Ненавижу

      У каждого человека в жизни есть вещь, которую он ненавидит. Люди могут сказать, что не могут ненавидеть, или только чувствуют сильную неприязнь к чему-то, но в любом случае это окажется неправдой. Неважно, будь это ваш босс на работе; время года; аллергия или болезнь, да всё, что угодно, но по крайней мере одну вещь вы точно на дух не переносите. Она может быть как материальной, так и нет, ну, к примеру какая-то черта характера/поведения в человеке. Вы ведь её не сможете пощупать или увидеть. Ну, конечно, если у вас хорошо с фантазией, вы можете представить, как бы она выглядела в той или иной форме, придать ей какой-нибудь облик, к примеру. А что такого?       Хоррор никогда не любил сладкое, не любил этот приторный вкус чего-либо, неприятно тягучий на языке и порой даже сводящий челюсти. Парень всегда считал это отвратительным, ну, или как минимум очень неприятным. Особенно неприятно было, когда конфеты застревали в зубах, и их ведь ещё хрен оттуда выковыряешь, чёрт возьми. Да, он ел их первое время, пока был ребёнком, просто потому что их ему изредка давали. С деньгами у их семьи было не всё так хорошо, как хотелось бы, и потому Хорр с ранних лет был очень худым, так как денег не хватало даже на еду, да и он сам чаще всего отдавал свою порцию младшему брату, если таковая была, сам готовый чуть ли не на стенку лезть от сводящего живот голода. С тех времён голодовки, как раз-таки, Хоррор и ненавидит сладкое, ведь оно ужасно портит зубы и от него отнюдь не легче, когда ты ужасно голоден или хочешь воды. Иногда с ним делились конфетами и хлебом мальчишки со двора, а Хоррор уже всё делил с братом, говоря ему, что всё поровну, хотя у младшего всегда еды в таких случаях было больше. Он просто не мог позволить Папайрусу голодать так, как он, а потому не обращал внимания на то, что был похожим на ходячий скелет. А зря. В дальнейшем от этой худобы избавиться не удалось. Несомненно, парень выглядел лучше, чем раньше, он был крепок и острые черты лица даже привлекали, но одежда на нём всегда висела, словно на него просто мешок надели; а кости выпирали из-под бледной, почти белой кожи.       Несмотря на то, что Хоррор был таким тощим, всё-таки, нашёлся тот, кому до этого нет особого дела. Даст давно засматривался на этого парня, что работал в их офисе не так давно и почти никого не знал. Не то что бы с ним не хотели общаться, совсем наоборот, парень не хотел как-либо контактировать с коллегами. Исключительно при работе и необходимости. С Дастом было также, в первое время. Порой они могли во время работы перекинуться колкостями, ну, или подшутить над кем-то. - Зачастую друг над другом, это сильно тешило. - По вечерам они могли выбираться в бар, чтоб там заливать алкоголем свой гнев на их чёртового босса, что нехило так выедал мозги за день, а потом ехали к кому-то из них и отсыпались. И так день за днём.       Хоррор сладко потягивается в кровати, позёвывая и отпуская из плена объятий плюшевого, потрёпанного временем кота, что уже в некоторых местах был залатан заплатками, а один глаз так вообще у него отсутствовал. Сколько ему уже? Больше лет семи, наверное. Парень садится, вслепую беря со стола карандаш и зачёркивая на календаре очередное число - третье июля. Прошёл ровно год с начала отношений, его и Даста. Беловласый невольно усмехнулся, почёсывая всё тем же карандашом затылок и в конце концов откидывая его на стол, после поднимаясь с кровати. Прихватив чистую одежду, он поплёлся в ванную, что-то напевая себе под нос. Подумать только, уже год коллега Хоррора терпит его, как своего парня. Интересно, всё ли у него в порядке с головой? "Очевидно, что нет, раз он предложил мне встречаться," — подумал парень, настраивая воду и стягивая с себя футболку и шорты, после чего забрался в ванну, расслабляясь под горячими струями. Приняв душ, он переоделся и прошёл на кухню, где сразу повесился на шею Даста, что-то бормоча о долгожданном выходном, растягивая каждое слово, будто пытаясь распробовать их. Тот лишь усмехнётся, мягко подстёгивая белокурого на этот счёт, на что ему ответят тем же, расплываясь в ухмылке. Поток эмоций, исходящих от парня, вечно ускальзывает от пепельноволосого, когда он смотрит на него. Невозможно было уловить каждую, что быстро сменялась на худом и вытянутом лице этого придурка.       Выходной они предпочли провести на диване за просмотром каких-то телеканалов и поеданием вредной пищи. Хоррор со спокойной душой сидел между ног парня, облокачиваясь спиной о его грудную клетку и смотря за происходящим на экране. В горле пересохло, а потому он слепо потянулся рукой к кружке, стоящей на столике. Взяв её, белокурый поднёс её к губам и отпил немного, после чего встрепенулся и закашлялся, прикрывая рот рукой. Даст вопросительно изогнул бровь, смотря на отплёвывающегося в платочек парня. Посмотрев на кружку, до него дошло, что не так. Хоррор перепутал свой чай с его чаем, в который были добавлены пара ложек мёда. Пепельноволосый тихо вздохнул, проводя кончиками пальцев по спине белокурого, слабо поглаживая.       — Ненавижу сладкое, — бормотнул Хоррор, выдыхая и вновь откидываясь спиной на грудь парня, на этот раз точно беря свою кружку и опустошая её на две трети.       — Значит, себя ты тоже ненавидишь? — без особых раздумий спросил его Даст, смотря в экран.       — Не исключено, — выдохнул парень, но через пару мгновений встрепенулся и выпрямился, поворачивая голову к нему. Он осознал смысл сказанного. — Погоди, ты считаешь меня "сладким"? — Хоррор в непонимании похлопал глазами, обрамлёнными светлыми ресницами.       — Не исключено, — самодовольно протянул тот, растягивая губы в ухмылке. Не каждый день можно увидеть, как Хорр так яро краснеет.