Недовольный

      Рихтер задумчиво посмотрел в зеркало. То отразило в себе довольно заспанного и растрепанного людоеда, что щурил глаза от яркого света лампочки. Здравствуй, Рихтер, хорошо спалось? Антропофаг невольно улыбнулся. Хорошо. Так хорошо, что заснуть после тусы с друзьями они смогли лишь в три часа утра и проспали до самого обеда. Первым смог вытащить себя из кровати Мартин, что сейчас шумел на кухне. А людоед был отправлен приводить себя в порядок - как ни странно, но больше всего досталось именно ему. И теперь нужно было как-то вернуть надлежащий вид после нескольких часов самозабвенного секса.       А видок у него был... Рихтер вздохнул и принялся аккуратно стирать с глаз потеки черной туши.       Наряжался так Рихтер не из-за того, что решил переквалифицироваться в трансвестита. День рождения, еще и юбилей - двадцать пять лет, это заслуживало чего-то особенного, вот и получилось что получилось в виде какой-то заебумбной вечеринки с костюмами и гримом, кто во что горазд. В итоге все были довольны, кроме соседей. Спасибо, что те не вызвали их компашке полицию.       Плеснув в лицо холодной водой, людоед по-собачьи встряхнулся и вытащил из шкафчика зубную щетку. Изрядно потрепанную, надо сказать, хотя куплена она была всего неделю назад. Но и зубов у него не тридцать два, а намного больше, так что имеет право менять эти предметы обихода хоть каждый день. Шутливо ощерившись себе в зеркало, Рихтер улыбнулся. Маленькая традиция. Видишь себя в зеркале - обязательно покажи зубы. Просто, чтобы полюбоваться на чудесный вид сверкающих белизной острых клыков. Ну разве он не прелесть!       Умыться, почистить зубы, расчесать непослушные вихры - знакомая всем рутина у Рихтера почему-то растягивалась почти на час, хотя другие справлялись минут за двадцать.       - Все готово! - С кухни донесся нетерпеливый голос Мартина. Вроде бы, разнессшийся по квартире аромат свежеприготовленной пищи содержал в себе явные мясные нотки. Рихтер облизнулся, предчувствуя вкусный и обильный, как всегда, завтрак. Или уже обед? Но в любом случае - из-за стола антропофаг встать точно сможет не с первого раза.       - Сейчас приду. - Отозвался людоед, стараясь поскорее облачиться и галопом мчаться за стол. Футболка с забавным принтом из "Май литл пони" была признана сносной - у Рихтера была просто тяга какая-то к нелепо-дурашливым милым прикидам. Правда, оказалась одежка немного тесна, и пришлось повозиться, натягивая ее на себя. И все равно, на животе она кругло топорщилась, оставляя открытой почти треть мягкого брюшка. Рихтер вздохнул. Да, потакание собственному аппетиту не проходит бесследно. За эти пять лет он растолстел раза в полтора. Въезжал в съемную хату антропофаг худой и подтянутой каланчой, а теперь все больше и больше принимал идеальную (по мнению ученого) форму - шарообразную.       Хотелось надеяться, что хотя бы домашние джинсы не разойдутся по швам, но и они разочаровали. Вчерашний вечер включал в себя не только поздравления с подарками и бухичем, но и очень плотный ужин, которым Рихтера все кормили с рук и до отвала. Это было персональное пожелание Мартина, от которого постоянно "страдал" его домашний хищник. Хотя, страдал - не то слово. Рихтер просто обожал моменты, когда на человека находило и он принимался закармливать антропофага до потери сознания. Но вот последствия приятного времяпрепровождения были не столь удобны.       Джинсы все же налезли, пусть и с трудом, обтягивая ляжки до треска. Плотная ткань чуть ли не скрипела, когда Рихтер отчаянно себя в нее втискивал. Организм людоеда был запасливым и предусмотрительно собирал все лишнее, но вот делал это в таких неудобных местах... Но влезть было лишь полбеды. А вот застегнуть джинсы уже могло стать проблемой. Антропофаг втянул живот, пытаясь потянуть вверх собачку молнии, но тщетно. Последний набранный килограмм стал последним и для этих джинсов. Рихтер с горечью стянул такие любимые штаны, понимая - и эти он перерос. Придется покупать новые. На размер побольше. Внезапно в голове мелькнула мысль - есть и другой путь. Например, похудеть? Людоед кинул взгляд в зеркало. То отразило круглощекое, упитанное лицо с подзаплывшими глазами и намечающимся вторым подбородком.       - Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. - Мартин приглашающе махнул рукой, призывая устроиться рядом с собой на массивном диване, что Рихтер и сделал. В кресле в последнее время он сидеть побаивался - каким бы большим оно не было, но после длительного и непрерывного обжорства, в которое неизменно превращались все приемы пищи, антропофаг рисковал однажды просто напросто застрять.       - Что на завтрак? - Рихтер сунул любопытный нос в тарелку. Вернее, это для него это была тарелка, а для человека это было скорее широченное блюдо, полное исходящей паром пищи. И это только первое...       - Ну, ты же сказал, что рыба тебе надоела. Поэтому сегодня на завтрак говядина. - Мартин уже откромсал себе ломоть мяса, изящно отрезая вилкой небольшие кусочки. Прямо как хирург, оперирующий человека, подумалось Рихтеру. На тарелке лежали толстые пласты мяса, чуть розоватые в середине и исчерченные полосочками жира - классический английский ростбиф. Обычно стол этих двоих включал в себя национальную кухню, но и побаловать себя известными всему миру рецептами иногда неплохо. Людоед предвкушающе облизнулся. Мясо, окруженное горкой запеченых до румяности овощей и нежным пюре, выглядело так вкусно, что текли слюнки. Нож легко впился в истекающую соком говядину, и Рихтер отправил в пасть первый кусок.       - Как мне тяжело... - Мартин присел возле вздыхающего людоеда, что тихо постанывал от боли в раздутом желудке. Зрелище раскрасневшегося, едва дышащего Рихтера со слипшимися от пота волосами, обнимающего полное брюхо ладонями - этот прелестный вид на чужие страдания от обжорства был невероятно приятным. Человеку нравилось смотреть, как людоед ел, но еще больше нравилось видеть его уже после еды. Тогда Рихтер казался совсем беззащитным, как бы странно это не звучало, и полностью зависимым. Вот же, Мартин хмыкнул. Садо-мазо дружба.       - Вот зачем ты меня так кормишь? Я же скоро в дверь не пролезу. - Людоед тем временем сумел удобно устроиться на застеленной кровати. Брюшком кверху и сложив еще сверху руки. Этот защитный жест человек ни раз замечал у антропофага - слишком уязвимый сейчас, он старался уберечь набитое чрево от излишнего дискомфорта.       - Ну, предположим, до застревания в двери тебе еще очень и очень далеко... - Мартин беззлобно усмехнулся и позволил себе нарушить идиллию, принявшись потирать круглый живот хищника. Отметив про себя, как тесна врезающаяся в кожу футболка, которую уже давно надо сменить. - Да и раньше ты не жаловался на то, что я тебя перекармливаю. С чего сейчас начал?       Человек поднял бровь, заставив Рихтера покрыться румянцем. У того забегали глаза, и он еще сильнее обнял себя, будто пытаясь скрыть набитый живот.       - Я... Просто... На меня джинсы больше не налазят. И футболки все тесные. И ремни не застегиваются. И рубашки...       - Все, стоп. - Поднятая рука остановила поток слов. - Я понял. Сегодня же пойдем и купим все новое, тебя это устраивает?       - Да. - Рихтер вздохнул. Это было не совсем то, что он хотел сказать, но... Как объяснить другу, что он слишком старается? Особенно, в такой момент, когда эту тему поднимать вовсе не хочется. Людоед немного грустно посмотрел на довольное лицо Мартина и прикрыл глаза. Пока что, прежде, чем идти в магазин, нужно переварить обильный завтрак. А для этого лучше всего немного поспать.       - Бооже, постой, не вертись! Я просто обязан это сфотографировать. - Мартин щелкнул на телефон получившуюся картинку. - Людоед в розовом свитере, это что-то. Деточка, тебе сколько годиков?       - Двадцать пять. - Пробурчали человеку в ответ, пока сам "манекен для примерки" тщетно пытался застегнуть брюки. - Нет, эти тоже не подходят. Надо на размер побольше.       - Понял, айн момент. - Мартин наконец-то исчез из раздевалки, дав Рихтеру свободно вздохнуть. Желание человека нарядить его в темные и мрачные цвета уже порядком поднадоело. Ну не носит он все черное и темно-синее, не носит! И костюмы он тоже не носит. И не нужно приносить одни лишь официальные рубашки, будто кроме них нет никакой другой одежды. Иногда Мартин в своем желании выглядеть респектабельно и дорого самому и соседа заставить ну очень увлекается. Переходя всякие границы.       