Ужасное происшествие

Если наткнётесь на ошибку в тексте, пожалуйста, отметьте её в ПБ. Спасибо за помощь.       Приближалось лето, и вместе с этим дни становились всё длиннее и жарче. Время непрестанно текло вперёд, оставляя за спиной студентов всё меньше экзаменов и поводов для беспокойства. Впереди были только беззаботные месяцы отдыха, которые уже сегодня медленно отвращали подростков от учёбы и настойчиво звали на улицу купаться в Чёрном озере вопреки всем запретам преподавателей и старост. Да и этот денёк тоже был что надо. В меру жаркий, в меру солнечный, но Гарри всё равно испытывал невыносимое чувство скуки.       Хотелось приключений. Хотелось не просто сидеть на берегу и мочить ноги в прохладной воде. Хотелось чего-то нового и чуть-чуть опасного. А вдали так привлекательно шатались высокие старые деревья Запретного леса, буквально манили под свои тяжёлые кроны в мрачный, прохладный мир неизведанного.       Это определённо была очень глупая мысль. И Гарри, конечно, ни за что бы не осмелился предложить друзьям нечто подобное. Но благо у Гарри был Рон, который, судя по всему, тоже начинал скучать без опасных происшествий и риска. Он-то, сам того не ведая, как раз и вынес на общественный суд задуманную другом идею и тут же получил его поддержку. Вскоре к Гарри и Рону присоединились Фред, Джордж и Джинни. От безысходности с ними в чащу пошла и Гермиона, которая только и делала, что ворчала себе под нос что-то про мантикор, акромантулов и кентавров. Но вскоре, когда из тёмного леса они вышли на небольшую, но милую и хорошо освещённую весенним солнцем полянку, девушка, наконец, замолчала и начала получать удовольствие от прогулки. Но, конечно, одной лишь полянкой никто ограничиваться не хотел. И ребята пошли дальше, в чащу леса.       Почти весь день студенты провели в лесу, по чуть-чуть продвигаясь вперёд. Они смеялись, общались друг с другом, а под вечер стали рассказывать страшные истории про вурдалаков, вампиров, оборотней и прочую нечисть, но, конечно, всё это не могло продолжаться вечно. И стоило солнцу чуть закатиться, весёлой прогулке тут же пришёл конец.       Резко потемнело. Ветер завыл, и деревья опасно затрещали под его натиском. И вдруг где-то позади послышался душераздирающий треск ломающегося ствола. Страх сжался на горле Гарри. Сверкнула молния. Грянул гром. Джинни вскрикнула. А Гермиона взглянула на Рона с выражением лица «я же говорила». Фред и Джордж, как самые старшие, но не самые ответственные люди, первыми сообразили, что делать. Они крикнули:       — Что встали?! Бежим! Шевелимся! — И сами побежали прочь из чащи. Они продолжали кричать что-то еще, однако на землю упал тяжёлый морозный дождь, полностью сожравший все прочие звуки.       Сложнее всех было Гарри. Капли воды не только больно били по спине, они непрестанно разбивались о линзы очков, мешая обзору. И сколько бы Гарри ни стирал их, он всё никак не мог разглядеть ничего больше грязных разводов. Юноша ориентировался на едва различимые голоса Фреда и Джорда, однако уже вскоре он понял, что остался один.       Юноша остановился, отдышался и снял очки. Он громко крикнул во мрак, но и сам едва себя смог расслышать. Паника больно стукнула по голове. И вот снова… Где-то совсем недалеко послышался уже хорошо знакомый треск. И гриффиндорец дёрнулся с места. Он думал, что если будет бежать, то ни одно дерево его не задавит. Но вместо этого парень лишь окончательно выбился из сил, споткнулся, упал, разодрал ладони и колени, вымазался в грязи и промок до последней нитки.       Замученный и озябший, юноша вышел на полянку. Кажется, именно с неё они начали своё путешествие. Хотя Поттер был не уверен. Во мраке всё выглядело иначе. Но юноша был рад и тому, что тут деревьям до него было точно не дотянуться.       У Гарри была цель дойти до середины пустыря, и он шел, еле волоча за собой ноги и с трудом разбирая дорогу прямо перед собой.       Как вдруг парень наступил в пустоту одной ступнёй, по колено провалился в неё, не удержался и рухнул под землю, в невесть откуда взявшуюся пещеру. Тут было сухо, а это значило лишь одно — сверху яма наверняка была чем-то присыпана. Что это было? Ловушка? Чья-то нора? Или берлога?       