I loved and I lost

All alone Одиночество и All we know Сотни мыслей о наших отношениях Is haunting me, Преследуют меня Making it harder to breathe, И всё тяжелее дышать Harder to breathe. Тяжелее дышать

      Баки зарывается пальцами ног в ещё тёплый песок, чуть щурясь и разглядывая озеро, отливающее оранжевым. Дует ветер, и он зябко ежится, засовывая руки в карманы шорт. Кожа покрывается мурашками, но он не двигается с места. Уже почти конец осени, и на улице слишком холодно для шорт и купания, но это не помешало ему приехать сюда и разгуливать почти обнажённым. Он здесь один, до следующего дома несколько миль, так что никто не увидит. Это привычка, которой он позволяет проявляться лишь в этом домике, далёком от большого города и битв, и он не может от неё избавиться, потому что она появилась благодаря Питеру. Питеру нравилось обнимать его, прижимаясь к груди, ведь он «чертовски горяч во всех смыслах». Питер часто мёрз, и ему нравилось тыкаться холодным носом Баки в шею, оплетая его руками и ногами, греясь.       Питеру нравилось касаться его. Раньше.       Баки печально хмыкает и заправляет непослушные волосы за уши, не обращая внимания на надрывающийся телефон. Это наверняка Стив. Больше некому. Фьюри не станет его дёргать, зная, что это бесполезное занятие, а Мстители слишком заняты своими проблемами. Питер сейчас, наверное, сидит на столе в мастерской Старка, болтает ногами и рассказывает о своём дне, иногда подавая Старку инструменты или спрашивая что-то, потягивая шоколадное молоко, на которое его подсадила Романофф. Он пьёт его каждый вечер — что-то вроде ритуала перед сном.       Хороший вечер не может пройти без молока!       Он опускает глаза вниз, почувствовав щекотку у левой стопы, и замечает небольшого енота, крутящегося рядом. Зверёк смотрит на него чёрными глазками, и Баки хмыкает, присаживаясь на корточки и касаясь шерсти бионической рукой. Енот с опаской отклоняется, но не убегает, и он засчитывает это как личную победу, ведь обычно животные стараются держаться от него подальше. Со стороны дома снова раздаётся раздражающая трель, и енот дёргается, уносясь в лес. Баки с сожалением провожает его взглядом, выпрямляясь и принимая прежнюю позу, уставившись на заходящее солнце. Психотерапевт говорила, что природа способствует успокоению и помогает сосредоточиться, заглянуть в себя, чтобы разобраться со своими проблемами. Баки не понимает, зачем ему делать это. Все свои проблемы он знает и так. Вопрос лишь в том, как их решить. Впрочем, теперь в этом особого смысла нет — работать на ЩИТ и быть рядом со Стивом он может и с поломанной психикой.       С губ срывается горький смешок, и Баки пинает песок, наблюдая, как тот взмывает в воздух, а затем падает обратно. Он совсем как этот песок. Разве что песок упал не по своей вине, а из-за гравитации, преодолеть которую ему не под силу. Он же опустился вниз из-за собственного упрямства и глупости. И второго шанса ему не представится.       Баки переводит взгляд на запястье правой руки, рассматривая плетёный браслет и пять бусин с буквами, чувствуя, как сжимает горло.       Это парные браслеты с нашими именами, круто, правда? Я работал над ними одиннадцать дней! Тебе нравится?       