Никогда не отпущу тебя

Сделав последнюю затяжку полной грудью, Мадара выкинул окурок в окно и выпустил большое облако дыма. Все это время он размышлял как выпутаться из этого дерьма. "Как назло и глушители запаха забыл на тумбочке. Черт..." Максимально погрузившись в свои мысли, Учиха даже не услышал скрипа открывающейся двери и поступь тяжелых шагов. Незнакомец облокотился о дверцу кабинки, и только теперь Мадара отвлекся от раздумий, и услышал тяжелое дыхание, будто тот только что вернулся с пробежки. В это время он, видимо, с большим трудом открыл дверцу и, с последующим глухим стуком, приземлился на крышку унитаза. Дыхание у незнакомца было рванным, кое-где он испускал тихие стоны. Мадара не придавал этому никакого значения, подумаешь, может, человеку просто поплохело. Но Учихе было плевать именно до того момента, пока его ноздрей не коснулся уже знакомый недавний запах. На этот раз он был гораздо насыщеннее, чем в классе, да и к тому же, запах словно прилипал к одежде, коже, обволакивал собой все вокруг. Мадару будто душил этот аромат, заполняя собой всю глотку внутри. Он обжигал ноздри и десна, и не давал возможности мыслить спокойно. Стало жарко, немыслимо душно, а одежда оказалась резко тесной. Покоя не давал и уже видимый бугорок в узких брюках. Узел внизу живота ныл и горел, сводил с ума. Первой здравой мыслью было вытащить голову в то самое маленькое окно, что в следующую минуту Учиха и сделал. Пару глотков спасительного кислорода, и хватка убийственного аромата немного спала, но не стала неощутимой. "Нужно быстро что-то делать..." Стиснув зубы, Мадара открыл дверцу и уже было направился в сторону другой кабинки, как его ноги подкосились, а голова закружилась, словно волчок. Парень бы сильно ушибся, но его спасло то, что он до сих пор держался за дверцу своей кабинки. В висках громко стучала кровь, а в ушах стоял гул. Учиха собрал оставшиеся силы, схватил ручку другой кабинки. Пару ударов сердца. Мадара резко толкнул дверь и тяжело дыша, пытался сфокусировать взгляд. Стало совсем нестерпимо, голова гудела, член неистово уже болел, а в одежде жутко тесно. Прежде чем Учиха понял, кто находился перед ним, он услышал знакомый голос: - Ма...Мадара... - тоненький голос, жалобно скулил и изнывался. - Хаширама?.. Перед Мадарой сидел, нет, уже практически лежал бедняга Хаширама. Вид у Сенджу был намного хуже, чем у Учихи. Парень попытался собраться, задержал дыхание и сел на корточки перед Хаширамой. Запах был приторно сладким и оседал на плечах, спине. Хаширама тяжело дышал, мычал, бился в конвульсиях, его кожа была вся в мурашках и очень чувствительна, так что, стоило Мадаре слегка опереться рукой на колени, тот уже в слезах отстранялся, будто обжигался. Мадаре было отнюдь не легче. Он старался в таких экстренных ситуациях, как учил его преподаватель, делать частые неглубокие вздохи и по возможности задерживать дыхание. Но от этого аромата течной омеги просто сносило крышу. До сего момента, Учиха не думал о Хашираме как об омеге, а старался думать как о старом друге, что предал его и уехал непонятно куда. Только теперь Мадара понял, что у Хаширамы действительно не было выбора, кроме как уезжать подальше, иначе такого рода случай случился бы намного раньше. Но тут резко отбросив все мысли из головы, Учиха сосредоточился на помощи своему другу. - Скажи, что тебе нужно. Подавители? Где они, они у тебя в сумке? - Взгляд парня упал на темную сумку, лежащую неподалёку от них. -Да...