Гарри со стоном поднялся на колени и посмотрел наверх. Во мраке он не мог различить дыры, в которую свалился. Но тут сверкнула молния, и Поттер понял, что вместе со лбом он разбил себе и очки. Сквозь треснувшее стекло он-таки смог различить небольшой проход под потолком. Он был не слишком высоко, но даже так было ясно — гриффиндорец не сможет выбраться отсюда в одиночку.       Палочка… Где палочка… Гарри похлопал себя по карманам, а потом замученно ударил себя по расшибленному лбу ладонью. Палочку он отдал Джинни ещё во время купания в Чёрном озере. Чтобы не потерять. Но теперь потерялся сам Гарри. И был абсолютно беззащитен.       — Проклятье, — в сердцах выругался гриффиндорец, весь содрогаясь от холода. — Вот чёрт! — И тут из непроглядного мрака юноше ответили. И, увы, это был не голос. А завывание, глубокое и плавно переходящее в рык. И Гарри сразу понял, кому принадлежала эта пещера — дикому оборотню.       Неужели сегодня было полнолуние? Неужели из всех дней месяца он решил сходить в Запретный лес именно перед полнолунием? Гарри надеялся, что ему всё же показалось. И он застыл. Вжался в стену позади себя, стараясь даже не дышать. Он прислушался. И да, к глубокому сожалению, Поттер слышал, как где-то с другой стороны тяжело дышит невероятно опасный зверь. А затем к шумному дыханию присоединился звук скребущих о камень когтей. Этот звук приближался. Гарри казалось, что он вот-вот потеряет сознание от страха. И единственное, что держало рассудок парня в ежовых рукавицах — сознание того факта, что если он сейчас закроет свои глаза, то вряд ли уже сможет их раскрыть.       Гарри лихорадочно думал, как ему избежать смерти. Но тут прямо в его лицо дыхнуло зловонное дыхание. Оборотень вновь взвыл. Рядом. Слишком близко. И Гарри в отчаянье подхватил его вой.       «Откликаются лишь на зов себе подобных, себе подобных…» — билось в голове гриффиндорца. И это, пожалуй, было единственное, что Гарри помнил об оборотнях. Что ж, стоило хотя бы попытаться.       Гарри продолжал тянуть осипшую от страха «у» до тех пор, пока кислород не кончился в его лёгких. А когда парень затих, то почувствовал, как его лицо обнюхивают. Затем холодный нос толкнулся ему в шею, в ключицу, зловонное жаркое дыхание прошлось по озябшей коже груди вниз к животу и, наконец, к паху. Это продолжалось целую вечность. И за всю эту вечность Гарри больше не издал ни звука. Он даже не шевелился, если не считать нервную дрожь, поразившую всё его тело.       Внезапно оборотень схватил Гарри за плечо лапой и резко повернул к себе спиной, с силой вжав юношу лицом в стену. Гарри не удержался — вскрикнул, но тут же перевёл истошный вопль в хнычущее скуление. А оборотень продолжал сосредоточенно обнюхивать его. Макушка, спина, поясница и бёдра. В них оборотень просто уткнулся носом. И жаркое дыхание твари буквально обжигало зад даже сквозь плотную ткань джинсов.       Обнюхав всё, что только можно, оборотень одним резким движением сорвал с Гарри штаны. Разорвал их когтями, лишь чудом не ранив самого юношу. По крайней мере, гриффиндорец не почувствовал боли за волной ужаса, что накрыл его в это самое мгновение.       Гарри остался стоять посреди пещеры полуобнажённым. А оборотень отступил в сторону. Гарри не видел его, но чувствовал на себе его взгляд. Парень слышал, как опасно цокают об пол когти волка. Он присматривался к парню, рассматривал его, а затем вновь подошёл ближе и вновь уткнулся мордой между ягодиц.       По промёрзшей коже прошёлся горячий язык, влажно проскользил между вздрогнувших бёдер, и Гарри ощутил, как по ногам вниз потекли вязкие слюни. Зверь чавкал и рычал позади, жадно вылизывая Гарри, а затем отстранился, встал на задние лапы и приставил свой здоровенный член прямо к заднице юноши. И, пожалуй, только в это самое мгновение Поттер вдруг понял, что с ним сейчас произойдёт. Но, казалось, ужас просто не мог схватиться на парне ещё сильнее, а потому юноша лишь плотнее прижал лоб к ледяному камню и громко взвыл, когда чудовище нетерпеливо в него толкнулось.       