Бумажные журавли, несущие надежду

      Говорят, если сложить тысячу бумажных журавлей и рассказать им о своем желании, они улетят в небо с ним, и мечта обязательно сбудется…       Закатное солнце окрашивает небо в прекрасные цвета. Кажется, будто весь небосклон озаряет яркий и беспощадный пожар. Оранжевый, желтый, кроваво-красный. Цвета перемешиваются друг с другом, показывая всю палитру всевозможных оттенков, отбрасывая причудливые тени на весь окружающий мир. Краешек солнца застенчиво выглядывает из-под земли, медленно опускаясь все ниже и ниже.       Жизнь в городе кипела. Внизу сновали туда-сюда люди, спешащие домой или по вечерним делам, проносились машины, громко фырча и рыча. Теплый ветер приятно трепал по голове, ласково играя с прядками, нашептывая на ухо разные истории, подслушанные и подсмотренные во время путешествия, забирался под одежду, охлаждая тело и вызывая бурю мурашек, а после весело пытался выхватить бумажные фигурки из рук парня.       Накахара задумчиво осматривал город с высоты птичьего полета, сидя на краю крыши. Мысли скакали из стороны в сторону, подкидывая одно воспоминание за другим, когда как руки на автомате складывали листы бумаги, создавая прелестных птиц, которые одна за другой, благодаря способности, медленно поднимались в воздух, величественно взмахивая крыльями, после чего отправлялись в полет. Бумажные журавли кружили в воздухе, как настоящие птицы, и заполоняли все пространство на крыше.       Чуя так прекрасно помнил тот дурацкий день, с которого и началась эта мания к бумажным птицам. Это был тот самый удивительный миг, когда в окружающем Осаму и Накахару пространстве зависла тишина. Эта тягучая, словно патока, но такая освежающая и блаженная тишина. Дазай замолчал, обдумывая новые издевательства и приемы проверки нервов Чуи на прочность. А сам парень просто пытался успокоиться и не заехать кулаком в рожу бессмертного напарничка. Когда этот ужасный тип с такими волшебными глазами цвета теплого шоколада появлялся на горизонте, вся выдержка давала сбой. Злость и раздражение, как по команде, поднималась откуда-то изнутри, поражая разум и заставляя просыпаться желание избить этого недоумка.       Резкий шелест все никак не давал расслабиться и успокоиться, неприятно проходя по натянутым нервным клеткам, вновь будя ярость. Кулаки зачесались опробовать на твердость кое-кого, и Чуе пришлось недовольно распахнуть глаза, со злостью уставившись на Дазая, который расположился на полу напротив и с каким-то детским трепетом складывал из небольших разноцветных листов бумаги птичек, отдаленно напоминающих журавлей. И когда он только успел достать все это?       — Придурок, прекрати уже изводить бумагу! Че, проснулась жажда творчества? Так я её быстро выбью! — раздраженно рыкнул Накахара, не сводя взгляда с товарища. Вот он поднимает очередной лист, и длинные пальцы ловко загибают его с разных сторон, делая какие-то манипуляции. Вот он складывает торчащий кусок, делая из него голову, и ещё двумя движениями создавая крылья. И вот чудесная птица размещается на ладони и, кажется, ещё мгновение, и она взлетит. Чуя даже залюбовался, но внезапно раздавшийся голос Дазая разрушил это очарование, спуская с небес на землю.       — А ты слышал историю про тысячу журавлей? — тихо интересуется мафиози, аккуратно откладывая оригами в сторону к своим собратьям и берясь за новый лист. — Ходят слухи, что если человек сложит целую тысячу бумажных журавлей, а после расскажет им о своей мечте, они оживут и взлетят в небеса, передавая твое желание звездам, и оно обязательно сбудется… — завороженно, чуть нараспев рассказывает Дазай, а из ладоней новая птичка оказывается в нестройном ряду, и следующий листочек бумаги перекочевывает в руки.       — С каких это пор ты веришь в такое? — фыркнул парень, где-то глубоко внутри припоминая подобную историю. Кажется, он раньше и сам мечтал окружить себя прелестными неживыми птицами, созданными своими руками, чтобы после прошептать им какое-то по-детски наивное желание. Но это все бред и глупости! — Да ты ещё более непроходимый дурак, чем кажешься! Ну и какое желание, король идиотизма, вы решили загадать у бедных птичек?       — Ну Чу-у-у-я-я, — обиженно тянет Дазай, и по коже Накахара пробегают мурашки, как и всегда. Есть что-то завораживающее в этих тягучих интонациях, что-то, что заставляет внутри все напрягаться, становясь прямым, как струна. — Разве такими историями не надо молча восхищаться? Это просто приятные слова, которые дают людям призрачную надежду на то, что их желание сбудется, — и снова птица перескакивает с рук Осаму на пол, а сам он пожимает плечами, поднимая взгляд и встречаясь глазами с рыжим бойцом. — А что касается желания… Так я хочу загадать наконец-то умереть! Если все не получается и не получается, так может хоть журавлики помогут? — весёлая усмешка озаряет лицо одного из самых страшных людей мафии, после чего парень слегка наклоняет голову, от чего шоколадные кудри подпрыгивают, покачиваясь, а несколько и вовсе падают прямо на глаза. — А заставишь их взлететь?       Некоторое время Чуя переваривает информацию, с лёгким омерзением задумываясь о мечте суицидника, а после до головы доходит вопрос, и слово "че" вылетает раньше, чем парень хоть как-то задумался о вопросе. Но Дазай спокойно повторяет свою просьбу, дополняя, что хочет, чтобы Накахара своей способностью поднял птичек в воздух.       — Ты точно идиот! Нахрена мне этим заниматься? Мне что делать нечего? — сощуривается парень, слегка встряхивая головой и скрипя зубами. Но в разрез со своими словами все-таки резко поднимается на ноги, в два шага преодолевая расстояние до надоедливого Осаму с его оригами, а после присаживаяется на корточки, на мгновение уходя в себя и призывая способность. В пальцах слегка закололо, и Чуя поспешил прикоснуться к птицам, пока не передумал. И над полом начали подниматься аккуратные журавли, медленно проплывая между парней. Они напоминали сухие листья деревьев, которые ветер подхватил с сырой и холодной земли, закружив в воздухе. Ребята даже не заметили, как начали восторженно любоваться ими. Чуя неосознанно опустился с корточек на мягкую точку, опираясь руками сзади, чтобы не упасть, и слегка прислонился плечом к никак не реагирующему Дазаю. Время зависло, остались только они и журавли.       — Они не машут крыльями… — задумчиво прошептал создатель оригами, аккуратно прикасаясь к пролетающей птице. И когда его собеседник уставился на него непонимающим взглядом, Дазай объяснил:       — Настоящие птицы машут крыльями, а наши просто плывут по воздуху как какие-то пылинки. Слушай, Чуя, а можешь заставить их шевелить крыльями вверх-вниз, вверх-вниз, — и парень начал размахивать руками, изображая то самое движение крыльев.       Накахара, недовольный тем, что Осаму даже такую волшебную атмосферу запорол, так не вовремя влезая со своими поправками, раздражённо зарычал, вновь называя напарника тупицей, но все таки глянул на одну из птиц, представляя её взмахи крыльями и пытаясь сотворить это своей причудой. Вот только журавлик послушно махать крылышками не захотел, лишь пару раз болезненно дернулся да завис прямо в воздухе.       — Тц, не получается! — цокает Чуя, продолжая усиленно стараться. От напряжения спина неприятно взмокла, как и волосы на лбу, брови нахмурились, а что-то внутри уже начало дрожать от тяжёлых потуг. Но сколько бы парень не старался, ничего кроме приступов у птиц с их крыльями не выходило.       — Ну, тут ничего уж нельзя поделать, ты же неумеха, — пожал плечами Дазай, за что тут же был схвачен разъяренным Накахарой, прошипевшим: "Что ты сейчас там вякнул!?"       Настроение улетело в тартарары на целый день. Единственной отдушиной оказалось задание перехватить преступную группировку, где Чуя смог с радостью выпустить пар и помутузить нерадивых мелких воришек. А все мысли о журавлях благополучно забылись.       Вернулся парень домой поздно. Сходив в душ и привычно поужинав разогретой едой из холодильника, Накахара блаженно рухнул на кровать, раскинув руки в сторону и бездумно уставившись в потолок. Работа мафии временами изматывала настолько, что на связные мысли попросту не хватало сил. Поэтому парень просто скользил взглядом по неизменному интерьеру, даже не задумываясь о том, на что именно смотрит, пока как глаза не выловили какое-то белое пятно на пальто, неряшливо наброшенном на спинку стула. Не понимая, что это, Чуя лениво поднялся и приблизился к своей верхней одежде, выуживая странный предмет из кармана.       — Журавль? — удивлённо приподнимаются брови, пока мафиози крутит в руках оригами. И как он здесь оказался? Неужели Накахара, не задумываясь, закинул его к себе в карман? Или же это проделки Дазая?       