Единицы

      Мин Юнги не выносил промозглую сырую погоду, терпеть не мог шум большого города и дорогую арендную плату за свою квартиру. Он многое ненавидел в этой жизни, и мало что любил. Таким небольшим исключением стал крошечный Пак Чимин, забравший себе ледяное и израненное от многочисленных ошибок сердце Юна.       Юнги всегда хмур, всегда чёрств. Людям, которым приходится взаимодействовать с Мином, после одного пронзительного взгляда чёрных лисьих глаз хочется убежать к маме. Грустнее и уставшее глаз в мире нет. Ничто и никто его не радует: ни кружка крепкого остывшего кофе по утрам, ни новая пачка, ухваченная по дешевке, вишнёвого «Capitan Black», после которого губы, будто карамелькой измазали, а легкие и горло — сажей.       Мин не знал, когда его жизнь свернула в переулок под названием «Депрессия стрит», но было это давненько. Настолько, что память о днях, наполненных радостью и счастьем, утекла, словно песок сквозь пальцы.       Он патологически невезуч. Посмотрев прогноз погоды на сегодня, Юнги по обычаю влез в рваные светлые джины, белую футболку с не отстиранным пятном от кетчупа на боку, накинул чёрную косуху, обул вишнёвые мартинсы и попал под блядский проливной дождь. Как оказалось, он не обновил страницу, и прогноз оказался вчерашним. Когда Мин влетел в офис, выглядя как дешёвая проститутка с потёкшей тушью и сваленными в сосульки мокрыми жёлтыми волосами, никто даже и бровью не повёл. Для всех коллег Юнги не существует. Оно и понятно. Какой идиот захочет пропитываться чужой болью и грустью, помогать другому с проблемами? У всех и своего говна хватает с головой. Так что лучше просто забить и игнорировать, а то вдруг затянет. — Вы меня вызвали, потому что проект не одобрили? — у Юнги законный выходной, но начальник настоятельно попросил парня срочно явиться в офис для важного разговора. — Как раз наоборот, заказчику понравилось, даже очень — Мин уже несколько лет работал архитектором в одной из самых больших контор в Сеуле. Родители им очень гордились, ведь Юнги действительно высококвалифицированный, а самое главное успешный, специалист. Делать никак иначе, кроме как «на отлично», он не умел. — Ну я бесконечно счастлив за них. Вы мне на выходные хотите новый заказ дать? Я не возьму, уж извольте. Работа работой, а отдых по расписанию, — все было бы хорошо, только Юнги терпеть не мог свою профессию. С самой школы он ненавидел точные науки. Рисование, на которое его отдали родители, казалось муторной каторгой, но все давным-давно было решено за него. — Тебе надо будет всего пару правок внести, — пухленький начальник свернул разложенный на столе ватман и засунул в тубус. — Заказчик требует скорого завершения. Сроки жмут.       И Юнги смерился, как и всегда. Подхватив на плечо черный тубус, он отправился на такси в свою большую берлогу. Уже дома Мин обнаружил дырку в футляре и залитый проект. Плюнув, Юнги закинул все это куда подальше в угол и поскользил белыми носками с марихуаной до чёрных плотных штор в самый пол. Время позднее, солнце давно село, и Мин мог со спокойной душой открыть панорамные окна, чтобы понаблюдать за ночным святящимся городом. Обычно делал он это во время ужина, благо обеденный стол находится прямо напротив. — После плотного обеда по законам Архимеда, чтобы жиром не заплыть надо сижку покурить, — пробубнил Юнги, убирая по местам клубничное молоко и «Несквик».       Уже открывая дверь лоджии в спальне, Мина передернуло от неожиданного звонка в дверь. Кто-то очень настырно жал на кнопку, и проигнорировать этот шум не являлось возможным. — Привет! Я Пак Чимин. Переехал в квартиру напротив пару дней назад. Сегодня буду праздновать новоселье с друзьями, поэтому заранее прошу прощения за шум. Если что присоединяйтесь, — на пороге стоял рыжеволосый низкий парнишка. Он улыбался во все тридцать два, отчего его глаза превратились в две щёлочки.       Юнги на весь словесный понос ответил своим излюбленным взглядом сучки, отчего сосед неприятно поёжился, но вида не подал и продолжил улыбаться. — Я не тусуюсь, извини. Однако и развлекаться запрещать не буду, так что не волнуйся. Зайди лучше к соседке сверху. Ей за шестьдесят, и она может вызвать хозяина здания, — с этими словами Юнги стал потихоньку заходить в квартиру. Одновременно вытащив из-за уха сигарету, легонько зажал ее между зубами. — Но я бы хотел узнать ваше имя, рядом теперь живём все-таки, — настойчивый Чимин поставил ногу между косяком и закрывающейся дверью. — Малыш, отстань, — Юнги с легкостью оттолкнул соседа и, закрывшись, на всякий случай поменял код. — Я не ребёнок! Мне двадцать два, — обиженно буркнул Чимин и поплёлся обратно к себе. — А мне тридцать, по ощущению сорок пять, и кризис среднего возраста в самом разгаре, — крикнул Юнги и пошёл заканчивать так и не начатое дело, по дороге поджигая сигарету.