А свитер и не такой уж дурацкий. Да, розовый, но ведь такой пушистый и мягкий, просто прелесть. В таком можно сидеть зимним вечером у окна с чашкой какао и любоваться на заснеженную улицу... Рихтер одернул край одежды. Даже размер подходящий - нигде не жмет, не топорщится и свободно облегает выступающий живот. На этой мысли антропофаг вздохнул и стащил с себя свитер.       Дома у них не было ни одного зеркала в полный рост. Иногда Рихтер думал, что это из-за него. Возможно, Мартину не хотелось, чтобы людоед видел себя и расстраивался. Поэтому полагаться в определении веса можно было лишь на собственные ощущения, да на на все более круглеющее отражение собственной мордахи - весов дома тоже не было. Раньше Рихтер не задумывался об этом, и вопрос собственных объемов его не беспокоил. Но в последнее время это все чаще начало приходить в голову. Вроде бы, он и не особо против. Но...       Это нормально? Рихтер с трепетом посмотрел на свое отражение. Круглое брюхо сразу бросалось в глаза, чуть нависающие над поясом следующих брюк бока, легкие складки в месте, где грудь начинает плавно переходить в живот... Да и на шее загривок тоже собирается складками, как у питбуля, подбородок скоро покроется слоем мягкости, все и везде слишком мягко. Он же людоед, ему положено быть мускулистым и сильным, а он какой-то никакой.       Рихтера захлестнуло огорчение. Он расстроено отвернулся от зеркала, пытаясь больше не натыкаться взглядом на отражение. Он совсем не похож на нормального антропофага. Слишком невзрослый, большой ребенок, который никак не вырастет. Совсем нестрашный и вообще какой-то безобидный. Куда это годится! Он по определению должен быть мужественным и тело иметь тоже мужественное. А выходит, что даже одежда у него детская. Свитер отправился обратно на вешалку.       - Так, ключи у тебя есть, деньги тоже, магазин за углом, оба холодильника я доверху наполнил, телефон держи при себе. Вроде все. - Мартин так долго топтался на пороге, что начинал сам себя бесить. Но нельзя же просто уйти, не перепроверив все десять раз и десять раз объяснив все Рихтеру. Пусть это был далеко не первый раз, когда антропофаг оставался дома один, но Мартин не мог не беспокоиться за друга. Ведь набедокурит что-нибудь, а потом ему разгребать. Соседи, сидевшие тише воды, ниже травы и старавшиеся лишний раз не смотреть в сторону странной двери, были предупреждены, консьерж клятвенно заверила, что будет приглядывать за Рихтером - в общем, о том, что ученый уезжает на неделю, были предупреждены все.       - Справишься? - Еще раз задал контрольный вопрос Мартин, видя грустную мордашку антропофага. Тот что-то муркнул, выражая свое смирение с возникшей ситуацией, и с тяжелым вздохом прижал к себе человечка на прощание.       - Целая неделя... - Вырвалось у Рихтера. Семь дней, растянувшихся в вечность. Семь дней в пустой квартире совершено одному. Людоеду отчаянно не хотелось отпускать Мартина, но он понимал - надо. Работа. Это он может сачковать и подрабатывать за компьютером, а у человека серьезный научный проект и большая ответственность. Рихтер в последний раз втянул носом запах кофе и химикатов, который шел от куртки ученого. И отстранился.       - Не скучай. Это всего-то неделя. - Человек подбадривающе улыбнулся и подхватил небольшой кейс. - Ну все, пока.       - Пока... - Протянул антропофаг в захлопнувшуюся дверь.       - Ну что я могу сказать. - Доктор в идеально белом халате и таких же идеально прозрачных стариковских очках, сдвинутых на нос, пожал плечами. - ИМТ 30 и 3. Это уже первая стадия ожирения. Если вы бы пришли ко мне раньше, то можно было бы рассчитать правильную диету и физические нагрузки, чтобы не допустить этого.       Неприятный взгляд маленьких серых глаз скользнул по фигуре изо всех сил сжавшегося на скамейке людоеда. Диетолог пугал Рихтера до дрожи в коленях своей привычкой оглядывать пациентов, поджимая при этом сухие тонкие губы. Но тем не менее, другого варианта не было.       