь на спинку своего удобного мягкого кресла.       — Я хочу перейти на вашу сторону. Если вы пощадите меня, я открою личности и местоположение оставшихся членов ордена, — решительно проговорил Сириус.       Малфой подавился дымом и закашлялся. В камере тут же появился домовик с заплывшим глазом и подал ему стакан воды.       — Не понял? — откашлявшись, впился в него блеклыми серыми глазами мужчина. — Это шутка, мистер Блэк?       — Нет, не шутка. Я разочаровался в этих людях, Люциус. Мама была права — чистокровные маги рождены править грязнокровками. Жаль, что мне пришлось пройти через столько сражений, чтобы это понять. Я жалею о каждой капле чистой крови, пролитой мной напрасно. И я бы хотел искупить свои грехи, сдав Дамблдора, — из глаз Блэка потекли слёзы.       — Поверить не могу! — Малфой расхохотался. — Сириус Блэк наконец осознал, каким был идиотом! Это чудесные новости, обещаю, ты не пострадаешь. Лорд будет счастлив пощадить того, кто передаст ему в руки Дамблдора! Говори же, где он?       — Я не идиот, Люциус, — упрямо тряхнул головой Блэк. — Я буду разговаривать только с Лордом. Мне нужны гарантии, что меня не убьют сразу после того, как я всё расскажу.       — Лорд не станет с тобой говорить, Блэк. Что мешает мне прямо сейчас выбить из тебя всю правду под пытками? Или напоить сывороткой правды? — насмешливо поинтересовался волшебник, с удовольствием подкуривая новую сигару.       — Сыворотка на меня не действует, а пытки для меня — ничто. Я вытерпел круциатус от моих тюремщиков, прежде чем они позвали тебя. Думаешь, меня ещё можно напугать болью? Я к ней привык. Легилименция, империо — ничего не поможет, я хорошо подготовился. Я расскажу всё только Лорду после того, как он даст клятву меня пощадить, — проказливо улыбнулся Сириус, на миг став похож на того молодого повесу, которого знал Люциус много лет назад.       — Посмотрим, — предвкушающе оскалился Малфой, вынимая из кармана волшебную палочку.

***

      Гарри проснулся на холодном полу подвала. Спина дьявольски затекла, шею ломило. Должно быть, он просто вырубился от усталости.       Прошло десять дней с тех пор, как умер Том. Четыре крестража из шести были уничтожены. У Гарри осталась только диадема и Нагайна.       Он перепробовал всё, но Том умирал у него на руках снова и снова, и каждая его смерть оставляла на душе Гарри огромный кровоточащий шрам. Он истекал кровью, рассыпался в прах, бился в судорогах и умирал, забирая с собой частицу своей души из крестража и души Гарри заодно.       Гарри всё чётче понимал, что его любимый может никогда не возродиться. А без него умрёт и Гарри, потому что жизнь без Тома — не жизнь. Он раньше не понимал, как глубоко въелся Том во все его мысли, впитался в кровь, отравил душу. Всё, что он когда-либо делал, подчинялось только одному мотиву — угодить Тому, порадовать Тома, спасти Тома. Он был везде. Без него всё теряло смысл.       Гарри убил четырёх человек ради него. Хладнокровно подкарауливал их на улицах, похищал и кидал в кипящий котёл живьём ради него. И убил бы ещё тысячу, если бы это только помогло ему вернуть опекуна.       Их первый секс был самым сладким, самым ценным воспоминанием Гарри. Том часто отсутствовал, и Гарри в это время пробирался в его комнату, зарывался носом в его подушку и дрочил, вдыхая его головокружительный запах, пропитавший постельное бельё. Он начал делать это ещё в пятнадцать и ни разу не был пойман. До того самого дня.       Гарри неторопливо трахал себя наколдованным дилдо, тихонько постанывая в подушку, когда буквально ощутил, что в комнате он больше не один. Гарри всегда очень чутко чувствовал присутствие своего опекуна. Он должен был остановиться, извиниться, упасть на колени и просить прощения у Тома, но он этого не сделал.       Гарри продолжил трахать себя, делая вид, что ничего не заметил. Он провокационно выгибался и скулил, стонал имя Тома, просил его трахать сильнее, возбуждаясь всё больше от осознания того, что опекун за ним наблюдает.       Когда на голую ягодицу легла тёплая ладонь мужчины и с силой её сжала, Гарри замер, не веря, что это происходит на самом деле.       — Мой Лорд? — испуганно позвал он, не отрывая лица от подушки. Ему было страшно, что сейчас его всё-таки выгонят, да ещё и отчитают.       — Это я. Ты же меня всё это время звал, не так ли? — хрипло выдохнул мужчина, скользя рукой к растянутому дилдо анусу.       — Да, тебя, — прошептал Гарри, с восторгом ощущая, как дилдо исчезает и его сменяют проворные пальцы.       — Я знал, чего ты хочешь, ещё с тех пор, как тебе исполнилось тринадцать, мой мальчик, — Том наклонился и куснул Гарри за ягодицу, одновременно проворачивая пальцы глубоко внутри.       — Тогда почему? — простонал Гарри, плавясь от удовольствия. Осознание, что с ним это делает именно Том, просто убивало.       — Ты был так юн, Гарри. Ты и сейчас слишком молод, но я больше не могу ждать. Восемнадцать лет — хороший возраст, чтобы лишиться девственности, — пальцы исчезли, вызвав ощущение острой потери.       — Самый лучший! — воскликнул Гарри.       Том развернул Гарри лицом к себе и накрыл его губы своими мягкими горячими губами.       Та ночь до сих пор ясно стояла перед глазами: Том был с ним нежен в первый и последний раз. Они занимались сексом на той самой кровати, где Том умер спустя какие-то жалкие три года.       Это было так несправедливо! У них же всё было впереди, Гарри это чувствовал! Том менялся рядом с ним, оттаивал, становился всё ласковее, всё заботливее! Дамблдор разбил его хрупкое счастье вдребезги. Снова! Он отнял у Гарри обе его семьи — родителей и Тома. Будь у него хоть один шанс добраться до старого козла, Гарри размазал бы его тонким слоем по Косому переулку. Если бы не это дракклово пророчество, Гарри никогда бы не пришлось воскрешать Тома снова и снова, а затем смотреть, как он умирает у него на руках.       У него осталось ещё два крестража. Две попытки вернуть свою любовь в мир живых.       На этот раз он попросил Люциуса Малфоя прислать ему заключённого из Азкабана, у которого дементоры выпили душу. Может, тело маггла просто не было способно вынести ритуал? Волшебники выносливее.       Малфой не подвёл, и тело крепкого бородатого мужчины, бездумно смотрящего в пространство, отправилось в котёл. Гарри нацепил диадему ему на голову и безумно хихикал, наблюдая, как облезает красная кожа с этой бородатой принцессы.       Всё прошло как обычно — клубы пара, тёмное облако, и фигура в котле обрела чёткость.       — Том? — осторожно позвал Гарри, уже предчувствуя новый провал.       — Гарри, — прохрипели ему в ответ.       — Том!!! — заорал Гарри как полоумный и запрыгнул в котёл.       Он выглядел совсем как прежде: никаких змеиных чешуек, трещин в коже и чёрной крови. Гарри обнял его и впился в губы поцелуем, с восторгом ощущая, как руки любимого обвивают его талию.       — Гарри, мой мальчик. Мой любимый мальчик, — прошептал опекун в его губы.       — Я люблю тебя, Том. Прости, что никогда не говорил. Я так тебя люблю! — слёзы брызнули из глаз сами по себе. Гарри вновь поцеловал опекуна, ощущая на губах привкус железа.       — Волосы, Гарри. Замени волосы, — успел сказать Том в последнюю секунду перед тем, как кровь фонтаном брызнула из его рта.       — Нет, нет же, — тихонько завыл Гарри, поддерживая голову Тома над розовым зельем, пока свет рубиновых глаз не потух вновь. Счастье было так близко! Подразнило его и ушло, оставив после себя выжженную пустыню.       Он был полным идиотом. Волосы, вот в чём крылась проблема. Волосы для зелья были взяты с проклятого волшебника. Наверняка проклятие каким-то образом испортило и их.       Но у Гарри не было ничего взамен. Том не разбрасывался своей кровью или волосами. Можно было бы поискать волоски на его одежде, но где гарантия, что он оставил их до проклятия, а не после? У Гарри осталась лишь одна попытка, он не имел права так рисковать.       Внезапно в голове снова всплыла их первая ночь вместе. Ведь не только волосы и кровь подходят для ритуала, правда же?       Гарри вскочил на ноги и бросился в свою комнату. Он знал, что не просто сумасшедший, раз решил сохранить на память свою рубашку, забрызганную спермой Тома. Его сентиментальность спасёт жизнь возлюбленному.       Рубашка лежала на месте — в самом дальнем углу шкафа. Пятна засохшей спермы всё также украшали её сзади.       — Моргана матерь, спасибо за то, что мне некогда было её снимать! — возвёл он глаза к потолку и поклонился.       Осталось снова сварить зелье и поймать маггла, и Том вновь будет с ним.       «Мой любимый мальчик» — всплыли последние слова опекуна в голове. Любимый. Значит, у него всё-таки есть чувства. Чувства к Гарри.       Он похлопал себя по щекам, стараясь не разреветься снова. Ему нужно было сосредоточиться и сделать всё просто идеально. Он не облажается в этот раз.

