Амур по имени Гарри

2 июля 1974 год. Коукворт Лили Эванс наконец-то вернулась со своей летней поездки с семьей: в этом году ее отец расщедрился на целый месяц отдыха в Испании. Лили весело провела время с родными, те же стремились максимально побаловать дочурку, которая отсутствует дома 9 месяцев в году. Эвансы весело провели время на испанских пляжах и посетили уйму исторических мест, Лили даже смогла найти Магический квартал в Мадриде и убедила отца туда заглянуть, на что тот, под возмущенное фырканье Петунии, радостно согласился. Девушка переписывалась с подругами, делясь впечатлениями и не забывая также писать другу детства, общение с которым в последнее время стало приносить проблемы. Лили была убеждена, что Северус попал в очень плохую компанию, и что это может очень плохо закончиться. Эти чистокровные снобы все чаще и чаще не сдерживают себя в выражениях своего мнения касательно магглорожденных студентов и магглов. Лили казалось, что скоро это может перейти в открытую конфронтацию между факультетами. Она верила, что сможет спасти Снейпа и избавить его от их влияния. Ее радовало, что она всё еще была очень дорога для Сева, ведь ответ на ее письма приходил сразу же в день их отправки, причем ее же совой. Вот ответов от подруг приходилось ждать сутки, а то и пару дней. Правда, в середине июня Северус перестал отвечать на ее письма, этот факт опечалил девушку. Может, она не заметила, как написала ему какую-то грубость и он обиделся? Или расстроен тем, что она опять его бросила одного? Так она же не виновата в том, что ее отец организовал семейству отпуск! Она решила написать еще одно письмо, и отправила свою сову в Коукворт в дом Снейпов в Паучьем тупике. Ответа на это письмо не последовало, как и на следующее, его так и не последовало на все письма, что она отправила до своего возвращения. И вот Лили сидела на крыльце дома и ждала Северуса, он всегда приходил за ней первым или же они встречались на детской площадке, на которой познакомились. Петуния уже начала шутить, что мерзкий прихвостень, принадлежавший Лили, наконец-то сорвал оковы рабства и сбежал от нее. А ведь Лили еще в Хогвартсе сообщила, когда вернется домой, раньше Северус всегда встречал её по приезде и они шли гулять. Глупые шутки сестры не поднимали ведьме настроение. И вот она приняла решение. Она сейчас же отправится в Паучий тупик, и выскажет все этому мерзкому слизеринцу, посмевшему ее игнорировать, ррр! Конечно, родителям она сказала, что пойдет погулять с подругой, с которой дружила в обычной школе. Родители отказывались отпускать ее в неблагоприятный и опасный район, в котором жил ее друг, даже в его сопровождении. Петуния тактично умолчала тот факт, что с поступления в Хогвартс Лили ни с кем из школьных знакомых не общается. Солнечный день, Лили стоит посреди тупика, наблюдая прекрасный вид. Куча миниатюрных кирпичных домиков из дешёвого кирпича, что уже почернел от времени, и покосившиеся деревянные заборчики которые не красили уже как минимум лет так пять. Все домики строились по одному проекту. Местный текстильный завод, на котором работал отец Снейпа, Тобиас, застроил этот район жильем для работников. По документам оно было временным и со временем всех рабочих отсюда должны были переселить в более комфортное жилье с лучшими условиями. Что, как знала Лили, ничуть не мешало половине населения района жить тут уже третий десяток лет. Лили стояла перед дверью в дом друга и никак не могла