Синяя упаковка... -Потерпи, Хаширама. - Трясущимися руками, Мадара в спешке начал выгребать все ненужное содержимое, пока заветная бело-синяя коробочка не показалась из под всех вещей. Пару совсем неловких движений, и Мадара, стоя на коленях перед Сенджу, держал на ладони маленькую круглую таблетку. Секунда, и Хаширама бьет по руке Учиху, заставляя таблетку отлететь в сторону. Сенджу не смотрит на Мадару, его челка упала на лоб и не было видно глаз, но парень отчетливо слышал всхлипывания, видел мелкую рябь, бегущую по спине Хаширамы. -Какого черта? Ты спятил от горячки? Сенджу проигнорировал его вопрос, казалось, он никого не слышал. Медленно он поднял взгляд на альфу: челка сплиталась и затеняла большую часть лица, она прилипла к щекам и лбу. По лицу крупными каплями стекал пот и были видны едва заметные дорожки от слез. Хаширама наконец поднял свой пустой взгляд, в его глазах не читалось ничего, ни единой эмоции, будто их застелило какой-то туманной дымкой, они смотрели сквозь Мадару, прожигали в нем невидимую дыру, от чего у того пробежали мурашки по спине. -Ты и представить себе не можешь, как многого мне пришлось сделать, чтобы моим первым альфой стал ты, Мадара... -Что ты несешь?... -Я так устал... Хаширама приблизился к ,уже давно сидевшему на кафеле, Мадаре и остановился в паре сантиметров от его носа. Стало просто невыносимо терпеть рядом с собой такой насыщенный аромат. Мадаре сносило голову, но он старался держать себя в руках из последних сил, как бы не наделать глупостей. -Хаширама...лекарство...ты...бредишь... - язык заплетается, становится тяжело понимать, где реальность и где грань возможного. -Ты мое лекарство... - настойчивым поцелуем, Хаширама накрывает губы Мадары своими, проталкиваясь внутрь, изучая десны и щеки своим языком, как бы желая получить большего. У Мадары шок, но этот такой рваный и немного грубый поцелуй не хотелось прерывать. Он старался не поддаваться ласкам и соблазнениям со стороны Сенджу, потому что тот был явно не в ладах с собой. Но этот запах, с каждой минутой становится все труднее контролировать себя и свои действия. Разум затуманился. Только когда не хватало воздуха, альфа из последних сил собрался и насколько мог, оттолкнул навязчивого омегу. Тяжело хватая полной грудью воздух, он перевел взгляд с пола на Сенджу. Теперь в его глазах читалась откровенная, поистине зверская похоть. Мадара никогда не видел подобный взгляд у Хаширамы и это его ни на шутку взволновало. -Хаширама...послушай...я...я...не могу... Ты можешь...пострадать... Брови Сенджу съехались в центр, хмурясь. Он снова подошел к Мадаре вплотную и ,не сказав ни слова, схватил в свою ладонь тот самый бугорок на брюках Учихи. Он мял, перебирал у себя в ладони, кое-где прижимая. Как же Мадара был встревожен такому напору со стороны, казалось бы на первый взгляд, тихони и скромника, который никогда в своей жизни не будет делать столь мерзкие вещи. Но нет, Хаширама Сенджу, собственной персоной, стоит на четвереньках, на кафеле туалета, перед Учихой и сквозь ткани брюк мнет его член. Голова кругом идет, это точно наяву происходит? -А..ааах...Хаширама... Вдруг напор и ласки со стороны омеги стали слабеть, а то и вовсе скоро прекратились. Сенджу отполз в сторону и лег на кафель, корчась и хватаясь руками за живот, плача, срывал свое горло в стонах и мычаниях. По лицу скатывались жгучие слезы. -Черт...