Заложница

POV автор.

      Джордж Браун и Линда Уильямс познакомились еще в университете. Он был «плохим парнем», а она до мозга костей католичка. Джордж был высокий, темноволосый крепкий юноша с добрыми карими глазами. Линда же, наоборот, была полной его противоположностью: низкая, щуплая блондинка с изумрудным цветом глаз. Волею судеб, они полюбили друг друга до потери пульса. Закончили вместе университет, мужчина пошел в армию, а девушка стала домохозяйкой потому, что была в положении, и уже в 1995 году на свет появился новый человек — их дочь. Джинни Браун всегда была прилежным ребенком: хорошо училась, была активисткой и играла в школьном театре. Мечтала о карьере актрисы. В свои семь лет она показывала немалые успехи на сцене, и все удивлялись тому, какая девочка харизматичная. Уже в таком возрасте она отличалась миловидной внешностью и огромным трудолюбием. В один прекрасный момент, на очередном спектакле, ее заметил агент и предложил сняться в какой-то британской рекламе сока. Казалось, что могло быть лучше? Отец с матерью сразу же согласились. Нужно отдать должное — родители делали все для единственной и любимой дочери: отец сутками пропадал на работе, а мать уделяла ей все свободное время. Но, к сожалению, больше предложений с экрана не поступало. К тому времени отец Джинни уже демобилизовался из армии и стал командиром роты. Он периодически ездил в командировки, на разные учебно-тренировочные испытания. Линда же терпеливо растила девочку. Когда Джинни исполнилось двенадцать, она стала замечать, что родители часто ругаются. Причиной тому стала напряженная работа отца, поэтому Джордж все больше срывался на жене по пустякам. Из-за этого дочь все больше уходила в себя и замыкалась. Она стала завидовать школьным подружкам, которые то и дело рассказывали, как весело встретили Рождество в кругу семьи, потому что свои семейные праздники она проводила за закрытой дверью комнаты, подальше от родительских криков. К четырнадцати годам дочери, терпение Линды подошло к концу, и она громко заявила, что подаст на развод. Джинни тяжело переживала разлад родителей и рано пристрастилась к сигаретам и горячительным напиткам. Она убегала ночью из дома, растеряла всех подруг, которые явно не одобряли такой образ жизни девочки, но ей было плевать. Она бродила по ночным улицам и постоянно плакала, на душе скребли кошки. В один из дней, когда девушка в очередной раз умыкнула бутылку скотча из папиного бара, она отправилась на набережную Темзы. Села на парапет моста и взмолилась Богу: — Господи, сделай так, чтоб родители были вместе, — она скрестила маленькие пальчики и зажмурила глаза, — пожалуйста, пусть не будет развода, пусть не будет развода.... Когда девушка осушила треть бутылки, что было достаточно для маленького организма, она направилась в сторону дома. Отец сидел на кухне в свете тусклой лампы и Джинни на секунду показалось, что он мертво-бледный. Девушка хотела тихо проскочить, но этого не требовалось — Джордж как будто ее не видел. Она сделала два шага назад и еще раз глянула на папу — ему действительно было нехорошо. Он был белый, как лист бумаги, на лбу выступила испарина. Дочь подошла и дотронулась до обжигающе-горячего лба холодными пальцами — началась лихорадка. Потом все как в тумане: скорая, больница, бесчисленные анализы и самые страшные слова врача — лейкоз. Для семьи Браун наступили тяжелые времена. Отец не вставал с постели, идея развода отпала сама собой, как Джинни и мечтала. Нужно было лучше формулировать свои желания, да? Две хрупкие девушки пытались всеми способами облегчить ему существование мужчине. Из-за этого Джинни пришлось бросить актёрский кружок и с головой окунуться в семейные проблемы. Джордж продержался два года. Из-за болезни папы — девочка быстро повзрослела, так как Линда еще долго не могла опустить мужа, была в постоянной депрессии и апатии, Джинни взяла все домашние хлопоты на себя. И только когда дочери исполнилось 20 — мать, как будто очухалась ото сна и твердо решила начать новую жизнь. Она нашла нового мужчину. Обычного, ничем не примечательного работягу с завода по имени Билл. Джинни он был противен. Почему? Он не отец, и никогда им не будет. Со временем девушка научилась принимать их союз как должное, но осадок никуда не делся, поэтому она рискнула оставить родовое гнездышко и переехала в новую квартиру, с Дином. А дальше вы уже знаете.