решиться постучать в дверь. Звонок? Какой звонок? Тут водопровод и не во всех домиках есть. Юная ведьма взяла себя в руки, если она сейчас не постучит в дверь, то они могут так и не помириться до школы. Северус, конечно, как всегда придёт извиняться первым, а она его простит, но до конца лета еще почти 2 полных месяца, а в компании лишь старшей сестры ей будет совсем уж скучно... нет – это будет адски скучно. Когда девушка уже готовилась постучать в дверь, та внезапно открылась. На пороге стояла миссис Снейп и смотрела на Лили своими холодными черными глазами. — Мисс Эванс, как долго вы собираетесь стоять на пороге? – холодным тоном спросила та. Лили съёжилась от такого обращения, мать Северуса всегда пугала ее. Лили также замечала, что не совсем нравится ей. Женщина, очень похожая на злую ведьму из детских сказок, просто не могла вызывать у Лили другие эмоции. Но лучше уже она, чем Тобиас, тот наверняка бы попросил у Лили денег на выпивку. — Здравствуйте, миссис Снейп, а Северус дома? Он не отвечал на мои письма, и я начала переживать за него. Эйлин достала из шкафа рядом пачку писем: стянутую черной лентой, и показала их юной ведьме. — Он просто их не получил. Не переживай за него, недели три назад, в середине июня, он нашел работу, и с тех пор появляется дома раз в пару суток и отсыпается. Я сообщу ему, что ты вернулась, и передам твои письма. Лили была рада этой новости, ее друг не забыл о ней. Лили почувствовала себя эгоисткой, ее друг может быть чем-то занят, не может же Лили все время отсутствовать, а Сев ее дожидаться. И тут девушка кое-что вспомнила, что-то не очень приятное. — Ой! А можно я вытащу из пачки пару писем? – Эйлин посмотрела на нее, вопросительно приподняв бровь. Чистокровные все так делают? — Просто я подумала, что он меня специально игнорирует… Ну и пару раз написала ему не очень приятные слова. Эйлин тяжело вздохнула и приложила ладонь ко лбу. Как же тяжело с этими грязнокровками. — Ладно, только быстро, – сказала миссис Снейп. Хоть видимых эмоций она не проявляла, но сына она расстраивать не хотела, тот очень дорожил этой девочкой, пусть уж лучше Эйлин будет чувствовать себя обманщицей, а не той, кто опечалит сына. Лили быстренько вытащила из пачки три письма. — Я полагаю, что они тебе не нужны? — Нет. А зачем вы спраши… Задать вопрос Лили не успела. Эйлин забрала письма, и взмахнула палочкой - те сгорели прямо в руке у ведьмы, не причинив той ровно никакого вреда. Личико Лили приняло вопросительное выражение, та ждала ответов. — Полагаю, будет очень неудобно, если Северус неожиданно их найдет и прочитает. Хотя он слишком тобой дорожит, чтобы опечалить тебя, порывшись в твоих вещах. — Что? — Что? Дамы еще пару минут вели вежливую беседу ни о чем, после чего Лили попрощалась, обрадованная новостью, что ее друг завтра к ней придет. Эйлин подошла к шкафу, пару раз взмахнула палочкой, и из него материализовалось дорогое темно-синее платье, то самое, в котором она выходила замуж, и единственная одежда, напоминавшая той о своей юности в чистокровном обществе. Все же она отправляется за сыном в поместье Блэков, и ее вид должен соответствовать, хотя ее сын, похоже, не сильно этим заморачивается. Хорошо, что Блэки оценили его таланты, а не внешний вид. Она встала перед зеркалом и осмотрела себя, после чего наложила на волосы и платье очищающие чары: этого будет достаточно, чтобы соблюсти приличия. Эйлин взяла письма, и аппарировала в поместье Блэков.