***

      Маггл, опутанный кольцами парализованной Нагайны, погрузился в котёл.       Сердце Гарри стучало где-то в горле, но он всё же прочёл заклинание без запинки. В этот раз всё получится, всё просто должно получиться!       Напряжение сковало тело. Он не приближался к котлу до тех пор, пока последние клочки пара не рассеялись.       В котле стоял абсолютно целый Том и рассеянно смотрел на молочное зелье.       — Том? — осторожно позвал Гарри, боясь спугнуть удачу.       Лорд поднял голову и посмотрел на Гарри рубиновыми глазами. А затем слегка улыбнулся.       Гарри отсчитал про себя до десяти, но ничего не произошло. Кровь не брызнула изо рта, кожа не растрескалась.       — Получилось!!! — заорал он, не помня себя от счастья, и набросился с объятиями и поцелуями на возлюбленного.       — Милый мой, дорогой, любимый! Ты снова со мной! — бормотал он как в бреду, покрывая поцелуями мокрое лицо.       От радости он не сразу сообразил, что Том не отвечает ему и по-прежнему просто стоит, не шевелясь.       — Том? Ты злишься? — он обхватил его лицо ладонями и заглянул в глаза.       Том смотрел куда-то в бок и всё также слегка улыбался.       — Том, что? Я сделал всё, что мог! Я облажался, да, но я же всё исправил! Слышишь? Том! — он потряс мага за плечи, но этим добился лишь того, что тот медленно моргнул, глядя на него. В красных глазах не было никакой осмысленности, только печальная безмятежность.       Гарри всхлипнул и упал перед котлом на колени. У него больше не осталось крестражей, Нагайна умерла, а Том… Том превратился в овощ. Гарри стукнулся головой о стенку котла. И ещё раз. И ещё. Он бился головой, желая размозжить себе череп, а Том стоял в котле и молча за ним наблюдал, склонив голову к правому плечу.

***

      Помощи ждать было неоткуда. Тёмный Лорд не имел друзей, зато врагов у него было предостаточно. Все они только и ждали, когда он проявит слабину, чтобы растащить на куски то, что он годами выстраивал — честную, справедливую, богатую Англию. Мерзкие грязнокровки спали и видели, как их правитель умирает, а они с рёвом выползают из своих нор, чтобы украсть у чистокровных волшебников их богатства, их знания и жизни. Гарри много где побывал с Томом инкогнито, он знал, как любят волшебники своего Лорда, но также он знал, что многие всё ещё стремятся вернуться к прошлому режиму — где процветала коррупция и беззаконие.       Он не мог обратиться за помощью к приближённым Тома — Пожирателям Смерти. Секрет бессмертия был доверен только ему, и не просто так. Опекун давно подозревал, что в их рядах завёлся шпион, и был прав. И даже после его смерти не было никаких гарантий, что шпион был только один.       Гарри умыл, накормил и устроил в кровати безвольного Тёмного Лорда. Тело его приняло, это было хорошо. Оставалось только вылечить его мозг. Он был там, его любимый, заперт где-то в глубинах повреждённого разума, ждал, когда Гарри его освободит.       — Всё будет хорошо, Мой Лорд, — пообещал он смотрящему в стену волшебнику, пристроившись рядом с ним на огромной кровати. — Главное — ты жив. А разум вылечить — так это пара пустяков. Сварю тебе зелий, раздобуду ещё слёз феникса… И ты снова станешь собой. А потом мы вместе отыщем Дамблдора, и я исполню пророчество. И никто никогда больше не посмеет разлучить нас.       Он не сдержался и поцеловал мягкие улыбающиеся губы. Один раз, второй, третий… Он так соскучился, Мерлин!       Гарри плохо помнил своё детство. Знал только, что у него была куча нянек, он постоянно резвился с другими детьми — наследниками богатых чистокровных семей, много путешествовал с опекуном и был очень счастлив. Более чёткие воспоминания начинались уже после одиннадцати лет, когда он оказался в изоляции. С тех пор он не разговаривал ни с кем, кроме Тома, и даже лиц своих друзей детства вспомнить не мог. Он был один, совершенно один.       — Прости, Том, но я не вынесу этого. Ты должен понять меня, ты мне нужен! — пролепетал он, спускаясь поцелуями на шею несопротивляющегося волшебника.       Том не был бы против.       Гарри облизывал и кусал податливое тело, не замечая, как слёзы капают на бледную кожу. Так страшно ему ещё никогда не было. Вокруг кровати разверзлась бездонная тёмная пропасть, и только Том, его запах, его вкус удерживали Гарри от падения в бездну.       Он перевернул опекуна на живот и дрожащими пальцами начал растягивать узкий анус, обработав его обезболивающей смазкой.       — Ты бы никогда не позволил мне этого, правда? Ты слишком любишь контроль. Но мне надо, понимаешь? Я люблю тебя! — умолял он опекуна, приставив головку к растянутому входу.       