От мысли о чертовом суциднике зубы заскрипели сами собой, а ладони крепко сжались в кулаки, сминая под собой бедную птицу. Вот всегда он находил повод поизмываться над ним! И сегодня вон, попросил заставить журавлей махать крыльями! Небось специально это сделал, чтобы ещё вновь поиздеваться!       Испорченного журавля Чуя без зазрения совести выкинул в мусорное ведро, а сам вновь вернулся на кровать, решая наконец-то лечь спать и восстановить силы перед новой встречей с Дазаем. Но увы, сон уже не шёл. Мысли в голове, будто сговорившись, сами собой возвращались к бумажным журавлям и фразе Осаму о неумехе. Да как он посмел такое ему говорить!?       Злость закипала внутри, пока наконец парень не подскочил с кровати, решивший доказать этому идиоту, что для него нет ничего невозможного! Смахнув в сторону со стола все ненужные вещи, Чуя плюхнулся на придвинутый стул, достал бумагу и начал вспоминать основы создания журавля. На более или менее аккуратный экземпляр ушло больше получаса, но это была самая лёгкая часть плана. Дальше шло методичное издевательство над бедной бумажной птичкой, и попытка заставить её полететь. Сколько времени ушло у него на то, чтобы понять саму основу движения бумажных крыльев и перемещения, чтобы журавль был похож на живого, Чуя не знал. Но к тому моменту, когда по комнате разлетелись с десяток журавлей, весело взмахивая крыльями и кружась, солнце уже поднялось над горизонтом, обозначая новое утро.       Несмотря на бессонную ночку, Накахара так и излучал море позитива и радости, чуть ли не бегом отправляясь на работу. Несколько журавлей скромно теснились в кармане пальто, ожидая своего часа.       Но как будто в насмешку Дазая не было целый день. Они то занимались каким-то делами, то умудрялись разминуться друг с другом на пару минут. За целый день Чуя успел известись, ближе к вечеру с удивлением осознавая, насколько сильно он хотел уломать наглого суицидника, показав свое достижение.       Как ни странно, вечером парень наткнулся на напарника в том же зале, где вчера все и происходило. Дазай вновь сидел на полу, окружённый бумагой и птицами и задумчиво смотрел куда-то в окно, не обращая внимание на все вокруг. Единственным отличием от вчерашнего дня было увеличившееся число журавлей.       — Дазай, — негромко окликнул его Чуя, на что Осаму лишь неопределённо качнул головой, показывая, что прекрасно знает о его приходе и ждёт продолжения причины, по которой парень решил его отвлечь. Фыркнув, Накахара размашисто добрался до напарника, присаживаясь на корточки и дотрагиваясь до журавлей, используя на них свою причуду. — Полюбуйся! И кто ещё неумеха после этого? — с этими словами десятки разноцветных журавлей ринулись в воздух, шурша крыльями и застывая над головами парней. До слуха Чуи донеслось поражённый вздох, и парень самодовольно улыбнулся, отправляя птиц танцевать по комнате. Величественные журавли закружились в пируэтах, поднимаясь и опускаясь в воздухе, плавно взмахивая крыльями и ведя свои собственные хороводы.       Сколько они так стояли, наблюдая за птицами, Чуя не мог сказать. Счёт времени становится для них пустым звуком, не несущим никакого смысла и глухим шелестом растворяющимся в голове. Но в какой-то момент неожиданно кто-то крепко прижимается к Чуи сзади, надёжно обхватив руками талию и уткнувшись лицом в рыжие волосы. От подобной наглости Накахара застывает на месте, не зная, что предпринять в такой ситуации. Сразу врезать со всей дури в живот Дазаю или все-таки дождаться прояснения этой нежности?       — Спасибо за это волшебство… — тихий шепот заставляет вздрогнуть и неожиданно смутиться. Дазай благодарит его за какую-то фигню? Это действительно он? Стушевавшись, Чуе не остаётся ничего, кроме как вздохнуть и не двигаться, позволяя Осаму вдоволь его пообнимать…       Очередной порыв ветра все-таки выхватывает бумажного журавля, унося его вниз, ближе к земле, но парень даже не обращает на это внимание, подхватывая новый лист и продолжая складывать оригами. Верные журавли продолжают летать по крыше, а отрывки воспоминаний и фраз все крутятся и крутятся в голове. А где-то глубоко внутри, отдельно от всех мыслей, уже давно внутренний голос делает тихий отсчёт, который практически дошёл до нуля.       