Всё, что осталось мне от тебя

      — А шарф?       — Я не планирую покидать офис. Перед выходными одни бумажки. Туда и обратно на машине.       Скрип ботинок, звон ключей, снятых с крючка у зеркала, короткое «до вечера» и хлопок входной двери — действия и звуки каждого рабочего утра, на которых никто не акцентирует внимание. А у Элланы они застыли в памяти. Она прокручивает в голове вновь и вновь момент, когда фигура в чёрном пальто скрывается в дверном проёме.

***

      Молоко и чай — продукты, которые всегда есть дома. Так было с самого начала, когда Эллана стала там жить. Молотый кофе — это уже её личное пристрастие. Светлая упаковка всегда стояла на кухонной тумбе рядом с листовым чаем. Поэтому Лавеллан спокойно проходит мимо стеллажей с кофе-чаем, мимо холодильника с молочной продукцией, а доходит до полок с мучными изделиями. Стаскивает за краешек упаковки один батон из двух оставшихся и задумчиво застывает у стенда с сигаретными пачками. Сводит брови к переносице и берет одну, той же марки, что и в кармане куртки. Последний раз она курила… шесть лет назад, ещё в «прошлой жизни».       На кассе просят показать паспорт. Эллана хмурится, но нащупывает документ во внутреннем кармане рюкзака. Удостоверение личности её научили всегда носить с собой. Она оттягивает чёрный шарф, открывая лицо, чтобы женщина перед монитором сверила его с фото.       — Картой. И зажигалку ещё, — говорит Эллана, после того как кассирша называет сумму оплаты, которую девушка даже не держит в голове. Достает телефон, жмёт на блокировку несколько раз, но экран не загорается. «Дерьмо», — шепотом в ткань; и снова роется в портфеле, расплачивается пластиковой картой, а не привычно через приложение.       Батон оказывается на дне рюкзака, висящего на одном плече, а сигареты с зажигалкой — вместе с телефоном в правом кармане. Ночная улица безветренная, но морозная. На детской площадке пусто, и Эллана, стряхнув снег с сиденья, помещает себя на качели. Слегка раскачивает себя пятками замёрзших ног. Цепи звенят, шуршит прозрачная плёнка распаковываемой пачки. Девушка вынимает одну сигарету, расслабляет шарф и дёргается испуганно. Зажимает между губ фильтр, стягивает вязаный шарф и складывает его аккуратно в рюкзак на коленях, и только тогда щёлкает зажигалкой. Прикуривает и заходится кашлем. После пары затяжек знакомо стала кружиться голова, и Эллана задирает подбородок, смотря на тёмный купол неба. Звезд не видно из-за яркого освещения города. Редкие снежинки тают на смуглой коже, застревают на ресницах и коротких волосах, оседают на бледно-зеленой парке.       — Наше первое совместное Рождество, и я даже не ждала от тебя подарка, — на губах расцветает лёгкая улыбка, которую старшая демонстрирует кране редко. Шрам на щеке деформируется.       Эллана хмурится и отводит взгляд.       — Просто открой.       Улыбка сменяется усмешкой, и длинные сухие пальцы цепляют крышку коробки и выуживают мягкий чёрный квадрат.       Лавеллан исподлобья смотрит на реакцию и замирает, заметив ошарашенность в глазах напротив.       — Ты сама связала?       Эллана коротко кивает головой.       — Мне очень нравится. Спасибо.       Снова. Это случилось снова. Она снова осталась одна.       — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, Эллана. Всегда.       Лавеллан казалось, что слез уже не осталось, но из глаз вновь потекли теплые дорожки.

***

      Двадцать минут шестого на настенных часах. Рабочий день должен был закончиться двадцать минут назад. Эллана, не выпуская книгу в мягкой обложке, встает с постели и идёт на кухню. Быстрыми движениями пальцев по экрану заходит в журнал звонков «Избранное». Жмёт на нужный контакт из трех. Прикладывает телефон к уху и под гудки кладёт книгу на стол, вложив закладку, зажигает конфорку под чайником. Листовой чай с молоком — всё, что нужно будет хозяйке квартиры после рабочего дня.       — Вызываемый абонент не отвечает. Ваш звонок… — оповещает динамик телефона механическим женским голосом.       Лавеллан отстраняет телефон, смотрит удивленно на женское фото с контактным именем «Искательница» на дисплее. Судя по времени, она должна быть уже за рулем. Телефон меняется с книгой местами. Эллана садится за стол. Может, она заскочила в магазин, оставив телефон в салоне. Не стоит гадать и начинать волноваться, Лавеллан просто попробует позвонить еще раз через пару страниц.       На десятый раз ей ответил мужчина, холодно спросил, кем она является Кассандре Пентагаст, назвал адрес и попросил приехать на опознание.       Осознание пришло не сразу, но внезапно, как холодные зимние сумерки, что накрыли загородное кладбище. Из-за холода люди быстро разошлись. С последними лучами солнца ушли Варрик со своим приёмным сыном Коулом.       Эллана не рыдает, не хватается за голову руками. Она просто смотрит на мраморное надгробие с выбитыми именем, датами рождения и смерти потухшим взглядом зелёных глаз и задыхается. Могила, вязаный шарф и найденная в прикроватной тумбочке полупустая пачка сигарет, которую Пентагаст втайне редко использовала, — всё, что осталось от человека, взявшего её под своё надежное крыло.