***

      Пак Чимин любил всё и каждого. Его задорная улыбка могла развеселить любого. Когда Чимин проходил мимо, казалось, что бойкий лучик света пролетал рядом, ослепляя зевак. Выкрашенные в рыжий волосы идеально соответствовали его задорному образу.       Он был популярен в университете. Пак знал как нужно правильно заводить знакомства и обращать на себя внимание. Чимину было спокойнее с кучей связей и пониманием того, что в любой момент, скорчив милую мордашку, он может узнать и достать что и кого угодно. Идеальный будущий журналист.       К этой профессии мечты он шёл долго. Несмотря на бешеную любовь к литературе, подготовка к экзаменам и творческому испытанию были сущим адом для него. Бессонные ночи, выпадающие от нервов волосы, порванные от нехватки времени контакты с друзьями — всё это снится ему во страшных снах. Зато теперь он уже подрабатывает в небольшой газетёнке стажёром, разнося кофе старшим коллегами и редактируя маленькие статейки на последних страницах. И до полноценной работы его отделают всего пару курсов.       Чимин бесконечно гордиться собой, и всё у него заебись. Многие считают, что он в прошлой жизни мир спас, настолько безукоризненным в глазах других Пак выглядит. Только всё равно на душе кошки скребут. Душит изнутри такое мучительное чувство, от которого выть диким волком хочется. Одиночество.       Да, имея ораву друзей, полную семью Чимин ощущает себя одинёшеньким в этом прекрасном мире. Пак не умеет доверять людям, тем более университетским, с которыми кутит, бухает. Он на сто процентов уверен, что общаются с ним только ради интересного время препровождения — на большее Пак не годен. Вот такая дурацкая участь заводил и добряков: вроде все тебя обожают, но никогда не доверятся и ты в ответ тоже.       Пак стёр со лба капельки пота и поставил два огромных пакета на стол, отчего по всей кухне разнёсся игривый звон бутылок. Шампанское, водка, бренди, джин, несколько бутылок дешёвого энергетика, и холодильник стал забит под завязку. Захлопнув белую дверцу, парень в сотый раз проверил беседу, куда пару часов назад отправил просьбу о помощи с подготовкой пьянки, но не найдя ответа, тяжело вздохнул и запустил дорогущий телефон куда-то в сторону дивана. По звуку не долетел.       В это же время по квартире пролетелась трель звонка, и парнишку стало разрывать от радости — вот они, настоящие друзья, всё-таки они у него есть! Приехали по раньше, чтобы помочь, но не тут то было. На пороге стоял доставщик с десятью пиццами. Порядком расстроившись, Пак принял заказ и со всей дури бухнул железной дверью прямо перед носом озадаченного работника.       Музыка оглушает всё вокруг, содрогая стены. Народу — не протолкнуться. И все веселились, пили, будто внутри пустыня Сахара. Чимин тоже был в дрова и уже давно. Как только ребята пришли, ещё даже к колонке никто не подключился, а Пак на потеху себе и другим влил внутрь своего небольшого тела залпом бутылку мускатного вина.       Чимин обожал алкоголь. Когда ты пьян — все заботы уходят на второй план. Мир не кажется уже таким одиноким, а страх и инстинкт самосохранения отключаются. Теперь без зазрения совесть можно лезть к каждому, творить абсолютную вакханалию с танцами на столе и думать, что все в восторге.       