Я понимаю.

Уилл понимал, что это глупо. Но что-то все равно заставило его прийти к ее дому. Осторожный стук в дверь, невыносимое ожидание. Уилл уже хотел уйти, но услышал тихие шаги, показалось помятое лицо Макс, которая тихо шмыгала носом. Парень ожидал, что она скажет что-то грубое в своем репертуаре, но девушка молча смотрела на него, облокотившись на дверь. — Можно? — спросил Уилл, понимая, что пути назад нет. Макс кивает и проходит в дом. Слишком тихая, слишком убитая. Это совсем не та Макс, к которой они все привыкли. Уилл никогда не говорил только с ней, да и наедине никогда не оставался. Он не знает, какого черта здесь делает, но девушка не чувствует себя неловко. Ему кажется, что она сейчас вообще ничего не чувствует. Или чувствует слишком много. — Чай? — тихо спросила Макс, заводя Уилла на кухню. Он медленно кивнул и присел на стул, смотря, как девушка тенью ходила по комнате, открывая разные ящики. Уилл нервно постукивал пальцами по столу, думая, с чего начать разговор. Он никогда не знал, как к ней подойти. Уиллу казалось, что было сложно сделать это, когда она была той дерзкой Макс, но сейчас это было еще сложнее. Она была хрупкой, сломленной. Вся ее сущность выражала ее состояние. Все движения были неуверенными, лицо осунулось. У девушки явно были проблемы со сном. — Как она? — Макс прервала его мысли, делая первый шаг. Все та же самая рыжеволосая девушка, что и была, пусть и покрыта толстым слоем скорби. Несмотря на все, что произошло, она волнуется за Эл. — Если честно, не очень, — пожал плечами Уилл. Мэйфилд поставила перед ним кружку с еще дымящимся напитком. — Майк помогает, она чувствует себя не так одиноко. Макс сжала губы в тонкую линию, виновато опуская голову. — Мне стоило прийти, — все усилия девушки были зря: голос все равно дрожит. — Я просто... Она замолчала. Не знала, что еще можно сказать. Внутри пусто, словно там ничего не осталось. Все ушло вместе с ним. Она сейчас должна быть там, рядом со своей подругой.. Но там Майк. Может, так даже лучше. Они наконец разберутся в своих отношениях, а Макс просто не будет лезть во все это. Она устала. Она скучает. Рядом с ней всегда был Билли. Пусть он и был придурком большую часть времени, он все еще ее брат. Был братом.. А сейчас у нее никого нет. — Она знает, — девушка посмотрела на Уилла. Макс так глубоко ушла в свои мысли, что забыла о нем. — Она тоже хотела прийти. Девушка хотела улыбнуться, но не смогла. Просто смотрела на свой остывающий чай и болтала ногой под столом. Слезы хотели снова брызнуть из глаз, но она затолкала их обратно, проглотив комок в горле. Не сейчас, пожалуйста. Только панической атаки ей сейчас не хватало. Прошло уже 5 дней, а легче не стало. А станет ли вообще? Макс не знала ответа. Уиллу было больно видеть ее такой расклеенной. Она словно потеряла все свои краски, и он отчаянно хотел их вернуть. Но не знал как... — Лукас.. — Приходил, — перебила Макс, тут же виновато потупив взгляд. Не стоило быть такой резкой. — Пару дней назад. Просидел тут около двух часов, болтая о всякой чепухе. Он не понимает. Девушка во вздохом втянула воздух, снова сдерживая слезы. — Никто не понимает.. Макс вскочила со стула и отвернулась от Уилла, обхватив себя руками. Ее плечи мелко дрожали. Парню хотелось встать и обнять ее, успокоить, погладив по волосам, но он не знал, можно ли. Они никогда не были особо близки. Когда она появилась, Уилл испытывал последствия пребывания в Изнанке и не особо то пытался наладить контакт. Потом было поздно: рядом уже был Лукас. Сейчас он испытывал то же, что и всегда: вот она, только руку протяни, но он не может ее коснуться. Отвратительное чувство. Ей нужна помощь, а он не в силах решиться. "Они не поймут", — когда-то сказал Уилл Майку. Всё реальное казалось таким далеким, в сравнении с призрачными видениями и ужасом, заполнявшим душу. — Я понимаю, — прошептал парень. Макс замерла. — Тебе хочется лечь и выплакать все, до самого конца. Ты надеешься, что станет легче, но не становится. Когда ты думаешь, что внутри все утихло, оставив только пустоту, что-то снова напоминает о нем, и все повторяется. Макс развернулась к столу, смотря на него слезящимися глазами. Уилл поднялся со стула, но ближе не подошел. Девушка прокашлялась. — Я боюсь, — тихо начала она. — Боюсь будущего. Моего будущего, — Макс медленно подняла на него свой тяжелый взгляд, уже не останавливая слезы. — Я не вижу его, Уилл... Сколько еще потерь нам придется понести? Сколько родных похоронить? Мне страшно.. Я не хочу его.. В порыве парень приблизился и прижал ее к себе, неловко положив ладони на ее спину. Макс обмякла и зарыдала в полную силу. Надоело быть сильной, надоело притворяться. Она сломана, он прекрасно видит это. — Я знаю этот страх, — прошептал Уилл. Девушка уткнулась в его футболку, тут же пропитав ее слезами. — Ты не одна, Макс. Ты никогда не будешь одна. Она чувствовала его теплые ладони, легкий запах шампуня, но не могла успокоиться. Внутри клокотал ужас, перебивающий все остальное. Отчаяние накрывало с головой, девушка захлебывалась. Но Уилл прав: она не одна. Он понимает. Какое-никакое, а утешение. Макс просто нужен человек, с которым можно поговорить. Тот, кто поймет. Девушка постепенно успокаивалась: дыхание выравнивалось, дрожь стихала. Но внутри почти ничего не поменялось. Уилл гладил ее по голове и говорил что-то, пытаясь отвлечь. — Спасибо, — пробубнила Макс, смутив парня. — Чай уже остыл, наверное, — усмехнулся Байерс, не разжимая объятий. Девушка улыбнулась, но Уилл этого не видел. — Макс? — Да? — Можешь научить меня кататься на скейте? — парень надеялся, что это ее хоть немного отвлечет. Девушка ошарашенно посмотрела на него, делая несколько шагов назад. Ее бровь слегка приподнялась, лицо вернуло свое обычное насмешливое выражение. Уилл не смог сдержать улыбки. — Ну так что? — снова спросил Байерс, плюхаясь на стул. Макс прищурилась, хитро улыбнулась и отхлебнула остывший чай. — Ты сам напросился. Неловкость спадала сама собой. С каждым днем становилось все проще, они становились все ближе. Он рядом, но будущее все еще пугало.. Макс чувствовала, что что-то должно произойти. Совсем скоро. Она боялась, что снова останется одна.

Все же, как бы не был прекрасен мир, Только не для тех, кто всегда один.