***

POV Джинни

      С Холландом мы договорились встретиться непосредственно на самом празднике, потому что я знала, что парень постоянно опаздывает, а я, как «шАфер» невесты, должна была быть вовремя. Я стою на веранде шале, где должен проходить банкет и выискиваю глазами парня. Он уже должен быть здесь. Церемония начнется через пятнадцать минут. — Ты какая-то нервная сегодня, — раздается голос за спиной. От неожиданности сердце уходит в пятки, поворачиваю голову, но это всего лишь Лив — еще одна подружка невесты и по совместительству бывшая одногруппница Кейт. Она дотронулась холодными пальцами до моего оголенного плеча. — Жду кавалера, как всегда, опаздывает, — пытаюсь улыбнуться, но уверена, что мой оборвавшийся голос в конце фразы меня выдал. — Мужчины, — пытается поддержать разговор рыжая, но быстро меняет тему. — Пойдем, нам нужно к Кейт. — Я буду через минуту, — киваю. — Не жди меня. Сердце предательски делает еще один кульбит, когда смотрю на часы. Опаздывает на час. Надо бы позвонить, но у меня нет времени. «Нервничать нельзя» — сама себя успокаиваю. Достаю пачку «Мальборо» из клатча цвета мяты и прикуриваю сигарету. Делаю первую, глубокую тяжку и чувствую, как все мышцы понемногу расслабляются с поступлением никотина. Свободной рукой беру телефон и набираю Тома. Гудки, ответа нет. Плотно сжимаю губы и со всей грубостью швыряю телефон обратно в сумку. «Да пошел ты, Холланд» — отчитываю парня в мыслях. Тушу бычок о хрустальную пепельницу на высоком барном столике и тяжелыми шагами направляюсь в комнату невесты. В голове мысли сменяются, как слайды в старом проекторе: «Неужели он забыл? Или просто не пришел, потому что ему все равно?» — от этой мысли становится дурно и к горлу подкатывает тошнота. Трясу головой, чтобы прийти в себя. «А может что-то случилось? Почему он не берет трубку?» — сердце на секунду замирает, но я снова отгоняю плохие мысли прочь. «Наверное, все-таки забыл, глупо было надеяться на другое» — внутри сердце все еще отбивает удары быстрее обычного, немного потряхивает, пальцы сжимаю в кулаки. Пока дохожу до места назначения прохожу все стадии осознания неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессию и, наконец, принятие. И чтобы не портить праздник подруге своим дерьмовым настроением принимаю решение включить режим: «эмоциональный диапазон, как у зубочистки». Вхожу в комнату, натягивая фальшивую улыбку, но мне не нужно притворяться, когда вижу подругу. Блондинка сидит у маленького будуара и пытается привести в порядок уже и так идеальный макияж. Волосы собраны в низкий пучок, а лицо обрамляют две прядки с легкой волной. Она видит меня через зеркало и улыбается мне самой искренней улыбкой, от которой вокруг голубых глаз появляются маленькие морщинки. — Ты обворожительна, — выдыхаю я, и кидаюсь в объятия подруги. Около минуты я стискиваю её так, что она не может дышать. — Прекрати, а то я разревусь еще до церемонии, — Кейт легонько отстраняется, кружится и задает вопрос: — Как я тебе? Платье молочного цвета, кружевное, в виде русалки: облегающий силуэт, приталенная в бедрах юбка расходится к низу, декоративные вырезы по бокам, глубокий вырез спереди, открытая спина на молнии, длинный шлейф. Нескончаемая фата, начинающаяся от макушки и заканчивающаяся там, где подол платья. — Восхитительна, как всегда! — констатирую факт, чувствуя неподдельную гордость за подругу. — Ладно, девочки, церемония начинается, нужно идти, — говорит блондинка и мы идем на поляну. Не перестаю удивляться тому, какие красивые европейские свадьбы. Торжество проходило на окраине Лондона, по всем европейским стандартам — с выездной регистрацией. А после церемонии друзья и родственники должны были переместиться в зону для банкета. Организатору праздника Кейт нужно было сказать спасибо за его профессионализм: широкая поляна, посреди которой стоит арка для бракосочетания, украшенная разнообразными белыми цветами, поодаль от нее сорганизован зрительный зал для гостей: стулья и скамьи. В зале для банкета несколько зон, которые также оформлены в светлых тонах: Welcome Drink, где гостям предлагаются напитки алкогольные и безалкогольные. Lounge зона — это уединенные площадки, где приглашённые гости могут отдохнуть. Кэнди — бар — где располагаются пирожные, конфеты и печенье. Все подружки невесты, а их трое, включая меня — в роскошных платьях бирюзового цвета из атласной ткани, у каждой фасон на свой лад. Мой выбор пал на приталенное платье в пол, с вырезом на юбке до середины бедра, открытой спиной и V-образным глубоким вырезом декольте, которое выгодно подчеркивало осиную талию и небольшой бюст. Друзья жениха в костюмах цвета Шампань, а нагрудный карман украшают одинаковые бутоньерки в виде белой розы. Сам же жених в коричневом костюме двойке, с бабочкой и подтяжками в цвет, но с таким же цветком, что и друзья.