***

2 июля 1974 год. Вторая половина дня. Поместье Блэков. Гарри сидел под деревом, держа малышку Нимфадору на коленях, они играли в игру, суть игры заключалась в том, что мальчик называл два разных цвета, а малышка, сжав кулачки, заставляла свои волосы принять цвет, который получится, если смешать два названных. Сам Гарольд потом пытался повторить ее действия, получалось через раз. Он вспомнил как в детстве тетя, на что-то разозлившись, решила сбрить его патлы. Гарри тогда очень опечалился, но к утру они снова отросли, почему-то он тогда не придал этому значения. И вот, увидев, как ловко малышка Дора пользуется даром, парень решил сам попробовать что-то поменять в своей внешности. Конечно, он не сможет отрастить себе клюв или поменять лицо на мордочку котенка, как это делала взрослая Нимфадора, но цвет и длину волос, цвет глаз, и оттенок кожи с незначительными изменениями он поменять уже вполне способен. Тренировки помогут лишь проводить метаморфозы быстро и без особых усилий. После пробуждения, зрение Гарри стало значительно лучше, хотя и не идеальным. Впрочем Гарри мог обходиться без очков, но все же попросил Северуса изготовить еще и курс зелий для улучшения зрения. Снейп, который видел его не так часто, так как особо и не выходил из оккупированной им же лаборатории Сигнуса, уже думал что Гарри сам метаморф, как и Нимфадора. Каждый раз, приходя к Северусу в лабораторию, Избранный менял цвет глаз и волос, а также прическу. Ведь отправиться в Хогвартс в 1974 году, будучи точной копией Джеймса Поттера, может, как говорил внутренний слизеринец, только полный идиот. Закончив играть в цвета с Дорой, Гарри пускал из палочки мыльные пузыри, которые она, смеясь, лопала. В один момент и эта палочка, купленная буквально вчера, перестала работать. Гарри отвел Дору к матери, а сам отправился в библиотеку, где продолжил изучать фолианты про путешествия между измерениями, мирами и во времени. Правда, большинство из них несло чисто развлекательную ценность и было больше литературным произведением, чем научным. Прочитанная строчка дала намек на понимание происходящего вокруг. Как было написано в фолианте, «Объекта два одинаковых из измерений разных, неважно, живые они, материальные или астральные, оказавшись одновременно в одном из измерений: будут взаиморазрушаться до тех пор, пока целым и существующим из них один не останется » от 436 г. Д. В. Принц. Внутренний гриффиндорец начал плакать, поскольку не мог решить, что же делать с экземпляром своей палочки из первого измерения: почетно похоронить, закопав, или же сжечь и хранить в серебряной урночке, как прах любимой бабушки. Получив пинок от внутреннего слизеринца, гриффиндорец взял лопату и отправился копать. «Объекта два одинаковых из измерений разных, неважно живые они материальные или астральны. Черт! Это означает, что надо вернуться обратно домой раньше, чем у Лили и Джеймса…» Мысль не дал закончить подзатыльник от внутреннего рейвенкловца, дальше последовала гневная речь, вещавшая о том, что «тушке» об этом догадываться пока не надо и что он с гриффиндорцем очень сильно шумит и вообще мешает нормальным людям читать. Самую первую свою волшебную палочку придется сломать. Эта новость сильно опечалила Поттера – последнее напоминание о родном измерении придется уничтожить, или оно уничтожится само. Оставлять ее целой ни в коем случае нельзя: от этого она перестает нормально работать. Гарри вспомнил, чем это чревато, Беллс чуть не вспорола ему горло на тренировке. Гарри переломил пополам свою первую палочку, после чего поджег заклинанием то, что от нее осталось. «Будут взаиморазрушаться до тех пор, пока целым и существующим из них один не останется», – вспомнил строчку Поттер, от палочки не должно было остаться ничего. Гарри возвращался в свою комнату, чтобы переодеться после тренировки, когда увидел, что дверь в комнату Беллы была приоткрыта, и решил заглянуть туда, чтобы позвать ее позаниматься вместе после ужина. И он вовсе не рассчитывал застать момент, как Белла переодевается. (Автор знает о скромности и стеснительности Гарри, но очень сомневается, что подросток с бушующими гормонами и мантией невидимкой ни разу не заглянул в женский душ или раздевалку). То, что Гарри увидел там, сильно его удивило. Чего-чего, а уж этого он точно увидеть не рассчитывал: перед зеркалом, надев на себя его очки-велосипеды, крутилась и корчила рожи Беллатрикс. Стало ясно, куда все-таки они пропали. Как-то раз в гостиной Гриффиндора Симус Финиган рассказывал Гарри про фетиши и пытался втолковать тому, что же это такое. Мальчик-который-выжил понял, что только что нашел свой. *** 3 июля 1974 год. Коукворт. Прозвенел звонок в дверь. Поскольку сегодня Лили осталась