Первый толчок выбил из него весь дух.       — Ох, Том! Как же хорошо! — заскулил он и начал двигаться, не в силах остановиться. — Ты такой узкий! О Мерлин, это ты чувствовал, когда трахал меня снова и снова? Теперь я понимаю, почему ты всегда был так груб, Том. Да! Да! Да!       Удовольствие мешалось со стыдом, страх вытеснила похоть. Пока они вместе, пока могут прикасаться друг к другу, всё будет хорошо. Гарри перевернёт весь мир, но спасёт своего повелителя.       Он зарычал, ускоряя темп. Плоть соприкасалась с плотью со звонкими шлепками, растянутый анус блестел от смазки и охотно принимал его член полностью. Гарри сжал бледные упругие ягодицы и раздвинул их шире, со священным трепетом наблюдая, как головка члена исчезает в жаркой глубине, а затем выскальзывает обратно.       — Я люблю тебя! — провыл он и излился глубоко внутри Тома.       Гарри отдышался и скатился с опекуна. Отвращение к себе больно ударило по нервам: он только что изнасиловал любимого человека.       — Прости, прости, прости! — лихорадочно зашептал он, перевернув Тома обратно на спину. Тот продолжал улыбаться, только взгляд как-то неуловимо изменился. В рубиновых глазах Гарри почудилась понимающая усмешка.       — Мне это было нужно. Я так боюсь остаться совсем один! — Гарри обнял его, пристраивая голову на широком плече. Том никогда не позволял ему спать в своей кровати. Они занимались сексом, и Гарри возвращался к себе. Это будет их первая совместная ночёвка. — Спокойной ночи, Том.       Лорд не ответил, и Гарри заснул, глотая солёные слёзы.

***

      Его разбудил личный домовик Тома — Дилли.       — Хозяин Гарри, вам письмо. Хозяин Тёмный Лорд обещал убить Дилли, если он не справится с передачей писем, — жалобно пропищал домовик, размахивая небольшим конвертом в тощей лапке.       — Дай сюда, — буркнул Гарри, отбирая письмо. Том лежал рядом с открытыми глазами в той же позе, в которой Гарри устроил его перед сном.       Он сломал толстую сургучную печать на конверте и пробежался глазами по строчкам. Он узнал почерк Малфоя, но то, что там было написано…       Гарри подскочил на кровати, протёр глаза и прочёл письмо ещё раз. Строчки оставались неизменными.       — Том! — заорал он, подпрыгнув от радости. — Малфой нашёл нам того, кто готов сдать Дамблдора! Слышишь? О Моргана, старик попался!       Он засмеялся и поцеловал Тома в губы.       — Дилли, дай мне перо и пергамент, живее! — прикрикнул он на домовика.       Ответ Малфою нужно отправить как можно скорее. Дамблдор должен ответить за то, что сделал с Гарри и Томом.       Он передал письмо Дилли и принялся за работу. Тома нужно было искупать, накормить и привести в порядок. Раз Сириус Блэк упрямился и готов был говорить только с Томом, то нужно было создать впечатление, что Лорд здоров и в своём уме. С этим вполне справится заклинание марионетки: Гарри будет управлять телом любимого и вытянет из Блэка всё, что ему известно.

***

      Сириуса держали в камере около недели по его подсчётам. Его пытали, поили сывороткой, применяли империо, травили дементорами, но он не сломался. Его секрет был всё ещё с ним. Малфой сдался и в конце концов воспользовался последним средством — притащил к нему в камеру Снейпа — лучшего легилимента после самого Лорда. Сириус только усмехнулся. Они знали, что так и будет.       — На нём стоит мощный блок, Люциус. Он действительно хочет перейти на нашу сторону, но воспоминания об Ордене скрыты за надёжным щитом. Мордред бы побрал этих Блэков с их кровными ритуалами! — Снейп идеально сыграл свою роль. Даже слишком — он в порыве вдохновения пнул Сириуса в живот пару раз, гад ползучий.       Так Сириус оказался скованным по рукам и ногам у камина в кабинете Малфоя. Его оглушили, а очнулся он уже в тёмной холодной камере, напротив самого Тёмного Лорда.       Этого быть не могло, но всё же Волдеморт спокойно стоял у решётки и разглядывал Сириуса с брезгливым интересом в красных глазах.       — Быть не может! Ты же сдох! — не сдержался Сириус. Весь их план отталкивался от того, что Лорд временно мёртв.       Голова Волдеморта как-то странно дёрнулась, и он приблизил к решётке своё лицо.       — Так ты один из тех, кто пытался меня убить? — разнёсся по камере его хриплый, глухой голос.       Сириус вздрогнул. Он сам вырыл себе могилу, терять было нечего. Волдеморт не допустит, чтобы Гарри увидел его.       — Да, это я! Ты ёбаный ублюдок! Что ты сделал с Гарри? Ты выкрал его и вырастил в ненависти к нам, не так ли? Он хотя бы свободен, или ты держишь его в соседней камере? — задиристо выкрикнул он.       — Откуда ты знаешь о Гарри? — вскинулся Волдеморт. Сириус подметил, что у него трясутся руки и странно дёргается голова. Может, Лорд всё-таки при смерти?       — Мы догадались, что ты не убил его, подлая мразь! Что, запудрил моему крестнику мозги? Можешь пытать меня, сколько хочешь, можешь убить, но знай — орден никогда не сдастся. Они спасут Гарри и убьют тебя!       — Твоему крестнику? — Волдеморт реагировал как-то странно. — С каких это пор Гарри им стал? Я никогда не пудрил ему мозги, лживое ты чудовище!       — То есть Гарри знает, что ты убил его родителей? Он знает, что ты выкрал его из их дома? Он знает, что он ребёнок из пророчества, который должен тебя убить? — расхохотался Сириус.       — Это ложь! Что ты несёшь, предатель? — рявкнул Лорд.       Сириус уставился на него с подозрением. Он сталкивался с Лордом на поле боя много раз. Он знал, как тот разговаривает, как мыслит, как сражается. Волшебник, стоящий перед ним сейчас, просто не мог быть Волдемортом.       — Гарри? — безумная догадка мелькнула в голове. — Это ты? Оленёнок, это ты?       — Я Лорд Волдеморт! — крикнул волшебник, снова дёрнув головой. — Расскажи всё, что знаешь о Дамблдоре, или умрёшь!       — Гарри, я знаю, ты меня не помнишь, — Сириус только больше убедился в своей идее. Лорд бы не стал так долго с ним трепаться после его признания. Он бы уже пытал Сириуса. — Я был лучшим другом твоего отца — Джеймса Поттера. Мы все думали, что Волдеморт убил тебя в ту ночь девятнадцать лет назад!       — Лучшим другом Джеймса был я! — воскликнул тот. — Я воспитал Гарри после того, как Дамблдор убил Поттеров! Я дал ему дом, защиту, заботу! А где же всё это время был ты?!       У Сириуса в груди взорвалась сверхновая. Это точно был Гарри! Он притворялся Волдемортом и ничего не знал о реальном положении дел!       Они победили.       — Гарри, взгляни на мои воспоминания. Ты же знаешь о легилименции? Я открою тебе сознание, это будет очень просто! Загляни в мою голову, оленёнок, — ласково попросил он. Пусть Гарри узнает всё о Дамблдоре. Пусть поймёт, как ужасна правда.       — Я знаю, что такое легилименция! — тело Волдеморта обмякло, голова безвольно поникла. Из тени выскользнул высокий красивый юноша, как две капли воды похожий на Джеймса, каким тот был в школе.       — Гарри! — блаженно прошептал Сириус. — Увидеть тебя здоровым и таким взрослым было самой большой моей мечтой. Теперь и умереть не жалко.       — Ты умрёшь после того, как я узнаю правду! — рявкнул Гарри. В его зелёных глазах светилась ненависть. Он взмахнул палочкой, и Сириус почувствовал, как его виски словно пронзила раскалённая игла. Воспоминания начали всплывать перед глазами: как он подружился с Джеймсом, как они вместе дурачились, как Джеймс влюбился в Лили, как они все вместе вступили в орден, чтобы бороться со злом. Ночь убийства лучшего друга запомнилась ему особенно ясно: он прибыл на горящие развалины и выл, как зверь, зарываясь руками в землю. Он не успел. Питер их предал.       Потом была только боль и жажда мести. Сириус сражался, как одержимый, но Волдеморт всё равно победил и захватил страну. Он отлавливал магглорождённых, отнимал у них волшебные палочки и превращал их в скот — забитый и бессловесный. Магглорождённые стали рабами в домах богатых чистокровок, те немногие, кому повезло остаться с волшебной палочкой, были сильно ограничены в правах. Орден ушёл в подполье, но продолжал бороться, медленно тая.       Гарри в какой-то момент захрипел, словно ему нечем было дышать, и сполз на пол по прутьям решётки. Волдеморт безучастно стоял рядом и смотрел в стену.       — Моя мама была… Была грязнокровкой? Пророчество было обо мне и тебе? Это же бред! Всё это просто не может быть правдой! — жалобно проскулил Гарри, смотря на Лорда.       — Это правда. Подделать воспоминания в таких подробностях невозможно, ты должен это знать. Волдеморт врал тебе, Гарри. Он похитил тебя, убил твою семью и держал рядом с собой, чтобы ты и мысли не допускал о его убийстве, — грустно ответил Сириус, подползая ближе к решётке.       — Том! Ну скажи хоть слово! Скажи, что это всё неправда! — закричал Гарри, вскакивая на ноги. Он затряс Лорда за плечи с такой силой, что у того голова заметалась из стороны в сторону. — Ты же сказал, что любишь меня! Я люблю тебя! Это не может быть правдой!       Сириус в шоке наблюдал за крестником. Он совсем перестал понимать, что тут происходит. Лорд стоял с безучастным видом, пока Гарри трепал его, словно ребёнок куклу.       — Гарри, он врал тебе. Ты же видел, какие ужасы он творил. Лорд Волдеморт — настоящий тиран и монстр. Он уничтожил тысячи невинных магов. Он доверил тебе секрет своего бессмертия, чтобы ты мог воскресить его, я прав? Он уже делал так двадцать лет назад. Тогда его оживила Беллатрикс Лестрейндж, и он безжалостно её убил, чтобы сохранить свою тайну. То же самое произойдёт и с тобой.       