Лепесток

До операции ещё час, я сижу заходясь в очередном приступе кашля. Боль в горле, в легких, в сердце… она повсюду, мне сложно дышать. Соцветия выходят из меня с каждым новым приступом кашля. Лепестки. Я помню как впервые заметила их. От кашля вместе с кровью вышел белоснежный лепесток, чертов лепесток. После него вся жизнь моя пошла под откос. Сначала заметили родители, потом друзья и знакомые, все, кроме Него. До последнего Он не знал. Моя неразделенная любовь. Эта боль была в лёгких и в горле, но хуже было то, что боль была ещё и душевная. Ханахаки. Это болезнь, страшная и очень редкая болезнь, мне случилось заболеть ей, чего я удивляюсь, мне всегда не везло. Цветок. Первый цветок. Примерно через месяц из легких вышел первый белоснежный цветок, окроплённый кровью. Тогда мы узнали о операции, все бы ничего, но после неё я не буду чувствовать ничего, вообще ничего. Как видите я тянула до последнего. Мне сделали снимок сердца, оно почти расцвело. Если я не сделаю операцию, то жить мне неделю, может и меньше. От боли хочется кричать, но дыхания не хватает. Чертовы цветы! Я зарываюсь тонкими пальцами в свои грязные волосы, чуть оттягивая, дабы заглушить боль внутри грудной клетки. Как же плохо. Есть два пути или операция или сдохнуть к чертям собачьим! Последние дни мне трудно говорить и все из-за цветов. Помню свой пятый класс. К нам пришёл новенький. Милый парень с карими глазами, кудрявыми и чёрными, как ночь, волосами. Он с каждым нашёл общий язык, все его любили, он был душой компании. Я была не исключением и тоже влюбилась в него, как и все мои одноклассницы. Время шло. Все забыли о своей глупой влюблённости в новенького. Все, кроме меня. В семнадцать лет меня настигла эта глупая болезнь, видимо мало проблем у меня было, что судьба решила добавить. Правда, болезнь как-то долго до меня шла. Люблю с пятого класса, а настигла только сейчас. Я горько улыбаюсь и снова вспоминаю Его. Снова и снова… Осталось пятнадцать минут и все. Никаких чувств. Абсолютно. Черт. Мне страшно, а что будет с родителями? Я же не буду ничего чувствовать и соответственно любить. А мои сестры? Мои маленькие, неугомонные сестрички, что же будет с ними? Из глаз льются слезы, мне тяжело. Душевная боль раздирает меня изнутри, а физическая добавляет. Господи, прошу, помоги! Нет сил больше сидеть в палате. Осторожно опираясь на стены выхожу в коридор и сгибаюсь пополам от нового приступа кашля. Отплевываясь от соцветий, присаживаюсь на кресло в коридоре и закрываю глаза. Наверно, у меня тот ещё видок. Кожа белее мела, облепляющая кости; мешки под глазами, которые больше самих глаз. У меня всегда была бледная кожа, а после наступления ханахаки она и вовсе приобрела нездоровый цвет. Волосы грязные, ногти обгрызены. Но мне плевать. Боль ослепляет и не даёт думать о чём-то другом. — Саша! Вот теперь у меня уже пошли галлюцинации, головокружение усиливается и снова кашель… — Саш, ты в порядке? Нет, это сон. Я уснула или… я что умерла. Только не это. Тогда почему боль ещё со мной? Нет, я не мертва. Но голос, нет, этого не может быть. — Саша, это я, Даниил. Ну, нет. Не может быть. — Посмотри на меня. Ну же, Александра! Кто-то поднимает мою голову и это заставляет открыть глаза. Даниил… Не галлюцинации, это правда Он. Моя любовь. — Господи, почему ты мне не сказала, что это я! Глупая, глупая, глупая… Он повторяет это снова и снова, целуя моё лицо. — Почему ты не сказала, я ведь люблю тебя…