***

      Шесть дней назад квартира Кассандры была ей домом. Местом, куда Эллана могла вернуться, местом, где её ждали. Теперь всё немного иначе. Это все ещё её дом, но Кассандра сюда больше не вернётся.       Пара щелчков ключом отдается эхом от стен лестничной клетки, привычный скрип двери. Квартира встречает её темнотой и прохладой. Эллана не глядя клацает покрасневшими пальцами по выключателю слева от двери. Тёплый свет над головой охватывает прихожую и часть кухни. Лавеллан шмыгает замёрзшим носом и вешает ключ на пустой крючок. Стягивает песочного цвета ботинки, аккуратно ставит их на банкетку для обуви. Игнорирует мелькнувшее в зеркале потрёпанное отражение. Достаёт из рюкзака шарф, прижимает к лицу, вдыхает запах. Кассандра не пользовалась парфюмом, поэтому вещь отдает слабым запахом стирального порошка, хвойного геля для душа и просто Кассандрой. Девушка медленно вешает шарф на вешалку, рядом устраивает свою парку, опустошив карманы. Гасит свет и отправляется в душ.       Эллана не сушит волосы феном, просто зализывает их назад, проводит пальцами по бритым вискам — уже не ёжиком. Теперь она тоже пахнет хвоей. В карманы спортивных штанов суёт сигареты, а в толстовку — зарядное устройство вместе с телефоном, и тихим осторожным шагом направляется на кухню. За окном светлеет небо, и Эллана в полутьме ставит чайник на огонь, вытягивает со дна рюкзака батон в шуршащей упаковке, кладёт на обеденный стол и вешает портфель обратно на спинку стула. Поставленный на зарядку телефон слабо загорается, показывая один процент заряда. После включения устройство сразу разрывают оповещения. Эллана игнорирует их и просто включает раздраженно вибрацию. Ступни холодит кафель.       — Сколько раз мне нужно повторить «не ходи босиком», чтобы ты поняла, — сказала бы грозно Кассандра. Но в квартире гудит лишь чайник. Пентагаст так больше не скажет.       Лавеллан забирается на стул с ногами, обхватывает их руками. Бросает взгляд на чернеющий прямоугольник на столе — Харуки Мураками «Послемрак» не видно, но Эллана знает. Прочитано лишь наполовину. Такахаси рассказывал об убийстве. Вот так совпадение. Лавеллан падает щекой на колени, смотрит в предрассветное небо за окном.       Эллане было четырнадцать, когда мамы и папы не стало. Суббота — выходной, она вместе с Сэрой посещали в тот день секцию по стрельбе из лука. По возвращении дом на тихой улице было не узнать. На обочине несколько машин — скорая помощь, полиция, а внутри множество снующих туда-сюда людей, вывернутые шкафы, разбросанные книги. Убийство наркоманом во время ломки. Тогда к ней подошла высокая женщина в чёрной рубашке, с пугающим длинным шрамом на щеке и тонким на скуле, но у неё были теплые медовые глаза.        А потом был детдом с несладким чаем и холодными ночами на скрипучей кровати, вечно недовольно кричащими воспитателями и ночными проделками с другими детьми. А еще она встретила там Коула. Мальчишка был старше на год, но отличался излишней зашуганностью и странноватостью. И волосы у него были необычные, белые как снег и невинные бледно-голубые глаза с белым пухом вместо ресниц. Но он был чрезвычайно добрым. Ангел с бледной кожей и тощим телом.       Спустя полгода пришла та самая женщина со шрамами на лице и короткими чёрными, как сама ночь, волосами, спросила, не хочет ли Эллана жить с ней. И спустя время Лавеллан разделяла двухкомнатную квартиру на шестом этаже с серьезной и требовательной Кассандрой Пентагаст, или же Искательницей Истины, как называли её коллеги, — потомственным талантливым детективом. Её первое крупное дело — разоблачение группы наркоторговцев, из-за которой погибла её семья. Последнее дело тоже было связано с наркоторговлей. Неожиданный вызов, перестрелка.       