Рихтеру было очень страшно идти в ближайшую поликлинику - врачей он боялся. Они казались ему злыми и желающими поскорее отделаться от пациента. Впрочем, так оно, скорее всего, и было. Потом пришлось стоять в очереди, унизительно сжимаясь под взглядами остальных людей и антропофагов, проходивших мимо специфического кабинета. А дальше еще более унизительно и стыдно - отвечать на откровенные вопросы, взвешиваться, измерять рост и объем различных частей тела, и, о ужас, раздеваться. На последнем этапе Рихтера колотило мелкой дрожью, когда такие же сухие холодные руки беззастенчиво его трогали, щупали, больно стискивая за мягкий живот.       - Но пока дело не зашло слишком далеко, все еще можно изменить. Судя по вам, вы не сторонник физических упражнений, так что обойдемся диетой и легкой гимнастикой. - Врач заполнил какие-то листки с красочными картинками и протянул их Рихтеру. Брошюрки изображали фрукты и овощи с глазами, держащие друг друга за ручки. Антропофага перекосило от отвращения.       - Доктор, а это обязательно? - протянул он, запихивая листки в карман.       - Если хотите не дожить до своего тридцатилетия, заработать инфаркт, инсульт или сахарный диабет, то необязательно. Учтите, если продолжите набирать вес, то ничего хорошего с вами не случится. - Доктор небрежно свернул медицинскую карточку людоеда. - Надеюсь, вы хорошо подумаете и будете соблюдать мои предписания. Смерть в таком молодом возрасте очень печальна. До свидания.       - Д-до свидания, доктор. - Рихтер сглотнул и попятился к выходу, сжимая в кармане назначение.       - Риха, я дома. - Мартин притворил за собой дверь, бросая на пол кейс. Сейчас ему хотелось как следует отмыться и забыть о работе. Формулы, химические реакции, новые препараты, тесты, испытуемые... Удивительно, как его мозг еще мог вместить в себя столько информации. Научная конференция для лабораторного работника - это ад. Нет, прочь даже воспоминания о прошедшей неделе и скорее домой.       Но почему-то в квартире стояла тишина. Похоже, Рихтер куда-то ушел, но в такой поздний час, один куда он мог пойти? Да и людоед всегда был домоседом, лишний раз стараясь не высовываться на улицу со своей социофобией и стеснительностью. Мартин разулся и быстро обежал квартиру. Тишина. Заглянул в шкаф - точно, кроссовок нет. Странностей стало больше. Рихтер же знал, когда вернется ученый, а ждать почему-то не стал. Человек пожал плечами и решил, что искать антропофага не будет, по темноте в их огромном районе это все равно бесполезно.       После контрастного душа, взбодрившего уставшего работника умственной профессии, Мартин уверено завернул на кухню, намереваясь перекусить. Ролтон - это, конечно, хорошо, но за неделю и он может поднадоесть. На такой однообразной диете ученый даже немного похудел и теперь намеревался оторваться по полной. Рванув на себя дверцу холодильника (а их было целых два - один для замороженных продуктов, а второй для всего остального), Мартин уже нацелился достать в его недрах что-нибудь вкусное и вредное... И замер. Потом закрыл дверцу. Постоял пару секунду и открыл опять. Нет, морок не исчез.       Обычно, привычная картина открытого холодильника была такая: вся морозилка забита мясом и полуфабрикатами, которые можно быстро разогреть в духовке, иногда там притуляются и одна-две лоханки с мороженым; на нижней полке большие коробки с пиццей, которую тоже достаточно лишь подогреть; в ящиках овощи с фруктами и упаковки снеков, обычно это что-то вроде чипсов или сухариков; повыше - еще коробки и пластиковые упаковки, доверху забитые пирожными и другими сладостями; а на самом верху всегда валяется пара палок колбасы, кружок сыра и двухлитровая бутыль молока, место которой часто занимают более вкусные сливки.       Но сейчас Мартину вместо райского изобилия открылось нечто поистине жуткое. Во-первых, в холодильнике было наполовину пусто. Во-вторых, вторая его половина представляла собой зелень всех расцветок и мастей. Яблоки, сельдерей, петрушка, ветка укропа, бок круглого помидора... Надо сказать, к овощам Мартин питал стойкую неприязнь еще с детства, когда его родня, бывшая борцами за здоровое питание, заставляла маленького Марти кушать полезные овощи. На завтрак, обед и ужин. И полдник. И иногда - вареная куриная грудка в дополнение. Удавиться можно, правда? Мужчина захлопнул дверцу с таким грохотом, что у соседей снизу наверняка обвалилась штукатурка. Вот это он точно не клал!       