Alpha School

      Последние несколько дней проходили так же. Утренняя тошнота стала привычным дело. Бэкхён первое время списывал это на отравление, но спустя месяц он понял, что это не может быть простым расстройством желудка. Догадки все больше тревожили мысли, а страх их подтверждения сжимал сердце неимоверно сильно. Бэкхён соврёт, если скажет, что он не боится. Он боится, боится, что он действительно ждёт ребёнка, но он точно знает, что этого не может быть, ведь они предохранялись каждый раз и никаких проблем с этим делом не возникало. Единственный случай без защиты был довольно давно, да и Чунмён говорил, что он не в положении.       Таблетки омега прекратил принимать после возвращения из школы, это могло быть единственной причиной. Организм уже привык к препаратам, поэтому после внезапного прекращения их потребления мог отреагировать подобным образом.       Бэкхён похудел на пару килограмм. Отражение в зеркале вызывало отвращение к самому себе: щеки стали меньше, руки, ноги, создавалось впечатление, будто это совсем не он. Еда не лезла в горло, а каждая попытка съесть хоть что-то заканчивалась ванной комнатой. Обычный человек сразу сказал бы, что омега болен булимией, но Бэкхён точно знал, что это не так. Он пил все, что угодно, мог перекусить фруктами, но вот полноценный приём пищи никак не усваивался в организме. Благо, отец часто пропадал на работе и не замечал состояние сына. Хотя даже по лицу можно было увидеть, насколько тот был убит: тёмные синяки под глазами и сухие губы слишком бросались в глаза. Когда старший возвращался домой, Бэкхён всегда уходил в свою комнату и долго мог лежать на кровати, и смотреть в потолок.       Парень не предавал особого значения всему этому, пока весы не показали цифру сорок четыре. Даже для омеги его возраста это ниже нормы. Парень усмехнулся и вновь упал на кровать. Старое желание похудеть до невозможного осуществилось. Не так он хотел похудеть.       Каково было его удивление, когда в один день утро встретило его не привычными рвотными порывами, а ненавистными болями внизу живота. Единственный вопрос, что тревожил его, это как в таком состоянии могла начаться течка? Сразу после облегчения внутренних терзаний, пришли физические мучения. Он радовался, что если есть течка, то с ним все вполне хорошо, но боли были намного сильнее прошлых. Запах усилился, а смазка сочилась слишком обильно. Настал тот момент, когда он нуждался в Чанёле намного больше, чем обычно. Он хотел не просто обычных прикосновений, он хотел быть рядом с альфой и чувствовать его ласку. Но того рядом не было, а волнение по поводу того, что альфа и не захочет его в таком состоянии, только усугубляло ситуацию.       Несколько ночей подряд Бэкхён не мог уснуть, а лишь ворочался в постели. Сон никак не шёл… Единственная радость от течки только в том, что после её начала тошнота прекратилась и он смог нормально поесть в первый день, выпив после горсть подавителей.

***

      Последние дни лета пролетели слишком быстро. Всё оставшееся время Бэкхён проводил в компании с Кенсу, что был не против вечерних прогулок с другом. Вот только ежедневные упрёки Кенсу о фигуре Бэкхёна начинали надоедать.       — Бэкхён, тебе нужно больше кушать, — спокойно проговорил Кенсу, но сразу же замолчал, когда увидел взгляд друга.       — Спасибо, Кен, я сам это знаю. Я пытался вернуться в прошлый вес, но никак не получалось. Слава Богу, что хоть тошнота ушла, но вот сколько бы я не ел, никак не получается нормально набрать. За последний месяц только один килограмм, это очень мало, если посмотреть на то, сколько я вешу и сколько я употребляю в пищу, — грустно начал говорить Бэкхён, медленно шагая по дорожке в ближайшем от его дома парке. — Думаю это временно. Да и чувствую я себя нормально, все будет хорошо.       Кенсу кивнул, продолжив шагать с другом в ногу. На улице было очень хорошо, совсем не жарко. Несмотря на хорошую погоду, это лето можно было считать самым бессмысленным. В первый месяц они занимались школьными экзаменами, во второй месяц были вступительные, и только третий месяц был полностью в их распоряжении. Конечно, одного месяца был совершенно мало, чтобы отдохнуть и приготовиться морально к новым испытаниям в их жизни. До начала учебного года осталось чуть больше двух недель, а желание вот так вот гулять каждый вечер и пить освежающий напиток, никуда не пропадало.       — Бэк, вот мы с тобой видимся почти каждый день на протяжении двух месяцев, и ты ни разу не говорил о том, есть ли у тебя парень или нет, — До осмотрел друга с ног до головы и увидел взгляд Бэкхёна. — Что все так плохо в этом плане? — задал внезапно ещё один вопрос Кенсу, присаживаясь на ими любимую скамейку.       — У меня был парень, нам пришлось расстаться. Школа закончилась, закончились и наши отношения. Я первое время думал о том, чтобы после поступления найти его, но знаешь, у меня в голове мысли, что я ему уже не нужен. Сто процентов он нашёл себе кого-то круче меня, красивее, сексуальнее или же умнее. В общем, я не знаю, могу ли я все ещё считать себя его парнем. Он очень красивый, умный, пошутить любит, он замечательный, я даже не сомневаюсь, что он уже забыл меня и отдыхает со своим парнем где-то на островах, — глубокий вдох, — он был непослушным в нашу первую встречу, но когда мы начали встречаться, я понял, что он на самом деле очень… — Бэкхён поднял голову и посмотрел на небо, чтобы слезы не смели течь, — чувственный, любящий, нежный…       — Друг, да ты все ещё его любишь. Если так посмотреть, любой скажет, что это была обычная зависимость друг от друга, но вот смотрю я на тебя и понимаю, что с твоей стороны это была искренняя любовь, ну, это я так вижу. Если это была настоящая любовь, то ты обязательно должен его вернуть, ты понимаешь, о чем я, — Кенсу начал смотреть другу в глаза, заглядывая прямо в душу. — Я вот встречаюсь со своим уже почти год. Видимся редко, но я не чувствую этого расстояния между нами. Нам комфортно.       — Кенсу, расскажи, какой он, твой парень, — попросил Бэкхён, чтобы разрядить обстановку, — мне очень интересно.       — Оу, мой Нини очень милый рядом со мной, такой ответственный и сильный, айщ… Слишком странно это звучит, думаю, хватит, не люблю хвалиться своим идеальным парнем! — До начал смеяться, заражая смехом и Бэка. Было весело проводить вместе время.       — Нини значит, хм… — прошептал Бэк, хмуря брови. — Такое слащавое имя!       — Эй, Бён Бэк, сейчас ты получишь! Куда побежал?! — начал кричать Кенсу, поднимаясь со скамейки и побежал следом за другом, который смеялся все громче.       Вечер заканчивался прекрасно, вот так вот проводить время, в компании чудесного собеседника, друга, слушателя да и вообще такого человека, как Кенсу в целом, было очень приятно. Бэкхён понял, что Кенсу вернулся в его жизнь не зря, он скрасил его одиночество и показал, что жизнь все-таки классная штука. Бэк бежал и смеялся, в последний раз он так бегал, когда убегал от Чанёля в парке. Воспоминания били в грудь, но он продолжал бежать и громко смеяться. Кенсу своими короткими ножками не успевал за Бёном и что-то громко кричал, грозил ему нелёгкой расплатой, если тот не остановится.       Бэкхён остановился, но не от того, что он устал или решил послушать друга, нет. Сильная боль пронзила все тело. Ноги не слушались и он рухнул на колени. Из горла вырвался громкий крик, а руки начали дрожать неимоверно сильно. Кенсу испугался, он не ожидал увидеть то, что сейчас происходит. Он подбежал к Бэкхёну и взволнованно начал расспрашивать, что и где болит. Бён не отвечал, только продолжал кричать от боли, он был готов скончаться на этом месте, только бы не чувствовать всю эту боль. До понял, что лучше не медлить, и вызвал скорую помощь, состояние друга не предвещало ничего хорошего.       Никто не помнит, как все происходило. Как мимо проходили люди и смотрели на них, как приехала скорая и как Бэкхёна везли в больницу, не помнил никто, кроме самих врачей. Все мысли Кенсу были затуманены волнением и страхом за парня, что лежал без сознания и еле дышал. Приняли в больнице их быстро, и Бэкхёна был сразу отправлен на осмотр. Кенсу не знал, куда себя деть, руки дрожали, а в голове была полнейшая каша. Хорошо, что о нем тоже позаботились и дали ему успокоительное. Он знал, что с Бэкхёном что-то не так, но тот так старательно все скрывал и не рассказывал, что даже сделать хоть какие-то предположения было невозможно.