Он смаргивает влагу на ресницах, отводя глаза, и мечтает вернуться в то мгновение и ответить что-то более эмоциональное, чем простое «да». Но путешествия во времени невозможны, и исправить ничего он не сможет. Ни краткие ответы, будто отмахиваешься от нежелательного собеседника, ни излишнюю грубость и закрытость, ни почти полное отсутствие нежности в повседневной жизни. Хотя ему хотелось. Хотелось касаться Питера, хотелось говорить нелепые романтические глупости, хотелось есть пирожные с чужих рук и разговаривать о проблемах по вечерам, сидя в комнате вдвоём. Хотелось произносить заветные три слова каждый день, потому что они — и всё, что было на них похоже — делали Питера таким невероятно счастливым, заставляли его улыбаться и радостно сверкать глазами. Но он был идиотом, и сказал их лишь дважды. Почему он осознал истинную ценность, необходимость того, что имел, лишь когда потерял? Почему стал готов измениться лишь когда стало слишком поздно? Ведь всё могло бы быть иначе. Они могли бы быть вместе, могли бы быть счастливы. Если бы он доверился Мишель, позволил ей выполнить свою работу и вылечить его. Но нет. Баки отказался, играл с ней, не рассказывая важных вещей, не обсуждая свои чувства и проблемы. И теперь он стоит на берегу озера, один, и жаждет вернуться на месяцы назад, когда он так же стоял здесь, но вместе с Питером. Они приехали сюда отдохнуть от сражений и заданий, просто побыть вдвоём. Эти десять дней, что они провели тогда, были лучшими в его жизни. И потому он вернулся, словно это могло вернуть что-то, будто пребывание здесь могло подарить ему ощущение того, что не всё потеряно. Создать иллюзию прошлого — вот сейчас из дома выбежит Питер, улыбаясь, прижмётся спиной к груди, сложит его руки на своём животе, переплетя пальцы, и они будут встречать рассвет или же любоваться закатом. Но Питер не выбегал. Питер был далеко.       Баки жалеет, что под рукой нет ничего, что можно было бы сломать, потому что злость на себя возвращается, разгорается, и ему хочется утопиться в озере, но делать этого нельзя. Нужно просто выпустить пар. Жаль, тренировочного зала тут нет. Лишь деревья, трогать которые не стоит, иначе привлечёт ненужное внимание. Так что он выполняет дыхательные упражнения, как его учила психотерапевт, и прикидывает, что посмотреть ночью. Кошмары так и не исчезли, и спать он предпочитает лишь по острой необходимости, когда организм находится на грани истощения. Стив ругается, если замечает, а Фьюри молчит, и Баки продолжает сокращать списки литературы и фильмов, которые нужно обязательно знать в двадцать первом веке.       Прости, Баки, я пытался, правда пытался привыкнуть к этому, убедить себя, что это временно, что тебе станет лучше, но я так больше не могу. У тебя кошмары, ты следишь за мной, срываешься, ревнуешь ко всем подряд, но не доверяешь мне. Ты ничего мне не рассказываешь, пропускаешь сеансы с мисс Мишель, а если и ходишь, то и ей ничего не говоришь. Я просил тебя позволить ей помочь тебе, пить таблетки, но ты не слушал, и тебе становится всё хуже. Ты ведёшь себя со мной так, словно мы не встречаемся вовсе. Я люблю тебя, но больше этого не выдержу. Прости.       Он ни в чём не винит Питера. Он был эгоистичен, зациклен на своём страхе открыться и любить, быть любимым, из-за чего отгораживался от Питера, хотя его безумно тянуло к нему. Баки жалеет, что не боролся. Что позволил паранойе поглотить себя. Он совершил множество ошибок, не раз обидел Питера, и просто чудо, что тот любил его два года, прощал приступы гнева и абсолютной отстранённости, сцены ревности, недоверие. Что терпел и надеялся. Верил, что забота и внимание смогут вылечить Баки, в то время как ему становилось хуже с каждый месяцем, проведённым в Башне.       Мне так жаль.       Солнце плавно скрывается за горизонтом, и остаётся виден только небольшой краешек. Баки передёргивает плечами, коротко разминая мышцы, стягивает шорты и бежит в озеро, ныряя с головой в обжигающе холодную воду.       Я бы хотел всё исправить. Но уже слишком поздно.

I loved and I loved and I lost you. Я любил, я любил и потерял тебя I loved and I loved and I lost you. Я любил, я любил и потерял тебя And it hurts like hell. И это чертовски больно Yeah it hurts like hell. Да, это нестерпимо больно