До самой жизни (внебрачная концовка)

На утро Юнги просыпается поздно, почти в полдень. А ведь они с Чимини договорились увидеться в 10, не позже. Собственно говоря, Юнги и проснулся из-за звонка младшего, после которого весь сон и усталость как рукой сняло. Судорожно схватив телефон, Юнги еле попадает по кнопке «Принять вызов» и прикладывая телефон к уху настороженно спрашивает: -Алло, — голос его дрожит, а сердце вот вот выпрыгнет из груди. -Доброе утро, — мягко говорит Чимин. Слова плавно льются из его уст, как лепестки вишни в начале марта.- Как дела? , — все так же нежно спрашивает он. В голосе слышится нотка не то радости, не то тревоги, но старший не может понять—чего именно. -Я от...отлично, — пытается выдавить Юнги, но его голос предательски вздрагивает в конце произнесённого предложения, что становиться больше похоже на писк, нежели на ответ. От этого Чимину становиться весело и смех его, столь мелодичный и дразнящий, доноситься до Юна по ту сторону провода, и он с трудом вздыхает. Все таки, Чиминов смех—это то, что приносит Юнги некую умиротворённость и желание жить, чтобы слышать его каждую свободную минуту, без исключения. -Я так и понял, — все ещё не успокоившись хихикает младший.- У меня для тебя есть одна серьёзная новость.- Продолжает он, уже взяв себя в руки. Сердце Мина оборвалось в ту же секунду. Его губы стали наливаться кровью от того, насколько сильно он их закусывал в тот момент. Пальцы волнительно начали стучать по тумбочке, что располагалась возле кровати. Он не знал что ему делать, ведь ждал он, естественно, худшую новость… -Насколько серьезная? , — он не мог успокоиться, вены та руках вздулись, потому что те уже принялись сжиматься в кулаки и обратно, а зубы, стискиваясь между собой немного поскрипывали. -Очень серьезная, — все так же серьезно отвечал Чимин. Старший совсем уже не держал себя в руках, и, почти срываясь на крик, спросил: -Жди, я скоро буду! , — он почти положил трубку, но Чимин его остановил, выкрикнул в ухо что-то невнятное. -А? , — не понял старший. -Я не в хосписе, — уже тише говорит тот, ожидая вопля в свою сторону, но по ту сторону лишь тишина. -…а где тогда? , — еде слышно раздаётся после нескольких секунд «игры в молчанку».-.я.ты.неужели ты.в, — но он не успевает закончить, потому что Чимин делает это за него. -Да, я в больнице, приезжай скорее, пожалуйста. Все, кладу трубку, пока. И Чимин положил трубку, оставив Мина слушать лишь гудки, которые издавал его сотовый. Сказать, что Юнги быстро собрался—это вообще ничего не сказать, ибо он был готов уже через 3-5 минут, и не просто готов, а уже прогревал машину, что бы скорее доехать, ведь его путь могли испортить ужасные пробки на дорогах. Он пристегнулся и включил радио, по которому крутили какие-то старые новогодние песни, почти позабытые всеми, но навевающие уютную атмосферу праздника, а главное—детства. Того, чего юнги не хватало, ведь забрали это у него рано. Отец совсем не мог ничего сделать с собой и заботиться о семье. Поэтому Юнги ещё с малых лет помогал матери, которая так усердно старалась дорожить всем, включая отца. И именно в тот момент он решил для себя, что никогда и ни за что не будет похож на него. Ни в коем случае. Углубившись в свои мысли он совсем забыл о дороге, и даже не услышал предупреждение по радио, в котором говорилось, что сегодня стоит опасаться ужасного гололёда, из-за которого совершилось уже 3 аварии только в Сеуле, а за городом все 7. Он не мог перестать думать о том, что Чимин сейчас ему скажет. Прокручивая в голове все возможные сценарии, он решил остановиться на одном: «Прости, Юнги, я был не прав. Я не должен был так сильно привязываться к тебе, к твоей семье, не должен был испытывать никаких чувств, по отношению к тебе. Я вообще не должен был появляться в твоей жизни. Думаю, так было бы лучше для всех… Эх, если бы я только не сидел на той грёбаной лавке и не складывал эти тупые звёздочки. Эх, если бы я только знал, что найдется человек, который захочет посмотреть и узнать: что это там делает паренёк в 5 утра на лавке каждый день, если бы я знал, что этим человеком станешь ты, я бы ни за что туда больше не ходил. Я бы ни за что не подумал, что смогу так сильно хотеть увидеть кого-то. Когда я вспоминая, как мы ели тот торт…"-Юнги представил улыбку, в которой растекся младший, говоря эти слова.