Гарри обнял Лорда и разрыдался, уткнувшись ему в шею.       — Как ты мог? Том, ну почему? — всхлипывал он беспрестанно.       У Сириуса от жалости защемило в груди.       — Оленёнок, не надо. Пойдём со мной! Я познакомлю тебя с настоящими друзьями твоих родителей. Вместе мы сможем свергнуть этот кровавый режим, — взмолился он, глядя на Гарри.       Тот внезапно прекратил рыдать и с ненавистью уставился на него.       — Убирайся из нашего дома, Блэк! Пошёл вон! — дверь темницы распахнулась, открывая путь к свободе.       — Гарри, пойдём со мной! — ещё раз попробовал Сириус. Он не мог понять, что сделал не так.       — Убирайся!       — Гарри, оставь его! Я твоя единственная семья. Умоляю, пойдём со мной.       — Повторяю последний раз — убирайся из моего дома, Блэк. Камин наверху, больше поблажек не будет, — злобно процедил Гарри. Его красивое личико исказилось от ненависти.       — Оленёнок…       — Авада Кедавра! — из палочки крестника вырвался зелёный луч и попал в стену всего в полуметре от головы Сириуса.       — Я вернусь за тобой, — Сириус хоть и был дураком, но понял, что сейчас лучше оставить Гарри одного, дать ему переварить информацию. Он выбежал из камеры и устремился к лестнице, ведущей наверх. Он сможет протащить сюда орден, как только узнает адрес камина. Дамблдор разрушит защиту, и они заберут Гарри из логова этого монстра.       За спиной раздался вопль, полный боли, но он не обернулся.

***

      Гарри как во сне отвёл Тома в его комнату, раздел догола и устроил на кровати.       — Вот значит, почему я не мог вспомнить лиц своих друзей. У меня их никогда и не было, правда, Том? — горько спросил он у возлюбленного.       Блэк был прав: подделать воспоминания до мельчайших подробностей было невозможно.       Гарри всю жизнь был заперт в этом особняке, он никогда его не покидал на самом деле до тех пор, пока Тёмный Лорд не умер. И он никогда не разговаривал ни с кем, кроме него.       — Ты любил меня на самом деле хоть немного? — спросил он, скользя рукой по обнажённой груди мужчины. — Или ты любил частицу своей души во мне?       Да, Гарри догадался, что стал крестражем Тома в ту ночь. В голове у Сириуса была одна маленькая деталька, которая помогла собрать весь пазл до конца. Поттеры и Волдеморт не были дальними родственниками. Дар парселтанга не передавался в их семье поколениями, как утверждал Тёмный Лорд. Гарри давно начал подозревать что-то неладное. Он всегда очень остро ощущал присутствие Тома в комнате, всегда тянулся к его прикосновениям, приносящим удовольствие не только телу, но и душе. И он сразу почувствовал родную магию в крестражах Тома, а их смерть больно ударила по его сознанию.       Он был носителем последней, седьмой частицы души Тёмного Лорда. Последним шансом Волдеморта на возрождение. Он понял, почему провалились все прошлые попытки — проклятие, выбранное Биллом Уизли, затрагивало не только тело, но и душу. Заражённая часть души соприкасалась со здоровой и быстро её уничтожала. Единственным выходом было оставить это безвольное тело с отравленной частичкой и возродить Тома из того осколка, что обитал в Гарри. Волдеморт, имеющий память только до событий Хэллоуина, не будет тем Томом, которого любил Гарри, но он сможет очистить душу от проклятия, и всё снова станет хорошо.       — Ты предал меня, а я всё равно тебя люблю, можешь представить? — тихонько засмеялся он. Внутри всё было мертво. Вся его жизнь была обманом, а Том — тюремщиком, который трахал свою жертву в задницу и с наслаждением кончал ей на лицо.       Он стал убийцей, он смотрел, как заживо слезает кожа с невинных мужчин в кипящем котле, он наплевал на свою душу — ради него. Он столько лет представлял, как убьёт Дамблдора, как станет пытать старика и всех его последователей и не потому, что тот убил его семью, а ради него. Всё, что он знал, всё, что любил — это Лорд Волдеморт. Тот самый маг, убивший его семью, выкравший его из дома и державший взаперти долгие двадцать лет. Тот самый маг, который запытал и убил тысячи невинных волшебников и волшебниц, тот самый, что притворялся, играл с ним, менял его мысли, как ему вздумается.       Тот самый, кого он любил. Тот самый, кто сказал ему: «мой любимый мальчик».       Он забрался на Тома сверху и ласково погладил его по щеке.       — Если бы только я знал, Том! Я бы всё простил. Я слишком долго жил одним тобой, я бы смирился с прошлым, попросил бы стереть мне память!       Волшебник под ним дёрнулся и шире распахнул глаза.       — Что, Том? Ты пытаешься мне что-то сказать? — с надеждой вскинулся Гарри, жадно вглядываясь в расширившиеся зрачки, сожравшие почти всю красную радужку.       Том не отвечал, только губы слегка приоткрылись. Он точно был где-то там, метался в глубинах разума, звал его, наверняка звал!       — Легилименс! — шепнул Гарри, направив палочку на его лоб, и провалился в красное марево.       Мысли Тома были сплошной кашей из окровавленных тел, мёртвых глаз и холодных рук, тянущихся к Гарри из чёрной воды. Они проносились мимо тёмными вспышками, показывая незнакомые комнаты, из которых доносились крики боли и ужаса. Гарри продирался сквозь них всё дальше, не зная, на что тут можно было рассчитывать. Повреждённый мозг просто не даст ему увидеть ничего осмысленного и важного. Вокруг была только боль, ярость, отчаяние и муки — настоящая тьма.       Но вдруг впереди забрезжил свет. Гарри ринулся к нему и провалился в светлую комнату, освещённую яркими шарами, снующими под потолком. Это была его комната. Он увидел самого себя, сидящего, скрестив ноги, на кровати из костей и кусков плоти.       — Том! Я так волновался, почему так долго? — Он вскочил с кровати и повис на шее странного существа с серой чешуйчатой кожей, вытянутым черепом с жёсткими чёрными волосами и безгубым ртом. Комната враз стала ещё светлее, крики боли стихли, кости и трупы пропали. Существо изменилось, приняв привычный любимый облик Тома.       Гарри помнил тот день. Тома не было около недели, и он отчаянно волновался. Он в беспамятстве целовал вернувшегося Лорда куда придётся и просил больше никогда его не оставлять. Но он целовал красивого властного мужчину с твёрдым характером и нелёгкой судьбой. А в этом воспоминании он прикасался к потустороннему, мерзкому существу, чья жизнь состояла только из мук.       Воспоминание треснуло и осыпалось, швыряя его в тёмную клетку. В этой клетке в самом углу стояла деревянная кровать с тощим матрасом, на ней сидел измождённый до крайности мальчишка лет восьми и плакал, смотря на безгубое существо с горящими красным во тьме глазами.       — Выпусти меня, я буду хорошим мальчиком! — попросил он с мольбой в голосе. Его лицо мягко светилось изнутри, разгоняя мрак подземелий, зелёные глаза, полные слёз, ярко блестели.       — Ты ничтожество. Я хочу наблюдать за твоими страданиями вечно! Из-за тебя я был мёртв, из-за тебя мне пришлось убить мою самую верную последовательницу! Круцио!       Мальчик забился в судорогах, оглушающе закричав от боли.       Гарри тоже закричал и вырвался из чужого разума, обрывая следующее воспоминание. Он увидел достаточно.       — Вот значит, как я жил до одиннадцати лет? — прокричал он, роняя слёзы на расслабленное лицо своего тюремщика. — Ты держал меня в темнице, пока я не подрос, а потом решил вырастить из меня идеальное оружие, да? Скрыл свою ужасную внешность, стёр мои воспоминания, привязал к себе всеми возможными способами… — голос сорвался.       Всё было обманом. Он попал в лапы чудовища, которое сделало чудовищем и его самого, хладнокровно воспользовалось его влюблённостью, соблазнило и свело с ума. Кулаки сами сжались и замолотили по груди безвольного тёмного мага, он кричал и выл, выплёскивая всю свою боль. Внутри всё ломалось с хрустом, рвалось на маленькие кусочки, истекало кровью.       Боль была невыносима: Том его никогда не любил. А он никогда не знал, кто такой Лорд Волдеморт на самом деле. Истерика кончилась, оставив его истощённым и выгоревшим дотла.       — Как там, в пророчестве обо мне и тебе? Ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой, да? — заглядывая в рубиновые глаза, прошептал он хрипло. Ему показалось, что в этих глазах застыла мольба. — Последний поцелуй, любовь моя.       Он с больным наслаждением поцеловал податливые губы. Таким — покорным и красивым — он его и запомнит.       Тело под ним задёргалось в судороге, когда Гарри сжал руки на его шее и начал её остервенело сдавливать. В горле забулькало, и он не сразу понял, что это его собственный смех.       — Тш-ш-ш, когда-нибудь мы встретимся снова, любовь моя, — с восторгом прохрипел он в побагровевшее лицо, заметив, что из широко распахнутых глаз, наполненных ужасом, текут слёзы. Он склонился ниже, шепча в посиневшие губы: — В Аду. Если не в жизни, то в смерти мы будем вместе!       Он смеялся и давил на шею до тех пор, пока прекрасные рубиновые глаза не закатились, а тело не обмякло. Вот и всё. Один монстр убил другого, волшебный мир может спать спокойно.       В голове снова, и снова, и снова звучали слова: «мой любимый мальчик». Если бы только это было правдой… Он бы всё простил.

