Good boy

      Тони пробежал взглядом по строчке в документе и поднял глаза на мирно тикающие часы. Была уже почти половина двенадцатого ночи. Это было поздно. Поздно даже для него.       Мужчина вновь опустил глаза на документ и перечитал всё ту же строчку, смысл которой так и не желал до него доходить, ведь все его мысли были заняты только его сыном, который уже давно должен был вернуться домой. Тони нервно начал барабанить пальцами по столу, пытаясь успокоить себя тем, что уж с его-то мальчиком точно ничего не может случиться. Скорее всего с кем-то случился Питер Старк.       Послышался щелчок, который неприятно резанул слух в затянувшейся тишине, но Тони не пошевелился. Он продолжил смотреть в одну точку на документе даже тогда, когда дверь приоткрылась и почти тут же захлопнулась; тогда, когда он услышал стук сброшенных на пол кроссовок и неторопливые шаги следом, и даже тогда, когда родные тёплые руки обвили его шею сзади, а голова со взъерошенными кудрями упала на плечо.       Несколько минут ничего не происходило. Тони молча перебирал бумаги, а его шестнадцатилетний сын устало вис на нём.       — Я же просил тебя мыть руки после твоих «игр», — наконец, нарушил тишину Тони. — Я устал каждый раз оттирать кровь с пола.       И, словно в подтверждения его слов, алая капелька, наполнившись, сорвалась с мизинца Питера и рухнула вниз, на пол.       — Прости, — пробубнил мальчик в плечо отцу. — Там действительно негде было, к тому же я та-а-ак устал, — протянул он и потёрся о шею Тони носом. Тот на это никак не отреагировал. Возможно да, он ещё злился на своего сына.       — Ну и кто же на этот раз? — спросил он с совершенным безразличием к ответу. Это было увлечением Питера, его же — не сильно волновало. В конечном итоге начинаешь смиряться, когда твой сын с ангельским личиком и невинной улыбкой периодически устраняет людей, что не устраивают его. И делает это с десяти лет, когда впервые взял в руки нож, чтобы убить родную мать лишь потому, что она в пылу ссоры несколько раз ударила его отца.       Любимого отца.       Труп спрятать оказалось довольно легко, а легенда о том, что миссис Старк просто уехала, рассорившись с мужем, звучала вполне правдоподобно, и уже совсем скоро все об этом забыли.       — Твой начальник, — ответил Питер.       Тони с некоторым удивлением вскинул бровь.       — Он тебя совсем не ценил, а ведь ты просто гениальный инженер! — с некоторой обидой в голосе продолжил Питер, всё так же не отрывая своего лица от плеча отца. — А ещё он оскорбил тебя! Нужно было подольше пытать этого ублюдка! — воскликнул он и тут же поднял голову.       — Питер, — довольно твёрдо остановил его мужчина. — Что мы говорили о плохих словах?       Обиженное выражение лица Питера сменилось виноватым.       — Прости, пап, — он прижался своей щекой с гладкой нежной кожей к небритой отцовской. — Просто он действительно был плохим человеком. И толстым. А ещё, кажется, он обмочился, когда понял, что я действительно собираюсь убить его, и это было мерзко. Но мне понравилось, как он рыдал, умоляя, когда я проткнул ему ногу, — детские губки растянулись в непривычной обычному глазу холодной улыбке убийцы. — Как думаешь, — он наклонился чуть вперёд, пытаясь заглянуть в глаза отца, — может, стоило оставить его умирать от потери крови?       — Нет, — совершенно спокойно возразил Тони, — ты ведь знаешь самое главное правило.       Мальчик закатил глаза.       — «Всегда хорошо зарывать тело», — с неохотой повторил он заученные слова. — Боже, какой ты скучный! — он отпрянул от отца, чтобы тут же обойти и, небрежно отодвинув стол, усесться на его коленях, снова обвив его шею руками. — Я устал, — пожаловался он. — А ещё мне холодно. Ты согреешь меня?       Тони запустил мозолистые пальцы в мягкие кудри своего сына. Это было приятно, успокаивающе, и он хотел бы, чтобы так было всегда. Никому — никому! — он не позволит забрать у него самое дорогое на свете.       — Только после того, как ты примешь ванну, — наконец, ответил он, поглаживая сына по спине свободной рукой и вдыхая его ароматы: яблочный шампунь, немного пота, кровь и ещё что-то сладкое, что определить Тони не мог. Такая же «сладость» присутствовала и в запахе его покойной жены.       Она была сукой. Однако она же подарила ему Питера, его сына, его драгоценность, его жизнь.       Питер недовольно что-то пробубнил отцу в шею, на что тот лишь улыбнулся: дыхание сына щекотало кожу.       — Я не хочу идти туда один, — законючил Питер и слегка поддался бёдрами вперёд, а потом тут же назад, но этого движения хватило для того, чтобы ощутить, что они оба уже немного возбуждены.       Питер снова потёрся носом о шею Тони.       — Ты ведь пойдёшь со мной? — спросил он, шумно вдыхая запах отца, что успокаивал его. Все люди были гнилыми, но только не он, только не его любимый папочка. И Питер был готов убить любого, кто бы посмел навредить ему.       Тони мягко отстранил сына от себя, чтобы взглянуть в его прекрасные шоколадные глаза.       Он улыбнулся.       Всё же, его Питер действительно настоящий ангел. Просто, он только его ангел.       — Конечно, — наконец, ответил он, нежно поглаживая пальцами щёку сына, продолжая неотрывно смотреть ему прямо в глаза, — я пойду с тобой, даже если мне придётся спуститься в Ад.       Питер улыбается обещанию отца, и сейчас он действительно выглядит как обычный подросток. Но он не обычный подросток, и это нравится Тони.       — Скажи, папочка, — и Питер снова поддаётся бёдрами вперёд, соприкасаясь сквозь ткани джинс их полувозбуждёнными членами и хитро из-под густых ресниц наблюдая за реакцией отца, — я хороший мальчик?       Тони усмехается, притягивая сына ближе, схватив за бёдра и заставляя теперь вжаться своей эрекцией в чужую.       — Ты мой мальчик — и этого достаточно, — и он прижимается губами к розовым губам сына, очень скоро проникая сквозь них внутрь языком, углубляя грязный поцелуй.       Питер запускает свои тонкие пальцы с засохшей на них кровью в волосы отца на затылке, пытаясь заполучить его губы ещё больше, и Тони всё равно, что он может испачкать его. Они и так по уши в этой крови, но им, откровенно, на это плевать.       Они счастливы, пусть и по-своему.