больно... Они оба понимали, что лекарство здесь уже не поможет. Медленно коснувшись плеча Хаширамы, Мадара второй рукой смахнул с лица слезы, кое-где целуя в щеку. -Не могу поверить, что нам придется это сделать... Учиха развернул Хашираму к себе, целуя в щеки, спускаясь ниже, к ключицам, обцеловывая каждый выступ, понемногу избавляясь от ненужной одежды и продолжая свой путь дальше. Целует плечи и мочку уха, и слышит тихие стоны со стороны омеги. Запах стал еще слаще, он заполнил все вокруг, все в уборной пропиталось им, он был повсюду и это только радовало Мадару, от чего он рыкнул от удовольствия, когда целовал грудь Хаширамы. Твердые темные соски уже сильно набухли и стали супер чувствительными, чем и воспользовался Учиха: один он легонько облизывал, покусывал, обсасывал, теребил языком. Другой сосок игрался в его руке, перебирая пальцами и щекоча разные места. Хаширама то и дело издавал странные и порой непонятные звуки, то ли стон, то ли мычание, но все эти звуки нравились Мадаре. Спускаясь ниже, альфа поцеловал каждый кубик пресса, каждую ворсинку от пупка до ремня джинс. Чтобы было удобнее, он собственнически подгреб его бедра к своим, заставляя Хашираму еще больше покраснеть,ведь видок был одним из самых прекрасных, что видел Мадара за всю свою личную жизнь. -Ты такой...красивый... Он берется за края черных обтягивающих джинс и аккуратно снимает, пуговка за пуговкой. Готово, вот оно, драгоценное сокровище для любого альфы: смущенная омега почти без одежды, полностью его, в самом соку. Ну под "соком" вы сами понимаете, к чему я это. Хаширама давно почувствовал, что смазка вытекает, но чтобы в таком огромном количестве, это бывало редко. Все джинсы были испачканы, трусы хоть выжимай, но зато какие возможности это все открывает. Кожа у Хаширамы цвета смуглого, но не темная, поэтому видно каждую мурашку, пробегающую по коже. Она такая гладкая, такая мягкая и пахнет ванилью, так сладко, что хочется прильнуть к ней. Мадара стягивает с себя рубашку, высвобождая крепкий торс, стальной пресс, крепкие мышцы которых перекатываются под бледной кожей. Мадара был безумно красив, а эти волосы, цвета вороньего крыла, такие шелковистые и мягкие на вид. Учиха припал к бедрам Хаширамы и стал целовать внутреннюю часть, попутно слизывая смазку и пробуя ее на вкус. "Солоновата" Привкус все еще остается на губах, от этой мысли Мадара довольно заурчал, будто огромный кот, почуявший сладкий аромат свежатины. Подходя все ближе к заветному месту, парень поглаживал кожу вокруг паха, срывая с губ Сенджу рваные стоны. Стянув последнюю преграду на пути, Учиха по животному облизнулся, насколько "вкусно" все выглядело: розовое колечко мышц ануса, сжимающее и разжимающее, откуда беспрерывно стекала полупрозрачная смазка, уже давно вставший член, меньше, чем у Мадары, но его без внимания тоже оставлять нельзя. Обхватив ладонью пенис Хаширамы, альфа немного вздрочнул, проводя вверх-вниз, заставляя орган стоять колом. У Хаширамы от удовольствия свело ноги и бедрами он невольно сам насаживался в руку Мадаре, требуя еще. -Сейчас...нужно растянуть... Он обрисовал пальцами круг вокруг розового колечка мышц и потихоньку начал проталкивать один палец. Хоть Сенджу уже давно был мокрым, входить в него было трудно. У самого омеги из глаз выступили слезы, он закрыл рот рукой и старался расслабиться. "Плохо, в книгах о половом воспитании советовали в таких моментах расслабиться и получать удовольствие, но как тут расслабиться, если это ужасно больно." Стоны переходят в тихий плач. -Ш-ш-ш, знаю, поначалу будет неприятно, главное попробуй не думать о боли.... Палец стал проталкиваться глубже, и походу разрядки, стало куда свободнее им двигать. Поэтому Учиха, не долго думая проталкивает второй, а вскоре и третий палец, сгибая их внутри, разворачивая и нажимая на простату. К этому времени боль для Хаширамы отступила непередаваемым чувствам, блаженство приносило дикое удовольствие. Но организм омеги требовал куда большего, чем пальцы в анусе, упомянув о себе новой накатившей волной боли внизу живота и выброса огромного количества феромонов. Хаширама скривился от боли, из глаз брызнули слезы. -Быстрее... Мадара уже расчехлил свой прибор. Тот уже порядком набух и налился краской, сам