***

      Регистратор просит всех занять свои места, звучит музыка. Первым к «алтарю» подходит Гарри, которого сопровождают его друзья и свидетель. Следом иду я и остальные подружки невесты. Мои ноги немного подкашиваются, когда стройным рядом мы идем меж скамеек с родственниками. Глубоко выдыхаю и выпрямляю спину, стараясь сконцентрироваться на том, как бы не спотыкнуться. Что ж, если бы это случилось — я бы не удивилась. Но все проходит гладко, и мы занимаем отведенные нам места у арки, я по правую руку от места, где будет стоять невеста. Две милые девочки, наряженные в белоснежные пышные платьица, продолжают наше шествие, посыпая дорожку розовыми лепестками из маленьких плетеных корзинок. Почти сама пускаю возглас умиления, но меня заглушает толпа. Дальше, маленький брат Кейт несет маленькую подушечку с обручальными кольцами и отдает ее священнику, который ожидает новобрачных в центре арки. Включается песня Эда Ширана «Perfect», меня прошибает током, потому что я вижу, как отец Кейтлин ведет ее под венец. Медленно, они почти плывут. Поворачиваю голову в сторону Гарри, а он, как мне кажется, уже не сдерживает слезы. Кейт доходит до арки, где жених ожидает свою наречённую у алтаря, и отец «передает» ее, целуя в щеку. — Ты такая красивая, — доносится тихий голос Гарри до моих ушей и сердце невольно сжимается от чувства нежности, которое я испытываю к этой паре. Брюнет смотрит на свою возлюбленную широко и открыто, и я нутром ощущаю все то, что он хочет ей сказать. Как говорил Гюго? Высшее счастье жизни — это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать — любят вопреки вам. Думаю, этим все сказано. — Гарри Рэй Мэтьюс, согласны ли Вы взять в жены Кейтлин Мэри Фостер? — объявляет мужчина в рясе. — Да, — голос Гарри дрожит. — Кейтлин Мэри Фостер, согласны ли Вы взять в мужья Гарри Рэя Мэтьюса? — повторяет священник. — Согласна, — отвечает подруга и я вижу, что глаза ее блестят от слез. — Прошу вас подкрепить своё решение клятвой, — произносит священнослужитель. Вижу, что руки подруги дрожат и пользуясь непосредственной близостью к невесте тихо шепчу: — Не тушуйся, я рядом. Она на секунду поворачивается и награждает меня мимолетной улыбкой. — Гарри, — она на секунду запинается, прочищая горло. — Ты мой лучший друг. Сегодня я выхожу за тебя замуж. Я обещаю, поощрять и вдохновлять тебя, смеяться вместе с тобой и утешать тебя в печали. Я хочу провести остаток моей жизни с тобой, заботясь о тебе и помогая во всех трудностях, которые жизнь уготовила для нас, и я клянусь быть верной и преданной тебе до конца. Я обещаю беречь тебя и всегда глубоко чтить тебя, — девушка утирает слезы. — Клянусь, что мои чувства не иссякнут. Я тебя люблю. Гарри мнется чуть меньше, чем его будущая жена и с придыханием начинает: — Любимая, с того момента, когда я впервые увидел тебя и узнал какой ты человек, я понял, что хочу с тобой прожить всю свою жизнь. Обещаю уважать тебя, всегда быть с тобой честным и верным. Ты вдохновляешь меня на безумные поступки, и только лишь рядом с тобой я по-настоящему счастлив. Я обещаю сделать все возможное и не возможное, чтобы ты была счастлива и никогда не пожалела о том, что стала моей женой. Я клянусь оберегать тебя и нашу любовь от всех проблем и неурядиц. Я обещаю любить тебя всегда, всю жизнь. Хлюпаю носом, уже не сдерживая ту дамбу, что перекрывала путь реке слез уже около часа и гробовую тишину пронзают мои громкие всхлипы. Все начинают аплодировать. Пара целуется и обменивается кольцами. Делаю пару шагов и почти сбиваю новобрачных от переизбытка эмоций, сжимаю обоих в объятиях, а душу греет такое тепло, которого я давно не ощущала. Остановив нескончаемый поток слез, эмоций и пожеланий, я отпускаю ребят для других гостей, а сама направляюсь выпить. — Двойной скотч, пожалуйста, со льдом, — плюхаюсь на высокий стул около барной стойки в зале для фуршета. Ноги, как всегда, гудят от каблуков, и я жалею, что не взяла сменную обувь. Я почти забыла о Томасе и его предательском поступке, но стоило на минуту остаться наедине с собой и навязчивые мысли, как рой разъяренных пчел, снова начали жалить мое сознание. Залпом опрокинув приличную порцию янтарной горячительной жидкости, принимаю решение повторить заход еще раз. Снова набираю парня, потому что меня раздирает изнутри два чувства, тревоги и обиды. Меня кидает от «вдруг что-то действительно произошло» и «этот козёл просто продинамил меня». — Давно не видел, чтобы ты так налегала на алкоголь, — раздается до боли знакомый голос за спиной. Осушаю второй бокал скотча, мысленно проклиная себя за слабость, которую вызывает этот баритон. Мои руки потряхивает так, что я не могу с ними совладать, дыхание участилось, а сердце на секунду скакнуло в пятки. Пару раз с силой впиваюсь ногтями в ладони, чтобы боль отрезвила от страха и поворачиваюсь. — Дин? А я и не знала, что ты будешь тут, — выпаливаю я с самоуверенной улыбкой, пытаясь всеми силами прикрыть ей то отчаяние, что зарождалось внутри. — Странно, что Кейт тебе не рассказала, — он трет щетинистый подбородок и я невольно подмечаю, что он ничуть не изменился, все такой же красивый. Высокий смуглый парень, темные волосы все в том же милом беспорядке, голубые глаза светятся все той же задорной искрой. Одет с лучших обложек журнала GQ: в накрахмаленной рубашке, дизайнерском черном костюме, на шее идеально завязанный галстук. Я сглатываю, чтобы подавить желание, когда запах его парфюма доходит до моего носа. Что поделать? У меня слабость на вкусно пахнущих мужчин. — Наверное, было не до этого, подготовка к свадьбе… — делаю паузу, думая, что сказать, — и всё такое. «Отлично, Джин, можешь вести себя еще тупее?» — бешусь на саму себя. Он смеется своим самым обворожительным смехом, и я чувствую, как внизу живота оживают давно растоптанные и сдохшие бабочки. — А ты не изменилась, — Дин садится на стул рядом. — Выпьем вместе? А то ты меня постоянно избегаешь. Скрещиваю руки, пытаясь показать всю свою неприязнь, но выходит туго. Не зря я не встречалась с ним эти два года, потому что знала, что, если увижу его в живую — пиши пропало. Видимо, я была права. Миллионы раз я прокручивала что скажу ему, когда увижу. Вылью всё то дерьмо, что копилось годами. И что теперь? Я не могу вспомнить ни слова, а алкоголь заметно притупил всю агрессию. — Только не долго, и одно условие: мы не будем ворошить прошлое и обсуждать что-либо, окей? — пытаюсь включить суку. Вроде выходит. — Без проблем, — отвечает он, и легонько, как бы случайно, касается моей голой коленки, выглядывающей из-под платья. И тут-то я понимаю, что недолго не получится.