***

      Сириус Блэк спешил к своему крестнику. Ему не терпелось рассказать Гарри, что происходит в новой, свободной от зла Англии. И хотя он ему никогда не отвечал и у них так и не получилось сблизиться, он навещал Гарри так часто, как только мог. Холодный ветер продувал тёплое пальто, но ему было плевать, он предпочитал пройтись пешком. Яростный ветер отлично прочищал мозги. По пути он снова и снова прокручивал в голове день своего побега из логова Волдеморта и подбирал всё новые слова, которые помогли бы ему убедить Гарри уйти с ним сразу.       Пять лет прошло с победы ордена. Пять лет спокойной жизни, полной кошмаров о сражениях и смертях товарищей. Пять лет жизни без Волдеморта. Магический мир потихоньку оправлялся от тирании безумного тёмного мага, жизнь шла своим чередом, и только Сириус застрял в прошлом. Его одолевали тяжёлые, жуткие мысли и жгло тёмное, болезненное любопытство.       До сих пор никто, кроме самих Гарри и Тёмного Лорда, не знал, что происходило в том поместье на протяжении девятнадцати лет. Они оба сохранили свои секреты в тайне, лишив Сириуса остатков сна. Всё, что волшебники Ордена смогли обнаружить, это кучу дорогих подарков в комнате Гарри, модных вещей, редких книг. Волдеморт буквально купал мальчика в роскоши. Любил ли он его на самом деле, как говорил Гарри, или обманывал? Сириус не верил, что это чудовище могло кого-то любить по-настоящему. Представить, что этот монстр дотрагивался до Гарри таким образом… Лучше умереть или стереть себе память.       — И снова мы идём вместе, мой мальчик, — раздался сзади знакомый голос.       — Сегодня же юбилей победы, Альбус, — проскрежетал Сириус простуженным голосом. — Мы каждый год ходим этим маршрутом.       — Однако сегодня ты мрачнее обычного, — обеспокоенно сверкнул голубыми глазами старый волшебник, подстраиваясь под широкий шаг Сириуса.       — Я пытаюсь представить, что он действительно любил Гарри, что он не причинял ему боли. Пытаюсь, но не могу. До сих пор, — сознался Блэк, остановившись у приметной сосны, растущей рядом с последним домом Гарри.       — Я тоже об этом размышлял, — печально ответил бывший директор, вставая рядом. — Может, не сразу, но Том привязался к мальчику. Он так пытался уничтожить наш орден перед своей смертью, словно жаждал похоронить правду навсегда, чтобы Гарри никогда не узнал о его лжи. Он создал для Гарри все условия для жизни, баловал его, позволял называть себя по имени, которое он так ненавидел, назвал преемником. И он доверил ему самое драгоценное — свою жизнь. Думаю, в итоге он признал Гарри равным. Возможно, Гарри был единственным светлым пятном в его постылом одиноком существовании.       — Я с трудом могу в это поверить, — помотал давно нестриженной головой Сириус. Грудь сдавило от боли, и он закашлялся, уткнувшись в воротник пальто. Слова Дамблдора причиняли только страдание, потому что он никогда не сможет получить им подтверждение.       — А я верю, — Дамблдор положил морщинистую руку ему на плечо и крепко сжал. — Я знал Тома с самого его детства. Ни для кого он не сделал больше, чем для Гарри.       Сириус только вздохнул. Правду они никогда не узнают. Он только надеялся, что крестник был счастлив хоть немного в своей короткой жизни, что все эти годы не были для него беспросветным мучением.       На кладбище героям войны было тихо — все страшились разговаривать в этом месте слишком громко, никто не хотел беспокоить погибших за правое дело. Волшебники и волшебницы тихо пропалывали заросшие надгробия, тихо плакали и тихо уходили.       — Неужели ты так его любил, что не захотел жить без него? — в пустоту холодного серого утра прошептал Сириус, положив букет белых лилий на гранитную плиту с надписью: «Гарри Джеймс Поттер. Последний же враг истребится — смерть». — Зачем ты убил себя?       — Иногда любовь становится невыносимой мукой. Когда ты понимаешь, что тот, кого ты всегда любил — настоящее чудовище, — прошелестел еле слышно Дамблдор, но Сириус его услышал.       Слёзы заструились по лицу, и он отвернулся от могилы, не в силах стоять рядом с памятником того, кого он обещал защищать ценой своей жизни.       — Спи спокойно, оленёнок. И прости, что не спас.