Вторя хлопку холодильника, громыхнула входная дверь, и Мартин поспешил в коридор. Где, наступая себе на ноги и дыша, словно загнанная до смерти лань, раздевался Рихтер. Вид у него был, честно признаться, не важным. В мокрой насквозь футболке и с багровым от прилившей крови лицом, он выглядел до жути уставшим и таким несчастным, что хотелось расплакаться.       - Здравствуй. - Выдохнул он, широко открывая для вздоха рот, как выброшенная на берег рыба. Потом оперся на скрипящую танкетку и принялся стаскивать обувь с заплетающихся ног.       - Привет. - Мартин хотел было помочь - ведь видно было, что антропофагу трудно даже нагинаться. Но Рихтер только махнул рукой, возясь со шнурками. - А ты где был?       - Бегал. - Коротко бросил людоед, протискиваясь мимо человека в сторону кухни. Там глаза его быстро забегали, остановившись на кране, к которому Рихтер и присосался наподобие пиявки, с жадностью глотая воду.       - Не догнал? - Пошутил прислонившийся к косяку человек, наблюдая, как утоляет мучительную жажду антропофаг. Это сколько же он бегал, что так устал? Но вслух Мартин задал другой вопрос. - А у нас в квартире что, корова поселилась?       Непонимающий взгляд был ему ответом, и ученый прибавил. - Там просто столько травы в холодильнике, что похоже.       В этот момент с Рихтером произошло нечто странное. Он густо покраснел, хотя казалось, куда еще больше, втянул голову в плечи и насупился, будто нашкодившая собака. Над кухней повисло молчание.       - Я... - Голос у людоеда дрогнул. - Я решил сесть на диету и немного... Похудеть.       Последнее слово было сказано так тихо, что его едва ли можно было услышать. Но Мартин расслышал. А расслышав, поднял вверх целых две брови, что означало недюжинную степень удивления. Раз так, то все ставало на свои места, и полный овощей холодильник, и вечерняя пробежка, и помятый вид самого бегуна. Но просто... Это было так неожиданно. Раньше Рихтер с неодобрением смотрел на бегающих по парку людей в спортивных костюмах, сам предпочитая болтать ножками на лавочке и закусывать зрелище чем-нибудь вкусным. А тут в нем резко возникло такое рвение к здоровому образу жизни. Причем, по антропофагу было видно - он совсем не рад своему новому увлечению, но все равно насилует себя. Почему? Этот вопрос Мартин ему и задал.       - А почему? С чего ты вдруг решил худеть? Нет, я, конечно, нисколько не против и поддержу тебя в этом, но просто... Тебе этого действительно хочется? - Человек осторожно приблизился и уложил ладони на все такой же круглый, очерченый мокрой футболкой живот. Этот жест всегда действовал на людоеда успокаивающе. Вот и сейчас он как-то обмяк, расслабился, подставив мягкое брюхо под поглаживания. - Ты не выглядишь счастливым.       Занежившийся антропофаг чуть ли не мурлыкал от ласки, но услышав последнюю фразу вздрогнул, и глаза его приняли печальное выражение. Со вздохом он взял руки человека в свои, снимая их с себя, и сгорбил плечи.       - Ты прав. Мне совсем не нравится худеть. Я не люблю бегать, мне противно, когда я прихожу весь мокрый и уставший. Мне совсем не нравится диета и постоянное чувство, что я недоел, что из-за стола надо вставать почти голодным. Мне не нравится, когда на меня пялятся люди в парке, мне все не нравится! - Горестно воскликнул он, обхватив себя руками.       - Ну так... Бросай это, если тебе так неприятно. Зачем себя мучить. - После такой отповеди Мартину стало больно от того, сколько горечи было в словах любимого. Он изо всех сил старался беречь Рихтера и всячески облегчал ему жизнь, помогая даже там, где помощь в общем-то и не требовалась. Но как помочь сейчас он не знал, как не знал, и то, почему людоед вбил себе в голову, что ему нужно похудеть.       - Не могу! - Рихтер всхлипнул. - Я не хочу умереть в тридцать из-за инфаркта или сахарного диабета.       Ученый даже опешил от такого,с непониманием глядя на шмыгающего носом антропофага. А потом порывисто подошел, крепко его обнимая, и чуть поморщился, когда людоед медвежьей хваткой вцепился в него, уткнувшись в плечо.       - Это что еще за глупости! - Мартин чуть тряхнул товарища за плечи, заставив посмотреть себе в глаза. Алые огоньки напротив почти погасли, тускло светясь из последних сил - верный признак того, что людоед устал или сильно расстроен. Скорее всего, все вместе. - Откуда ты это взял, как тебе такая глупость могла в голову прийти. Не будешь ты умирать, даже не надейся. Я тебя на том свете найду и за шкирку вытащу. Ну посмотри на меня, посмотри. И перестань плакать.       Человек стиснул цепкими пальцами кудлатую голову, заставляя поднять заплаканное лицо. Но Рихтера это не успокоило, и по щекам его покатились слезы.       - А доктор сказал, что ум... Умрууу!Если не возьму себя в руки и не начну худеть. Он сказал, что я слишком много вешу, и это опасно!       - Б***! - Мартину захотелось хлопнуть себя по лбу. Желательно, чем-нибудь тяжелым. Ну конечно, откуда бы Рихтер сам взял такую манию! Конечно, какой-нибудь м***к ему это сказал, а доверчивый и ранимый (какие странные качества для людоеда) антропофаг теперь мучается и не может это выбросить из головы.       - Так, Риха, немедленно перестань! И объясни, что за доктор, и что он тебе сказал?       Поток слез приостановился, и антропофаг отцепился от мужчины, упав на край дивана.       - Я просто заметил, что в последнее время располнел. Ты же не будешь отрицать, что это так? - Он подцепил футболку и оголил бледное брюшко с жесткой линией волос, уходящей вниз. Потом сжал особенно широкую складку на боку, отчего нежная плоть колыхнулась, и грустно посмотрел на Мартина. - Ну и пошел. К диетологу. А он мне сказал, что это уже ожирение, и я с таким весом сильно рискую просто не... Не... Ууу!       Рихтер опять уронил голову на руки. Ученый тихо проматерился сквозь зубы.       - Рихтер, послушай. Послушай, я не знаю, что он тебе наговорил, но это все неправда. У людоедов не бывает ни диабета, ни инсультов, ни инфарктов, ничего такого. Ты намного сильнее и выносливее любого человека, и то, что ты просто немного... Ээ, пухлый, тебе ничуть не повредит. Уж мне-то поверь.       - Честно? - Антропофаг вытер слезы, глядя на человека такими глазами, что Мартину захотелось лично удавить того, кто посмел расстроить эту зубастую прелесть.       - Абсолютно. Уж я, в отличие от этого доктора, побольше знаю о людоедах. - Присев рядом с соседом ученый отметил про себя, что несмотря на старание похудеть, лицо людоеда осталось все таким же круглым, со сглаженными чертами и легкой мягкостью в щеках. По привычке, тонкие (сам ученый плохо набирал вес, хотя и хотел бы тоже быть несколько толще), обожженые в химии пальцы пощекотали гладкую шею, заставив Рихтера даже улыбнуться.       - А если я еще сильнее растолстею? Что тогда? - Улыбка быстро пропала, и антропофаг уныло скуксился. Перепады настроения у него всегда были очень быстрыми и неожиданными.       - К твоему сведению, ожирение у людоедов ставят лишь на двух сотнях кило. Не думаю, что ты сейчас весишь больше ста десяти. - Чтобы подбодрить, Мартин ущипнул пухлую щеку и чуть потискал Рихтера, наслаждаясь взглядом его оживающих глаз.       - Но это же так много! - Тот немного испуганно посмотрел на свой живот, показавшийся еще очень даже скромным, по сравнению с такой огромной цифрой.       - Ты меня извини, но ведь и ты какой! Ты же выше, чем я, на две головы, если не больше. Да и не забывай, что ваш организм куда как выносливее.       - Успокоил. - Рихтер улыбнулся чуть шире, решившись показать белые зубки, отчего ученый просто таял. - Да и знаешь, мне куда больше нравится быть таким. Я не хочу худеть. Это неприятно и очень трудно.       "Знаешь, мне тоже не хочется, чтобы ты худел и был постоянно таким измученным, " - хотел произнести Мартин. Но не стал. Вместо этого он произнес:       - А пиццу хочешь?       На это Рихтер только быстро-быстро закивал, боясь, что сосед может передумать. И с легким ужасом подумал о том, что вместо пиццы он мог бы сейчас жевать какую-нибудь капусту или морковку. Кстати, надо будет их выкинуть. А вместо них купить что-то очень вредное, но очень вкусное. Например, большой шоколадный торт. Или даже два. А может быть, в него поместится и три? Этот вопрос заставил Рихтера задуматься. Как говорил Мартин, надо будет проверить на практике.       А к диетологу он больше не пойдет. Ну его.