Семь…       Тот день смог сплотить парней, благодаря волшебству летающих журавлей связывая две души. Они никогда не говорили об этом, продолжая вести себя как обычно, издеваясь друг над другом, заставляя всех остальных обитателей мафии судорожно ждать, когда же все-таки их организация не выдержит этих двоих и развалится от взаимной неприязни самого сильного дуэта. Вот только никто не догадывался о маленьком секрете, что хранили Дазай и Чуя. О том чуде, что они пробудили своими действиями, действительно оживив бумажных птичек.       Четыре…       С чего они вдруг, не сговариваясь, начали встречаться поздними вечерами или ранним утром на одном из заброшенных складов, вместе складывая очередных журавлей и отправляя их в полет? Вряд ли они и сами могли ответить на этот вопрос. Но несмотря на все разногласия, они продолжали приходить и молча наслаждаться волшебством. Эти тайные встречи никак не влияли на их поведение, но каким-то образом затрагивали саму их суть, преображая изуродованные оставшиеся куски от некогда красивых душ. Кто сказал, что души убийц могут быть прекрасны? Но даже с этими лоскутками странная магия творила невозможное, избавляя от давно мучившей боли, снимая тяжкий груз печали и отчаяния с плеч, позволяя вздохнуть полной грудью и… Переплетая две одинокие измученные души между собой…       Один…       И вот последний белоснежный журавль выпорхнул из ладони к своим братьям и сёстрам, возмущённо встряхиваясь от неожиданной жидкости. А Чуя с удивлением чувствует дорожки слез, бегущих по его щекам.       Неужели он все-таки заплакал?       Сглотнув ком в горле, Накахара протянул дрожащую ладонь к ближайшей птичке, аккуратно подхватывая её.       Говорят, если сложить тысячу бумажных журавлей…       Накахара бережно прижимает к своим губам белого, такого светлого и чистого журавлях, и перед глазами снова всплывает безмятежное лицо Осаму, на котором навсегда застыла лёгкая улыбка.       …и рассказать им о своем желании…       Поток слов с хрипом вырывается из горла, которого тут же сдавливает спазм, а слезы новым потоком текут по щекам. Внутри, в звенящей пустоте, прозрачной дымкой дрожит надежда, которая все это время пыталась хоть как-то согреть мёртвую душу с пустой оболочкой.       …они улетят в небо с ним…       Твоё желание все-таки сбылось, идиот. И как ты теперь? Счастлив в своём чёрном гробу глубоко под землёй, когда живые все ещё страдают, мучаясь от ночных кошмаров и бессонницы, от пожирающей все внутри пустоты и боли, разъедающей сердце? Ты ведь не думал о других в тот момент, да? А мне теперь мучаться!?       …и мечта обязательно сбудется…       Шепот затих, и журавль, казалось, сам на мгновение замер, собираясь с мыслями. А после легко выпорхнул из ладоней, нежно коснувшись крылом лица, и полетел высоко вверх, к самому небу. И после сотни бумажных журавлей в едином порыве поднялись в воздух и слаженным клином направилась куда-то вдаль, туда, где желтела кромка неба, а солнце самым краешком касалось горизонта.       Птицы улетали, унося за собой такой важное желание.       Раз ты смог осуществить свое, то почему я не могу того же? Разве это так сложно, позволить попрощаться с близким человеком и попросить прощение за все? Мы никогда не расставались с тобой на хорошей ноте, а последняя наша встреча до сих пор ярким пятном горит в голове, отравляя сознание.       Я скучаю по тебе, Дазай Осаму. И очень хочу вернуть все назад…       И чье-то тело невесомо коснулось сзади, заключая в кольцо рук невесомыми объятиями. И в голове так ярко вспыхнула фраза: "Спасибо за это волшебство…".       Он обещал себе не плакать ещё там, когда смотрел на безмятежное лицо, которое так счастливо улыбается. Он обещал себе, что не прольет и слезинки. Но это был второй раз за сегодняшний день, когда он нарушил свою клятву. Горячие слезы текли по щекам, а губы расплывались в грустной улыбке.       — Идиот! — шепот срывается из самого сердца, мягким порывом проходясь по пустой выжженной внутри площадке, собирая оставшуюся пыль сгоревшей души. — Но… Спасибо тебе за это волшебство… — голос предательски вздрогнул в конце, но невесомые объятия на миг стали сильнее, а после тёплым ветром, ласково коснувшись щеки и собирая остатки слез, улетели прочь, унося с собой тяжёлый груз, позволяя открыть новую главу книги жизни и расплыться в тёплой и благодарной, но очень печальной улыбке.       Улетели прочь, туда, где слегка светлеет полоска горизонта и где исчезли белые журавли...