Очнулся парень, лёжа щекой на ободке туалета. Кто-то медленно гладил его по спине, и Чимин хотел было повернуться, чтобы отблагодарить, но земля закрутилась слишком сильно и Пака вывернуло еще раз. — Воды? — по голосу это был его одногруппник — Ким Тэхён. С этим молодым человеком он общался ближе всего, и в какой-то степени его нахождение здесь и забота были ожидаемы. Нет, не потому что Чимин дорог, и за него переживают. Просто на Тэхёне весит ярлык лучшего друга, и Ким не хочет портить себе репутацию хорошего мальчика. В такие моменты Пак хотел ударить сам себя за такие ублюдские мысли, но ничего поделать не мог. — Да, — Тэ моментально принёс стакан ледяного питья, и Чимин залпом осушил его, отчего в очередной раз открыл весь свой внутренний мир фаянсовому другу. — Легче? — Чимин кивнул, осознавая, что теперь всё вокруг не крутилось, мозг полностью трезв, и еда не напоминает о себе, стоя комом в горле каждые десять минут. — Тогда я пойду, если ты не против, прими потом холодный душ и ложись спать.       И вот опять он остался в окружении самого себя. Неужели нельзя было посидеть с ним до победного конца? И плевать, что Чимин сам отправил его домой и сказал, что всё заебись. Неужели не видно, насколько сильно сейчас он нуждается в поддержке? Все вокруг чёртовы эгоисты.       Впервые за три часа Пак покинул туалет, и сразу же, отпихивая рыжеволосого, туда залетел ещё одно убуханное тело. Полностью протрезвевший Чимин где-то глубоко внутри возликовал, что не он единственный устроил сегодня шоу, и кто-то его переплюнул.       Пройдясь по порядком опустевшей квартире, он в очередной раз напомнил себе об одиночестве. В его комнате спали две девушки, которых парень максимум раза два за всю учёбу в университете видел, небольшая группа обхаживала того упитого до состояния амёбы, снимая на камеру его четные попытки попить из рулона туалетной бумаги, несколько парочек разбрелись по большому залу, кудахча обо всём. Никому не было дела до Чимина, никто даже не поинтересовался его здоровьем.       Показушно, задрав голову, парень вырвал из-под одногруппника вязаный плед и, хлопнув дверью, пошёл на общий балкон в подъезде. В нос ударил свежий запах ночи, прохлада приятно колола пальцы рук и щёки. Чимин сел на холодную плитку и принялся ждать, наблюдая за уснувшим городом. Кто-то точно должен был заметить его пропажу и прибежать поговорить с ним, уделить бедному несчастному хоть немножечко внимания. — Чимин, — Пак поднял голову и отекшими глазами рассмотрел всю ораву народа, которая пришла к нему, столпившись на узеньком грязном балкончике. Чим искренне улыбнулся, но очень быстро опять почернел — нам пора давать по съебам. Бывай, бро, было классно.       Весь люд испарился, будто бы никого и не было. Чимин полностью погрузился в свои далеко не радужные мысли, кусая губы до крови — дурацкая нервная привычка, которую он имеет с раннего детства. — Ужасно выглядишь, — Пак заметил чьи-то тощие бледные ноги, усыпанные синяками. Ему было плевать, кто это, взаимодействовать с людьми он в данный момент не хотел. Понимание, что это его тридцатилетний странный сосед подкралось только после того, как Чимин обратил внимание на идиотские носки с марихуаной, которые приметил ещё при первой встрече. — Спасибо, Юнги, спасибо.