он немного пульсировал. Проведя смазанной ладонью по стволу, Учиха немного зашипел. Вдруг его прошибло осознание происходящего, он понял, что если сейчас сделает то, что намеревается, обратной дороги уже не будет. - Еще не поздно повернуть назад, Хаширама. Я уверен найдутся подавители намного сильнее... -Нет. Ты не представляешь сколько я просидел на таблетках. Из-за них я рискую потерять возможность иметь семью... - Хаширама закрыл лицо рукой, тело в мандраже, ужасно жарко, спертый воздух и аромат ванили не дает мыслить трезво. Пододвинув бедра Сенджу к себе, Мадара погладил дырочку головкой и стал аккуратно и очень медленно проталкиваться внутрь. Пришлось задержать дыхание, чтоб не сорваться и не начать вдалбливаться в первый раз омеги. Разум затуманивается и на его смену пришли животные инстинкты альфы, которые Мадара так усердно скрывал. "Давай! Быстрее! Вдалбливайся в него, пока он не отключится! Сломай его!" В висках пульсирует, а глаза налились кровью, на лбу проступила желвака. Сглатывая слюну, Учиха вытащил орган и начал опять входить в тело омеги. Пару движений и член мог протолкнуться во всю длину, до самого основания. Он краем уха слышал всхлипы и стоны Хаширамы, но не было никаких отрицаний или стоп-слов, значит пока все идет как надо. Тело Сенджу уже давно истощилось без альфы и теперь он невольно сам насаживается навстречу, проходя все глубже. Но и здесь ему было мало. -Быстрее...прошу Мадара... Дважды просить альфу об этом не надо. Он уже был с опытом в таком деле, и давно понял, что конкретно от него хотят, чтобы получить вдоволь ощущений. Поэтому он неспеша, все также аккуратно, ускоряет темп. Сдерживаться все труднее, поскольку Учиха никогда до этого не спал с парнями омегами, и для него это как запретный плод, который нужно изучить. С каждым толчком головка члена проталкивалась все глубже и глубже, и вот он уже почувствовал проход в маточную трубу омеги, попутно срывая с Хаширамы отрывистые стоны. Каждый раз ствол проходил во всю длину и задевал простату. Фейерверк эмоций накатывал обоих парней с головой, новые непередаваемые ощущения, они не могли насытиться друг другом, требовали еще, еще, еще. Пока не обнаружили, что тугой клубок стал запутываться еще сильнее, говорил, кричал о финишной прямой. Тут темп ускорился максимально, Мадара вдалбливался в Хашираму, хотя его всего полноценно, чтобы каждая клеточка откликалась только на него, чтобы весь он принадлежал Учихе. Но сам альфа понимал, что еще рано для такого, поэтому дождавшись оргазма омеги, быстро вынул член из влагалища и пару быстрых движений, кончил вслед за Сенджу. Быстрая разрядка была как нельзя кстати, ибо он и подумать не мог, что было бы если бы кончил внутрь омеги, он бы жить не могу после этого. Легкая слабость накатила на альфу и тот присел на кафель общественного туалета и стал смотреть в одну точку. Спустя немного времени Хаширама поднялся на колени и стал собирать вещи. Запах пропал почти моментально и было четко видно, что Сенджу стало намного лучше, чем было до этого. Мадара помог сложить все вещи, вытереть все "улики" и выйти из туалета. За все это время, Хаширама не посмотрел в лицо Мадаре. Учиха забеспокоился за друга, попытался схватить омегу за запястье, привлечь на себя внимание, но тот резко вырвал руку из хватки и, ускорив шаг, удалился в одном из коридоров. Мадара стоял и смотрел в его спину, а в глубине души росло ужасное чувство опустошения, отвращения к себе. Нахмурившись, Учиха надел сумку на плечо и пошел в противоположном направлении. "Хорошо, что никто за это время не заходил в туалет." На следующий день преподаватель сообщил ученикам, что Хаширама Сенджу больше не будет учиться в этом университете.