***

      Дин сдержал свое слово: три часа пустой болтовни, пока все веселились и танцевали. Разговоры исключительно о моей жизни. И ненавязчивые касания всех моих частей тела, что были в ближайшей доступности. За рассказами о моей работе и о его одиночестве я совсем не заметила, как прилично захмелела, а на улице стемнело. Громкий голос ведущего свадьбы сообщил о том, что невеста собирается кидать букет и всем одиноким девушкам нужно собраться в кучу. — Иди, мадам, это твой шанс, — выдает мой бывший с какой-то кривой ухмылкой. Естественно, если бы не алкоголь, то я бы не пошла. Но его во мне было достаточно. — Три, два, один — раздается голос подруги, и я по инерции отхожу от группы девиц, которые толкают друг друга в попытках поймать заветный приз. С боем пополам его ловит какая-то незнакомая мне девушка и торжественно вскидывает руку вверх. — Поймала, — радостно сообщает она и бежит к своему столику. Я все так же стою в стороне, когда ту же процедуру собирается проделать жених с подвязкой невесты. Нужно отдать должное, что все одинокие парни, что были на торжестве вышли в центр зала. Барабанная дробь на бэкграунде и Гарри со всей силы швыряет кружевной предмет в толпу. Прожектор светит куда-то в центр и мои мысли сбиваются в кучу, брови лезут наверх от удивления, глаза расширяются, а приоткрытый рот образует кривую округлую форму. В центре стоит сам, мать его, Холланд с не менее удивленным выражением лица и выдает: — Ой, я этого не хотел.