Выл Гарри совсем не от боли. От отчаянья и безысходности. А тварь позади никак не могла и близко притиснуться к пусть и щедро смазанной, но совершенной нерастянутой дырке, всё время попадая мимо и от того всё сильнее свирепствуя от изнывающего желания.       Оборотень особенно недовольно зарычал, обхватил Гарри лапами за талию и потащил того вниз, вынуждая встать на четвереньки. Сам волк навис сверху. На плечи Поттера капали смердящие вязкие слюни, щедро стекавшие из приоткрытой пасти. Спиной Гарри чувствовал колючую шерсть на груди и животе оборотня, который всё судорожно тёрся об его ягодицы набухшим членом с острой, увесистой головкой.       Эта поза явно была более привычной для зверя и вскоре он, наконец, смог найти сжавшийся от страха анал. Медленно член стал погружаться в тело Гарри. И это было… ужасно. Невыносимо. Гарри впервые за всё время запротестовал, дёрнулся вперёд, пытаясь вырваться, но зубастые челюсти предупреждающе клацнули возле лица юноши, веля не дёргаться.       Гарри накрывало одной волной боли сразу за другой. И чем глубже проталкивался член оборотня, тем ослепительней было это разрывающее изнутри ощущение наполненности. В глазах в прямом смысле этого слова темнело. В ушах звенело. Гарри почти потерял сознание. Но сейчас он был бы искренне рад этому. Не чувствовать. Забыться. Провалиться. Лучше бы его просто убили. Гарри посмотрел на свой живот и только больше возжелал спасительного забвения.       Член зверя был невероятно здоровым, но, несмотря на это, оборотень всё же смог войти на полную длину. И сейчас твёрдая головка сильно выпирала из живота парня, натягивая кожу изнутри и доводя Гарри до истерики. Этот ужасающий вид добил юношу, и он всё-таки заверещал, запричитал и попытался выползти из-под огромной волосатой туши, но его крепко держали когтистые лапы, а каждое движение причиняло невероятную боль.       Увы, это было лишь начало.       Гарри рыдал. Просил отпустить его. Юноша умолял, но животное не обращало внимания на всё это. Оно стало медленно двигаться внутри, разрабатывая дырку, растягивая её самым нещадным образом и вместе с тем, казалось, разрывая парня на части.       В нос резко ударил слишком резкий запах крови – никогда прежде Гарри не ощущал его металлический аромат так ярко и чётко. Даже когда был с ног до головы покрыт кровью василиска, она пахла не так сильно, а сейчас юноша различал все прежде незнакомые железные оттенки этого тяжёлого запаха. И этот аромат сводил с ума, заставляя глаза закатываться от удовольствия.       Откуда так дивно пахло? Откуда? И тут по плечу юноши поползла тоненькая алая капелька его собственной крови. Оборотень всё же поцарапал гриффиндорца. Эта мысль напугала Гарри, взволновала, он даже был готов вновь закричать, но воздух в лёгких словно превратился в ком колючих игл, и парень лишь задышал тяжелее прямо в такт размеренных грубых толчков позади. Но затем юноша вдруг застонал, глубоко и громко, и нервно подался бёдрами прямо на член твари, тут же вскрикнул от боли, но тело само несколько раз упрямо поддалось назад ещё раз и ещё.       Было всё ещё адски больно, но какая-то неведомая сила дёргала прямо за самые чувствительные нервы, заставляя изнывать от желания. И уже вскоре Гарри пошло подмахивал бёдрами навстречу огромному стволу, который с каждой новой фрикцией становился лишь больше. Потому даже спустя столько времени он продолжал входить всё так же туго в уже прилично растраханную дырку.       Гарри положил ладони на вздутый живот, чувствуя, как огромное волчье достоинство движется внутри, будто пытаясь и вовсе вырваться наружу. Поттер истошно кричал. И крики его были полны страха, боли и сумасшедшего удовольствия. Гриффиндорец то вновь порывался вырваться, и когти больно царапали его спину и плечи, то парень хватал себя за волосы, дрочил себе или принимался похотливо вертеть задницей, нарываясь на более глубокое и грубое проникновение.       А волк всё ускорялся, вбиваясь в Поттера всё жёстче и сильнее, так что вскоре парню уже было невмоготу удерживать свой зад призывно поднятым. Ноги стали предательски разъезжаеться в стороны. Тогда оборотень поднял Гарри за подмышки и продолжил драть его навесу. Но это продолжалось совсем недолго.       