***

      Руки казались очень тяжёлыми, и попытка поднять их оказалась провальной. В изгибе локтя можно было почувствовать трубку и то, как по венам текло холодное лекарство. Бэкхён медленно открыл глаза и быстро заморгал, стараясь привыкнуть к яркому свету в палате. Опять светлые оттенки, снова они. Кожа на губах сильно стягивается и становится слегка неприятно, хочется пить. Вокруг него нет никого. Бэкхён поворачивает голову в сторону двери и пытается сконцентрировать свой взгляд на человеке, что только что вошёл к нему.       — Бэкхён, как ты себя чувствуешь? — с улыбкой на губах, спросил врач.       — К-ким Чунмён? Вы что здесь делаете? — хриплым голосом спросил он.       Бета медленно зашёл в глубь платы и сел возле койки. Он окинул взглядом состояние больного и опустил голову.       — Я тут работаю. После твоего окончания школы, я ушёл оттуда, так как мне не было смысла уже там находиться. Устроился здесь на работу, и тут бац, спустя почти три месяца я опять встречаю тебя, но уже в роли пациента. Что ж ты так себя мучаешь, Бэкки? — Ким грустным взглядом смотрел на омегу, сжав его ладонь в своей.       — Что со мной? Мне что, осталось всего ничего? Я неизлечимо болен? Я что, так и умру, молодым парнем? А как же будущее? — выдал Бэкхён, смотря в ответ на врача. В его глазах можно было увидеть волнение. Ким улыбнулся и поднялся с места. Возле входа стоял маленький столик, а на нём были графин с водой и пару стаканов. Один стакан был наполнен до половины.       — Вот, выпей, — сказал старший, отдавая стакан Бэкхёну. — Бэкхён, ты же все понимаешь. Ты должен держать себя в руках. Твоё состояние нестабильное, твой организм истощен и тебе нужно пройти курс лечения, который займёт минимум неделю.       — Что со мной? Скажите уже, не тяните! — повторил омега и выпил всю воду до конца. Он ждал, когда Ким ответ ему, а стакан в руке был крепко зажат в ожидании ответа.       — Ты ждёшь ребёночка…       Эти слова. Не такие слова был готов услышать омега в этот момент. Любые, даже слова о скорой смерти, но только не такие. Это невозможно!       — Мы предохранялись, да и течка у меня была спустя два месяца после последнего раза, это невозможно! — сказал как отрезал Бэкхён. Стакан со звонким стуком был поставлен на тумбу, а лицо омеги исказилось в гримасе недовольства.       — Бэкхён, ты же взрослый человек. Иногда бывают случаи, что даже если пара предохраняется, они могут зачать ребёнка. Это редко случается, но такое возможно, а течка… В первые месяцы беременности это норма! Поэтому здесь нет ничего странного. Это все объясняется, — Чунмён активно продолжал говорить, но Бэкхён уже его не слышал.       — Я сделаю аборт, по расчётам ещё можно… — выдал резко омега, прервав доктора.       — Бэкхён, у тебя 10 неделя. У тебя уже начал чуть выделяться живот, как ты этого не замечал?       — Я… — воздух прорвался в лёгкие. — Я последние недели начал замечать, но я тогда только вернулся к нормальному питанию и спихнул на то, что начал обратно набирать вес, но я даже не думал о беременности, — Чунмён окинул омегу нечитаемым взглядом и легонько кивнул, — и я не буду отрекаться от своих слов, я сделаю прерывание беременности.       Ким ждал этих слов, но он не ожидал, что Бэкхён так уверенно и спокойно произнесет их. Он думал, что омега не сможет это сделать, но слова, сказанные парнем, оборвали все ожидания старшего.       — Ты хочешь сделать аборт? Твой организм слаб, тебе просто не хватит сил, чтобы восстановиться после операции, а на лечение тебе нужно время, которого у тебя нет. Это предпоследняя неделя, когда можно что-то сделать. Ты готов убить его, своего сына? Готов ли рискнуть самим собой? Готов ли ты сделать это, а потом жалеть о том, что не сможешь иметь детей? Ты сильный человек, ты сможешь со всем справиться. У тебя есть отец, я, а ещё очень преданный друг, что несколько дней не покидал больницу.       — Несколько дней? — удивился Бэк. — Я здесь уже несколько дней, и Кенсу тоже здесь?!       — Угу, Бэкхён, обдумай мои слова, пожалуйста, не делай ничего, пока все хорошо не обдумаешь. Тебе нужно продолжать хорошо питаться, в начале беременности у тебя возникли с этим проблемы. Причиной твоей потери веса был больше всего стресс, но твоё психическое состояние уже в норме. По твоим словам, ты уже начал хорошо есть, но малыш слишком маленький для своего срока, тебе нужно заботиться о себе и своём сыне. Подумай хорошенько, а я схожу сообщу твоему другу, что ты пришёл в себя.       Чунмён оставил легкий поцелуй на лбу Бэкхёна, улыбнулся и вышел из палаты, оставив омегу наедине со своими мыслями.       — Сын? — прошептал Бэкхён, перед тем как заплакать.       Несколько минут омега провел в полнейшей тишине. Только иногда можно было услышать писк приборов. В голове было пусто, но стоило вспомнить, где он находился, сердце начинало стучать неимоверно сильно. Где-то там, под сердцем, билось ещё одно, только намного меньше, совсем ещё крошечное, мысль о том, что это маленькое сердце, биение которого он мог остановить одним своим решением, причиняла неимоверную боль.       В палате тепло, но парню было холодно, дело даже не в капельнице, что разносила холодное лекарство по венам, а в нечто большем. Ему очень нужен был Чанёль, ему нужны его поддержка, его объятия и это «все хорошо», — хриплое, чанёлевское. Он сейчас один, сам с собой, хотя нет, с ним рядом ещё крошечный человечек, что растёт внутри него. «Сынок», — крутилось в голове, на лице появилась совсем лёгкая улыбка, а рука невесомо коснулась живота.       — Бён Бэк, как же ты заставил меня волноваться, зараза ты такая! — ворвался в палату Кенсу и сразу подбежал к Бэкхёну, обнимая его.       — Кенсуууу… — протянул Бэкхён и обнял в ответ друга, — Тебе все уже рассказали? — спросил куда-то в футболку Бэк.       — Дело в том, что нет. Так получается, что я не член твоей семьи и мне ничего не рассказали, я даже домой не ходил, мой телефон сдох, боюсь представить, что мой Нини думает! — начал активно возмущаться Кенсу.       Он рассказал, что делал на протяжении этих нескольких дней, как чуть не убил медбрата за то, что тот не хотел говорить ему, что с его другом, так же, как чуть не сломал автомат с напитками.       — Расскажешь мне? — уже тихо спросил Кенсу, смотря на Бэкхёна. Тот легонько кивнул и задержал дыхание перед тем, как начать рассказ. Кенсу, кажется, перестал дышать, он ждал, когда друг начнёт говорить.       — Кенсу, у меня будет ребёнок…       Темноволосый парень сидел и не двигался, он был в ступоре. Эта новость упала как снег на голову. Бэкхён внимательно рассматривал друга, то, как сменялось настроение на его лице и как тот вообще реагировал на эту новость.       — Кенсу, почему ты молчишь? Скажи хоть что-то… — тихо попросил Бэкхён, глубже прячась в укрытие из одеяла.       — А что я должен сказать? — Кенсу выглядел напряжённо. — То, что я не рад? Ты это хочешь услышать? — Бэкхёну казалось, что До издевался и пытался одурачить его и, конечно же, внутренний голос Бёна не подвёл. — Не дождёшься! Боже, Бэк, это же так круто, это же счастье, счастье-то какое! Господи, как тебя так угораздило? Вот видишь, ещё один повод вернуть своего возлюбленного! — Кенсу крепко начал обнимать омегу и рот его не закрывался, пока Бэк не выдал то, что заставило его умолкнуть.       — После этого я ему тем более не нужен, — Бэкхён отстранил друга от себя и грустно вздохнул. — Я ушёл, ничего не объяснив ему, и как ты это представляешь? Я такой прихожу к нему спустя время с огромным животом и говорю: «Привет, ты станешь батей, я вернулся к тебе, давай жить вместе», так? Кенсу, я теперь окончательно потерял возможность вернуть его, я потерял этот шанс. Да и как это все будет? Мы сами ещё, как дети, куда нам своих заводить?       — Бэк, я, конечно, все понимаю, но в каждой ситуации есть способ решить проблему, в твоём же случае убить ребёнка и мучить себя тупыми догадками — не выход. Поговори с отцом, он тебе поможет, я тебе помогу и я все ещё настаиваю, чтобы ты нашёл своего бывшего бойфренда и рассказал ему, ведь это и его теперь забота. Делали вы этого ребёнка вместе, а разгребать все это должен ты один? Нет, так не делается! — Кенсу уверенно говорил, в его голосе не было ни капли сомнений, что придавало сил Бэкхёну.       — Отец меня не любит, думаешь, он полюбит моего ребёнка? — вдруг сказал Бэк, сразу же спрятавшись от грозного взгляда До.       — Скажи мне, ты сейчас шутишь или у тебя с головой не все впорядке? Как родители могут не любить своего сына? Твой отец не исключение! У него, видимо, другие подходы к воспитанию и проявлению любви. Поэтому, Бэк, не вари мне воду и соберись уже, тряпка! Все будет хорошо, врач мне сказал, что ты сегодня уже можешь поехать домой, но при этом он напишет тебе список лекарств, которые ты должен принимать. Так что собирайся, и не надо мне тут грустить, все будет окей!       Кенсу радостно потрепал друга за волосы и вышел из палаты, тихо прикрыв дверь. Бэкхён почувствовал, что ему стало легче, намного легче. Все-таки До умел поддерживать и направлять в нужную сторону.       В скором времени, когда все лекарство в капельнице закончилось, Бэкхён смог встать и немного размять тело. Врач, как и говорил Кенсу, написал огромный список лекарств и дал некоторые наставления, отправил омегу домой, но под условием, что тот будет приходить на осмотр каждые три недели, а если понадобится, то и чаще. Как только Бэкхён хотел уходить, его проведал ещё и Ким Чунмён, на лице у того была лёгкая улыбка.       — Я надеюсь, что ты все сможешь пройти, в жизни всегда будут препятствия в виде разных неприятностей, но знай, рано или поздно ты выйдешь на ровную тропинку и будешь счастлив. Я не знаю, что случилось с тобой и Чанёлем, но раз вы больше не того, значит, так нужно. Ребёнка ты сможешь и сам воспитать. Я в этом уверен, да и помощников у тебя будет достаточно, я вот, например, ну, и друг твой. Твой папа хотел, чтобы ты стал тем, кто будет радоваться жизни и получать от неё лишь удовольствие. Он не раз мне рассказывал, как сильно любит тебя и как сильно он хочет, чтобы у тебя жизнь была лучше, чем у него. Запомни, даже, когда его нет с нами, я всегда буду тебе помогать, — Ким улыбнулся и обнял младшего на прощание. — Бэкхён, ты умный мальчик, не делай никаких глупостей, сейчас тебе важно пройти курс лечения и выносить здоровенького ребёночка, ты это понимаешь? — омега кивнул и получил в ответ ещё одну улыбку старшего. — У меня нет детей, но я их очень сильно хочу. Видимо, не судьба мне быть счастливым в этой жизни, раньше, лет так двадцать назад, я думал, что нашёл свою судьбу…       — Это был мой папа? — вдруг спросил Бэкхён, рассматривая лицо старшего. Тот кивнул, Бэк был прав. Господин Ким и его папа раньше были вместе, но что стало причиной их расставания, неизвестно.       — Да, но потом в жизни твоего папы появился другой мужчина, твой отец, после этого наши с ним отношения были обречены. Ну все, иди! Не хочу больше расстраивать тебя и себя в том числе. Хорошо кушай и больше гуляй на улице, дышать свежим воздухом тебе будет полезно.       — Спасибо вам за все! — громко, словно ребёнок, закричал Бэк и обнял старшего. — Я с вами ещё не прощаюсь, так как я ещё не раз здесь буду появляться…       — Хорошо, ты это… Звони мне, если что, береги себя!       Бэкхён улыбался так искренне, что казалось, словно щеки его сейчас сведёт, но это же хорошо, так ведь?       Дверь закрылась. Следующий раз, когда он окажется здесь снова, будет через три недели, в то время начнётся учёба и дел у него будет ещё больше, но он уже всё решил сам для себя. Он будет держаться, у него появилась причина жить, у него появился смысл жизни и это главное!