Звон будильника разрезает тишину, заставляет Эллану вскинуть голову. Она моргает несколько раз, разлепляя слипшиеся ресницы и разгоняя сонную пелену с глаз. На горизонте за окном светлая полоска неба, и мрак в комнате уже немного расступился. Чайник на плите гудит, из горлышка валит пар. Лавеллан морщится, прерывая выкипание воды и раздражающе громкую мелодию будильника, сжимает край кухонной тумбы, чтобы не упасть от накрывшего головокружения. На экране семь утра, всё та же куча непрочитанных СМС, оповещений и пятнадцать процентов заряда.       В холодильнике: начатая пачка молока, срок годности которой завтра истекает, два яйца на полках дверцы, полпачки сливочного масла и несколько яблок. Желудок неприятно скручивает. Эллана берет нужные продукты, тихо звенит посудой. Стоит, конечно, наконец нормально поесть, но она решает приготовить гренки. Такие, как утром шесть дней назад. Полстакана молока, яйцо, сахар, четыре ломтика батона. Кухня наполняется пряным запахом жарящегося хлеба, ароматом кофе в турке на огне и чаем с молоком.       Семь тридцать — Эллана натягивает свои потёртые чёрные джинсы, опоясывается ремнём, заходит в комнату напротив своей, снимает с тремпеля чёрную рубашку, набрасывает на себя, медленно застёгивает гладкие мелкие пуговицы. Вещь на ней болтается. Кассандра была крупнее, с широкими плечами, сильными руками и длинными ногами. Эллана же тощая и низкая. Медные волосы собираются в небрежный хвост на затылке.       Четверг — начало нового семестра в университете. Второй курс полностью оплачен Пентагаст. И Эллане думается, что хорошо бы заняться, наконец, делом. Ночные шатания по городу уже не помогают. За прогулы ей бы нехило влетело от Кассандры. В портфеле толстая тетрадь, чёрная гелевая ручка, простой карандаш с голубым концом, «Послемрак», который Эллана, скорее всего, никогда не дочитает, но всё же берет с собой. В карманах куртки две пачки сигарет, зажигалка, телефон с сорока процентами и чёрный шарф вокруг шеи. Вешалка, банкетка для обуви, крючок у зеркала — пусты. Два поворота в дверной скважине. В квартире никого.       Телефон в кармане вибрирует под механический голос: «Спасибо за ожидание. Экспресс до станции А прибывает на вторую платформу. Следующая станция…». Утренний мороз щиплет щёки.       Эллана не лезет вглубь вагона сквозь сонную толпу, остаётся у двери. Напротив двое мужчин. Тот, что пониже, с усами и смуглой кожей, шепчет что-то на ухо склонившемуся к нему высокому, крупно сбитому, как бык, парню. Их ладони сплетены в кармане темно-синей куртки здоровяка. Они оба улыбаются друг другу, а девушка отводит уставший взгляд.       «Экспресс до станции В отправляется. Просьба отойти от дверей. Двери закрываются». Хлопок справа от уха, и тогда Лавеллан прижимается виском к холодному стеклу. Достаёт телефон, проверяет сначала СМС. Последнее от Лелианы.

четверг, сегодня Привет. Ты, наверное, уже едешь на учебу, звонить не буду. Мы с Жози собрали её личные вещи из стола: часы, перчатки, ключи, телефон, пара книг и мелкая канцелярия. Могу привезти на днях. Или ты можешь всё сама забрать сегодня, вместе с машиной 8:15 четверг, сегодня Я сама заберу. Жди к четырём. Спасибо 8:19

      СМС от Коула, Сэры. Несколько пропущенных звонков от них же и ещё Варрика и Жозефины. Десяток личных сообщений в соцсетях, сотня непрочитанных сообщений в групповой беседе «Лучшие юрфака на века». Всё это заставляет глаза защипать.       За стеклом заснеженный город в свете ярких рассветных лучей. Телефон возвращается в карман, и Эллана вжимает голову в плечи, носом зарывается в теплую вязаную ткань.       «Я не одинока. Даже если я больше не увижу тебя».