-"извини, я ведь не знал, что ты приедешь, купил бы что получше, а может даже и приготовил бы… Когда мой холодильник начал заполняться едой, я сначала не мог поверить, потому что не считал, что еда столь важна в такой ситуации и потому было очень странно видеть полный холодильник продуктов. Но с каждым днём я привыкал все больше.», — в мечтах старшего он мягко улыбнулся уголком рта, -"Ты стал для меня безумно важным человеком, которого я не смогу забыть, ведь, он, то есть ты, сделал меня тем, кем я являюсь сейчас. Ты научил радоваться жизни и принимать боль, которую возможно испытать. Ты съездил со мной в Пусан, хоть и не должен был…», — Юнги смутился, вспоминая из поцелуй на танцевальной площадке, но не по-стеснительному. Нет, совсем нет. Скорее, по-приятному, и, расплываясь в теплой и искренней улыбке, надавил на педаль газа чуть сильнее, чем нужно было.-» Юнги, я понимаю, возможно, это все на эмоциях и ты не чувствуешь и никогда, возможно даже, не почувствуешь ничего подобного, но я просто хочу сказать, что благодарен тебе за те 4 месяца, что мы провели вместе.» — Юнги представил, как Чимин смущается и сомневается, стоит ли ему говорить эту фразу, но все же решается, -» и, Юнги~я, я люблю тебя. Всегда любил. И буду любить…». По лицу Юнги тонкой струёй потекла слеза, которую он поспешно вытер. Он ведь всего лишь представлял это, но эмоции были настолько реальны, насколько сам Юнги сейчас мчался на всех порах к Чимину. Он плакал, потому что все слова, которые ему «сказал» младший он представлял и не раз. Он понимал, что чувствовал и чувствует к Чимину тоже самое. Он хотел сказать ему «спасибо» за все время, проведенное с ним, каждый раз, как они собирались вместе, будь то кафешка, или его дом. Он хотел, но считал, что Чимин и так это понимает. А именно то, что Юнги ему безумно благодарен. * * * * * Вспышка. Темнота. А потом свет. Он лишь на секунду открыл глава, увидев перед собой яркую вспышку света и тепла, исходящую от лампы. Очутившись в яркой белой комнате, он сначала осознает и пытаться понять где он находится. Комната полностью белая. Абсолютно. Лишь серая лестница, уходящая куда-то вверх придает какое-то разнообразие этой унылой картине. Юн смотрит на себя и понимает, что он тоже одет во все белое. Кофта, джинсы, кеды, а волосы очень выделяются на фоне всего этого, падая челкой на брови, немного намокшей от пота. ЧИМИН! Точно, где он???? Он начинает бежать по лестнице вверх, но прибегая на верхний этаж видит лишь одну дверь, которая оказывается не закрытой (грех было не дёрнуть за ручку). Открыв ее, он видит, что ничего особенного, просто путь, ведущий на улицу, но так как у него не было другого выхода (в прямом смысле), он решил пойти именно этой дорогой. Двигаясь на свет он решил, что нужно ускориться, и побежал… * * * * * Чимин очень волновался, веди Юнги не было уже около 1,5 часа. Он хватанул телефон и, одним махом пальца, набрал Юнги. Вызов был очень долгим, потому, когда трубка наконец была поднята, Чимин с огромной радостью, которая переполняла его глаза в тот момент, вскрикнул что-то вроде «НУ ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ» и, услышав в трубке чужой голос, окаменел в секунде, застыв с открытым ртом. -Здравствуйте, господин, — голос был спокойным и сухим, от чего у Чимина все сжалось внутри. -Здравствуйте, — очень тихо и неуверенно ответил тот. Следующий вопрос заставил Чимина провалиться в шок. -Кем вы являетесь Мину Юнги? -.я…я.я его близкий друг. -Тогда, полагаю, мы можем поведать вам всю ситуацию. Господин Мин Юнги попал в аварию, при которой у него не сработала подушка безопасности. Из-за того, что столкновение было ужасно сильным господин Мин погиб на месте. Когда мы приехали, его уже… Но Чимин не слушал. Рука с телефоном медленно сползла на плечё, а другая сжимала маленький кошелечек, который был предназначен для Юнги в качестве подарка. В кошельке лежала звёздочка, которую они сделали вместе в первый день их знакомства. Юнги был совсем безруким, по этому, Чимину пришлось держать его пальцы своими и показывать схему складывания снова и снова… А на языке все так же крутилась несказанная фраза: «Юнги, я выздоровел…»