одна, она неспешно отправилась открывать, как же ее достали эти лоточники и представители компаний производящих косметику. Правда, за дверью не оказалось ни первых, ни вторых. На пороге стоял Северус Снейп – все тот же бледный, высокий, худой юноша с черными сальными волосами и такими же черными глазами, а его тонкие губы исказились в извиняющейся улыбке. Его лицо приобрело здоровый окрас с тех пор, как они виделись в последний раз – наверное, в последнее время тот стал нормально питаться. Как бы он не выглядел, это был все еще ее Северус Снейп, ее друг. И первый человек из магического мира, которого она встретила. На Северусе все еще было надето его омерзительное тряпье не по размеру. Лили знала, что Северус хочет, чтобы в нем больше ценили его душевную красоту и его способности, чем внешний вид, но со временем это стало смущать и саму Эванс, ей не нравились насмешки, которым подвергался Северус из-за его внешнего вида. Она хотела, чтобы он занялся собой и тогда ей будет не так стыдно перед подругами за его общество. Не успев закончить эту мысль, Лили подняла свои зеленые глаза и взглянула в глаза друга. Всего на один миг улыбка пропала с лица Снейпа, но тут же вернулась обратно. Девушка ничего не заметила. — Здравствуй, Лили, – произнес Северус, протягивая девушке цветок лилии. — Привет, Сев. Как ты мог меня игнорировать все эти недели? – решила поиграть в обиженную девушка, и озорно улыбнулась, чтобы показать другу, что не в обиде на него. — Игнорировать? Тебя? Да ни за что в жизни! Успокойся, я никогда не буду тебя игнорировать. На вот, лучше скушай шоколадку, – ответил Северус, протягивая той плитку пористого шоколада. — Рада тебя видеть. — Я тоже. Они зашли в дом, попили чай, Лили схомячила подаренную шоколадку, ведь раньше он ее ничем не угощал, и именно она таскала конфеты с кухни и делилась ими с другом. Лили отметила, что друг за этот месяц стал значительно увереннее в себе и обходительнее по отношению к ней. Но не так, как раньше, будто он щенок, пытающийся выполнить любую ее прихоть, что доставляло ей неудобства, а как-то совсем по-другому, и даже Лили сама не могла понять, как именно. Будто бы он ухаживает за ней… как парень, а не как друг. Остаток лета они провели вместе. Как обычно, они вместе делали задание на лето, и Лили, как и всегда, делала вид, что не знает о том, что Северус выполнил все еще в первую неделю каникул. Она так делала еще со второго курса, ей было приятно проводить с ним лето. Однажды Северус предложил позаниматься колдовством, а на ее замечание, что колдовать им вне школы запрещено, отвел ее на задний двор своего дома и достал еще две волшебные палочки, отметив, что на тех нет чар Надзора, а у него в доме зарегистрирован взрослый маг. Так что они могли колдовать и отрабатывать чары спокойно. Лили понравилось нарушать правила, она отметила, что коварные и хитрые слизеринцы не так плохи. Лили спрашивала Северуса о его работе, тот рассказывал, как изобрел новый эликсир с уникальными свойствами, который не будет распространен, так как решает проблему, с которой сталкивается лишь один маг из сотни тысяч. И что он спас им жизнь человека. Лили ответила, что знает, что Северус очень талантлив, но ему не нужно ее обманывать, чтобы впечатлить. — Так вот как ты веришь моим словам… – только и сказал тот перед тем, как уйти. Северус не пришел к ней на следующий день, и в день после следующего. Через три дня Лили прочитала в "Пророке" маленькую заметку от некоего Сигнуса Блэка, в которой тот выражает благодарность выдающемуся молодому зельевару, Северусу Снейпу, за спасение его племянника и отмечает его способности. На четвертый день Лили пошла извиняться. Впервые после их ссор первой извинялась именно она. Они продолжали гулять вместе. Лили заметила, как он смотрит на ее губы в моменты, когда она пьет газировку из бутылки, но ничего ему не сказала на это. Лучший друг не может видеть в ней девушку, они знакомы с восьми лет, она бы точно поняла. В конце лета пришли письма из Хогвартса и со значками старост. Как отметил Сев, свой он получил благодаря все той же заметке, что их и помирила. На перроне она встретила Люпина, тот тоже был старостой вместе с ней. Люпин сообщил, что их ждут в купе для старост для инструктажа, слизеринцам его проведет их декан. Северус сказал, что отправится на вокзал вместе с друзьями, которых он завел, пока работал. Лили хотела отправиться с ним, но не смогла отказать отцу. Провожание дочери на вокзал мистер Эванс превратил в своего рода традицию. Они все садились в машину и пока ехали в Лондон, обсуждали планы на предстоящий учебный год. Под злостное шипение Петунии, само собой. Похоже, друга она увидит только лишь на праздничном пиру...