В какой-то момент член оборотня распух настолько, что волк просто не смог его вытащить. Зверь замер, по телу его прошла волна дрожи, когти чуть плотнее впились в разодранную грудь, и Гарри ощутил, как внутри разливается тёплое семя, сначала совсем чуть-чуть, но затем юноша почувствовал, как кожу и мышцы его живота распирает изнутри, как они постепенно растягиваются до аккуратного плотного животика.       Гарри хорошо ощущал то, как кишечник надувается, и казалось, что дальше уже просто некуда — слишком много, слишком тяжело. Поттер дёрнулся в неловкой попытке слезть с члена, но, конечно, у него ничего не вышло. Только несколько густых белых капель упало на камень.       Сумасшедшая тяжесть в животе не давала расслабиться. Беспокоила, пугала, но приятно грела изнутри, давила и возбуждала непревзойдённым чувством наполненности. Гарри вновь ощутил, как что-то в глубине вновь пробуждает в нём поугасшее было животное желание. Юноша встретил это чувство равно с паникой и благоговеньем. Вздрогнув, вскрикнув и выгнувшись, гриффиндорец сам кончил от этого с ума сводящего ощущения наполненности. Для этого парню даже не потребовалось себя лишний раз трогать. И как только Гарри задёргался в последних предоргазменных судорогах, член внутри него, наконец-то, несколько потерял в размерах и выпал. Сам оборотень тут же потерял всякий интерес к Гарри и просто выпустил его из своих лап.       Поттер со стоном плюхнулся на землю, прямо на свой вздутый от семени живот, застонал, перевернулся на бок и схватился за своё пузо обеими руками. Без затычки в виде члена содержимое кишечника гриффиндорца с напором стало выходить наружу. Большая лужа спермы достаточно быстро растеклась под юношей, тёплая с характерным специфическим запахом. Живот пропал. Гарри облегчённо выдохнул.       В последний раз гриффиндорец напряг сознание, прислушался и понял, что дождь уже кончился. Ни грома, ни молний, ни даже ветра больше слышно не было. А оборотень, кажется, и вовсе уже успел покинуть своё убежище. Но не через ту дыру, в которую ранее провалился Гарри. Это значило лишь одно — где-то тут был второй выход, но гриффиндорец не мог и пальцем пошевелить, не то, что на ноги подняться. Единственное, на что был способен Гарри сейчас – это отключиться.

***

      Снейп мог бы воспользоваться палочкой. Мог бы просто отлевитировать Гарри, но почему-то он тащил его прямо на себе, плотно прижав к своей груди и обернув парня в чёрный плащ своей мантии.       — Профессор… — зашептал Гарри, но Северус лишь замучено на него шикнул, приказывая замолчать. И вскоре гриффиндорец услышал голос приближающегося Ремуса.       — О Мерлин… я надеялся, что мне лишь почудилось присутствие чужого оборотня… Проклятье, — в сердцах зашептал мужчина, втянув носом воздух, — я определённо уже где-то встречал этот запах, — и голос его дрожал.       После полнолуния Ремусу было ничуть не лучше самого Гарри. Волшебник едва держался на ногах и сейчас опирался на трость.       — Надо дать ему зелье, Северус. Ему станет легче. Быстрее.       — Наколдуй что-нибудь мягкое, — приказал между тем зельевар и уложил Гарри на преобразованную из пня лежанку, тут же куда-то скрывшись.       Гарри с трудом раскрыл глаза и посмотрел на нависшего над ним Ремуса.       — Гарри, — чуть ли не плача, прошептал Люпин. — Гарри, мой дорогой… ну зачем вы… чёрт…       — Оборотень… — перебив волшебника, с трудом произнёс гриффиндорец. — Он меня поцарапал. Я, — юноша нервно сглотнул, — теперь болен?       Ремус только отвёл в сторону взгляд, рука мужчины потянулась было к плащу Северуса, будто желая посмотреть на то, что было под ним, но Люпин не смог заставить себя. Вместо этого он вновь взглянул на Гарри и спросил:       — Гарри, — проникновенно шепнул мужчина, — ликантропия передаётся не совсем через царапины. Скажи… — Ремус поджал губы, подбирая верные слова, — скажи мне, он сделал с тобой что-нибудь ещё?       Гарри затрясло от этого вопроса. И Люпин нагнулся, притянул парня к себе, крепко обнимая.       — Всё тело горит… — произнёс гриффиндорец дрожащим голосом. — Кровь горит.       — Это пройдет, — мученически выдавил из себя Люпин. — Это точно пройдёт. Я знаю. Конец.