***

      Клуб наполнен людьми, шум стоит такой, что услышать человека сидящего возле тебя практически невозможно. На барной стойке — разные напитки, и уровень алкоголя в крови зашкаливает, а музыка бьёт в мозг окончательно.       — Чан, может, хватит?! — кричит вдруг сидящий возле альфы Сехун.       Такое чувство, будто говоришь со стенкой, но даже в этой ситуации стена быстрее бы услышала крик альфы, чем это сделает Чанёль.       — Пак, завязывай! — теперь кричит Кай и забирает у друга стакан с виски, тот недовольно смотрит на друзей и фыркает, слезая с высокого стула.       — Отвалите, идите к своим омегам, они вас ждут!       Кай и Сехун перекинулись взглядами и пошли за другом. Тот после выпитого не мог идти ровно, только шатался. Улица встретила парней свежим воздухом и запахом сигарет.       — Чан, брось эту гадость и приди в себя! — кричит Кай. — Ты уже неделю не ходишь на работу, боюсь представить, в каком гневе твой отец. Ты пьёшь каждый день, а теперь и куришь, возьми себя в руки, тряпка! — продолжает кричать Кай и толкает друга в плечо, тот и так еле стоит на ногах, а тут чуть не валится на землю.       — Вы что, не слышали? Валите к себе домой, вас там ждут, какого хуя вы здесь со мной ошиваетесь!       — Если ты так будешь продолжать, Бэк точно к тебе не вернётся! — Кай знает, на что нужно давить, и бьёт по самому больному.       Сигарета между пальцев Пака замирает в нескольких сантиметрах от губ, а на глаза накатываются слезы. На землю летит дымящийся окурок и тонет во тьме жёсткой подошвы.       — Он и так не вернётся ко мне, прошло три месяца, а я ничего не знаю о том, где он и что с ним! Я устал, я очень устал! Слышите?! Валите отсюда, вас дома ждут, а я пойду дальше…       — Кто меня ждёт, скажи мне? — вдруг заговорил Сехун. — То, что у меня появился новый знакомый, не значит, что он уже стал моим парнем! А кто ждёт его? — Сехун кивнул в сторону Кая. — Он уже несколько недель не виделся со своим парнем, думаешь, только тебе хреново?!       — Вам не понять того, что я чувствую, — спокойно заговорил Чанёль. — Я люблю его и он меня любит, он говорил мне, что любит меня, но почему он ушёл, я не понимаю?!       — Да не любит он тебя! — уже не выдерживает Сехун и подходит к Паку, хватает его за воротник футболки и смотрит тому в глаза. — Если бы он любил, он бы все объяснил!       — Что ты несёшь?! — закричал в ответ Чан и вырвался с захвата друга.       — Чан, подумай сам. Тебе не кажется, что это был его план заставить тебя поверить в то, что он любит тебя. Ты сам знаешь, что случилось с ним и Вонхо, — на этих словах Чан засуетился. — Бэку просто нужен был живой щит, а ты попался ему под руку, ты второй узнал, что он омега, и это сыграло огромную роль в его плане. Ты поверил в его любовь, а он радовался, что теперь к нему никто не прикоснется.       — Но я верил его словам, они были искренне сказаны, я верю ему! — по щекам текли слезы, а голова раскалывалась от огромного количества алкоголя.       — В этом-то и суть, ты верил, а он радовался, что ты клюнул на это, а когда ему надоело, он решил смотаться, ничего не сказав, — Сехун говорил уверенно, что придавало всему этому большей правдоподобности.       — Ладно, допустим, но секс, мы же…       — Пак, ты правда уже того или реально повёлся на этого мальчишку? Кто откажется от охуенного секса, да ещё с таким альфой, как ты? Думаю нет таких, так что думай сам, а я пошёл! — Сехун вздохнул и закрыл глаза, он устал от всего этого. Вместо того, чтобы сидеть дома, он торчит здесь. Каждый день они с Кимом вытягивают Пака с очередного клуба и это уже очень сильно засело в горле, а сегодня его терпение лопнуло.        Альфа хотел было уже уходить, как его позвал хриплый голос друга.       — Се, я понял, — заговорил Чанёль, — я все понял, теперь мне все понятно!       — Пойдём домой, — Кай легонько похлопал друга за плечо. — Чан, тебе нужно отдохнуть, чтобы завтра собраться и пойти на работу, забудь его, это его выбор. Вокруг тебя столько омег крутится, что бери хоть двух за раз. Жизнь только начинается, так что хватит пускать нюни из-за какого-то омеги, соберись и начинай жить для себя.              Пак кивнул и на его лице впервые за эти три месяца появилась улыбка.       — Спасибо, парни, пойдёмте домой, я хочу блевать…       Альфы вместе засмеялись после высказывания друга и скрылись в темноте.       — Вот это уже наш Пак Чан, погнали домой!

***

      Дом встретил омегу тишиной, как это случалось обычно. Отец, видимо, был ещё на работе, это радовало, пока омега не готов объяснять тому свою пропажу. Пару дней его не было дома, и он хорошо знает, что ничего хорошего из всего этого не следует. Отец будет зол и от разговора не убежать.       Его комната погрузилась в темноту. Свет был включён, а окна скрывались за тёмными занавесками, что даже свет с улицы не мог пробраться во внутрь. Было уже довольно поздно и желание спать возрастало. Пакет с лекарствами вмиг оказался на тумбе, а омега повалился на кровать и заснул сразу, как только голова коснулась подушки. Этой ночью сны не преследовали его и он смог хорошо поспать.       Проснулся Бэкхён из-за будильника, который поставил вчера ещё до возвращения домой. Лекарства, прописанные врачом нужно пить строго по времени, поэтому, как только звук прекратился, омега потянулся к немаленькому пакету. В комнате не оказалось воды, поэтому пришлось спускаться на кухню. Глаза ещё плохо видели, полное пробуждение не наступило, но он сразу почувствовал, как бодрость овладевала организмом, когда вода с таблеткой стекала по горлу.       Когда в стакане осталось совсем чуть-чуть воды, Бэкхён чуть не подавился ей, когда услышал за спиной голос отца.       — Где ты был? — омега медленно разворачивается к старшему лицом и смотрит на него, словно бедный котёнок.       — Отец, не сердитесь, я был в больнице, меня только вчера выписали, вот… — внимание старшего переключается на стакан в руке парня, — выпил лекарства.       — В больнице? А причина? — старший проходит ближе к омеге, не прекращая смотреть на него.       — Отец, я… Пожалуйста, сначала выслушайте меня, а потом говорите, — Бэкхён сделал глубокий вдох и продолжил, — когда я гулял с другом, мне стало плохо и меня отвезли в больницу. Я был там несколько дней, я не знал, что со мной, но…       — Что с тобой? — не дал договорить Бён-старший, — Отвечай!       Бэкхён сжался и поставил стакан на стол.       — Отец, у меня будет ребёнок, — мужчина замер на миг. — Вы станете дедушкой, — Бэкхён пытался внимательно рассмотреть и угадать, какая будет реакция у старшего, но он точно не ожидал, что его отец скажет что-то подобное…       — Совсем, как твой папаша, — Бён хмыкнул и отвёл взгляд от парня, — какой месяц?       — Третий… — Тихо сказал Бэк и опустил голову, — Что вы имеете ввиду под: «Совсем, как твой папаша»?       — Ты сделаешь аборт! — закричал мужчина, чем испугал Бэкхёна. Тот сжался, чуть пискнул и отошёл как можно дальше от отца.       — Нет! — Бэкхён не ожидал, что у него будет столько сил, чтобы сказать такие слова отцу.       Мужчина был шокирован ответом парня и ухмыльнулся. Он отодвинул стул с громким скрипом и сел на него.       — Вот так вот, значит…       — Отец, вы же сами хотели наследника, так вот! Если я вам не подхожу, мой сын сможет оправдать все ваши ожидания! Только прошу, не заставляйте меня убивать его! — сквозь слезы кричал Бэкхён, а руки сами обвились вокруг живота, защищая. — Почему вы не любите меня, скажите! Я хочу знать, почему вы так относитесь ко мне, почему у вас такое каменное сердце? Я думал, что каждый родитель любит своего ребёнка, не важно, омега он или альфа. Что со мной тогда не так? Почему вы меня не любите?! — Бэкхён подошёл ближе к отцу и попытался посмотреть тому в глаза, заглянуть в душу и найти ответ на свой вопрос.       Мужчина сидел и молчал несколько минут, пока не начал говорить.       — А ты как думаешь? Я что, настолько чёрствый, чтобы не любить своего же сына? Будь у меня ребёнок, я любил бы его вне зависимости от того, альфа он или омега. Это мой сын, я бы любил его больше всего на свете, — мужчина опустил голову, скрывая свои глаза за седой чёлкой, а его руки были крепко сжать в замок.       — Но у вас же есть сын! Это я! — Бэкхён ткнул пальцем в свою грудь. Странное чувство внутри съедало изнутри.       — Нет, Бэкхён, это не так, — сразу ответил Бён, — ты не мой сын и никогда им не был, — омега теряется в своих же мыслях, ему же не показалось? — Когда мы с твоими папой решились создать семью, он уже был беременным тобой. Мы почти три года встречались, помню, как мы только познакомились, у него уже был парень, но он был бетой, но потом твой папа бросил его и пришёл ко мне. Эти три года были самыми лучшими в моей жизни, но, знаешь, какой шок я ощутил, когда узнал, что мой омега ждёт ребёнка не от меня! Я решил, что до свадьбы я не буду с ним, но, как оказалось, он провел свой последний цикл с бывшим и обо всем этом я не знал. Я простил твоего папу, я принял его беременного и заключил с ним брак, он пообещал, что больше такого не повторится, я поверил. Он не соврал, такого больше не повторялось. Я смирился со всем этим, но сразу после твоего рождения я… — слезы начали течь теперь и у альфы, он по-прежнему прятал их под седой чёлкой. Бэкхён глотал слезы, не скрывая их, омега не был готов к такой правде. — Я пытался полюбить тебя, как родного, но не мог забыть, что ты не мой сын, не могу и по сей день, прости, что не рассказал тебе этого раньше, просто за все, что тебе пришлось пережить…       — Как… — Бэкхён схватился за стол, держать равновесие было сложно, тело не слушалось. — Почему нельзя было рассказать раньше?! Почему я должен был терпеть все это?! Почему?! — Бэкхён кричал, срывая голос. — И эта чёртова школа, да если бы не она, я бы не был в этом положении! А вы даже не интересовались, как мне там было! Хотите расскажу? Слушайте, — альфа поднял взгляд на Бэкхёна и приготовился слушать. — Каждые недели давались болью в голове, эти чёртовы таблетки уничтожали меня изнутри. Ладно, таблетки, но страх внутри был страшнее и больнее этих пилюль. Я боялся, что кто-то узнает, что я омега и… А знаете, отец, хотя теперь я не имею права вас так называть, уважаемый. Знайте, что… Вы разрушили мне жизнь! В этой школе… Пока меня насиловали, вы спокойно спали себе и ничего не подозревали! — голос охрип, но желание высказаться копилось слишком долго.       — Бэкхён…       — Замолчите! Вы стали для меня никем, я должен вас ненавидеть, но я не настолько ужасный человек. Благодаря вашему «воспитанию» я вырос и стал человеком. И вернусь к школе, я должен сказать, какой же вы ужасный поступок совершили, отправив меня туда, но я так же должен поблагодарить вас за это. Я встретил там одного человека, который показал мне, что такое счастье, и именно от него я ношу ребёнка, его ребёнок находится у меня под сердцем. Этот ребёнок был результатом нашей любви, а вы ещё хотите убить его. Я вам это сделать не позвоню, и когда малыш родится, я дам ему столько любви, сколько не было её у меня, и даже больше! Бэкхён замолчал и отвёл взгляд от мужчины. Слезы перестали течь, а дрожь в теле прекратилась. Ему стало легче, но что ему теперь делать? Оставаться здесь нет смысла, но и идти некуда.       Ноги сами повели в сторону его комнаты. Вещи быстро оказались в чемодане, а сверху них все лекарства и средства личной гигиены. Телефон в руках, набор номера. Ким Чунмён «Бэкхён, что-то случилось? Бэкки, ты что, плачешь?! Бэкхён, что с тобой? Приехать? Жить? Конечно, я заеду, подожди меня, подожди только меня, и я заберу тебя!».       Вопрос за вопросом, омега даже не помнит, как отвечал на них.       Пока нужно уйти отсюда, а там будь что будет.       Проходив мимо гостиной, Бэкхён остановился. Господин Бён сидел на диване с опущенной головой.       — И куда ты пойдёшь? — задал тот вопрос и выглянул на омегу.       Парень грустно улыбнулся и окинул взглядом дом. Место, которое раньше он считал домом, стало для него местом грустных воспоминаний, которые он хочет забыть, которые не нужны ему в новой жизни, которые он оставляет здесь и больше не вернётся сюда.       — К отцу, настоящему отцу, прощайте, и надеюсь, что мы больше с вами не увидимся.       Бэкхён вышел из дома, громко закрыв за собой огромную дверь.       С ним только самые нужные вещи, с ним сейчас его сын и возле него его настоящий отец, который уже ждёт его возле ворот, не подозревающий, что у него уже семнадцать лет есть сын.       Новая жизнь, новая глава, новая страница, главное начать, а там поживём — увидим. А еще Бэкхёну очень хочется увидеть Чанёля. Как только все успокоится, он обязательно встретиться с ним, не важно, как тот примет их, но главное Чанёль будет знать, что Бэкхён любит его, и то, что под сердцем он носит историю их любви.