chocolate smell

Снаружи стояла теплая летняя ночь, сумерки опустились совсем недавно, но время было уже позднее. Кто-то сейчас ложился спать, готовясь с новым днем выйти в поле и вновь пропитывать одежду потом, работая из последних сил, кто-то устроил себе романтический, но скромный вечер под мерцающий огонёк свечки в затхлом домике, а кто-то, имея при себе «статус и прекрасную родословную», сейчас проводил время в богато обставленном здании, освещенном множеством свечей, поедал изысканные блюда и наигранно смеялся с вымученной доброжелательностью на лице. Намджун родился в таком обществе, его не спрашивали, чего бы ему хотелось, просто поставили перед фактом и обязали учиться писать, читать, красноречиво общаться, даже этикет зубрить. И сейчас он является истинным воплощением идеала. Внешностью его не особо обделили, фигурой он занимался сам, без обязательств (слава фехтованию, что он не заплыл жиром подобно многим своим сверстникам), а из уст его лились лишь самые сладкие речи, заставляющие разомлеть даже самого убежденного скрягу. Целый день дворец кипел жизнью, прислуга места себе не находила, стараясь сделать все безупречно, и, надо сказать, не оплошала. По всему залу летали небольшие огоньки, ярко освещавшие пространство, напиткам, казалось бы, конца не было, а музыка была слышна даже в самом укромном уголке. Не стоило забывать и о молодых девицах, снующих туда-сюда и мечтающих оказаться в этот вечер особенными. Все же бал в честь совершеннолетия принца, коим, по несчастью, и был Ким Намджун. Он прекрасно исполнял свою роль: танцевал с дамами, общался и располагал к себе гостей, но все было бессмысленно. Ту самую «избранную» для него подобрали задолго до рождения, чтобы скрепить союз королевств, а танцы — так, притвориться, что королевской чете интересна жизнь и без того беззаботно живущих богачей. Намджун поклонился очередной девушке, благодаря ее за танец, и поднялся к отцу, вставая возле его трона. Скоро ему самому придется занять это место. Честно говоря, это и не беспокоило — так и должно было случиться, он был рожден для такого. Свободным он станет лишь когда его отравят или убьют неверные. Неожиданно свет в зале приглушился, огоньки смеркли и вместо чистого белого света стали отливать томным фиолетовым. Тут же смолкла и музыка, погружая зал в непривычную тишину. Все золотом вышитые скатерти и ковры тут же смутились, перестав блистать богатством, люди замерли, напоследок издав последний вздох, и, как неживые, разошлись по краям помещения. Зал опустел и завис во времени, лишь огоньки продолжали плавать в воздухе, иногда сталкиваясь друг с другом и тут же отдаляясь друг от друга, танцуя в своем неизвестном никому танце. Джун ошарашенно оглядел зал, понимая, что все гости смотрели пустым взглядом прямо на него, даже родители, многоуважаемые сыном король и королева окаменели, оставляя сына наедине с собой. Намджун медленно спустился с небольшого пьедестала, оглядываясь по сторонам и совершенно не зная, что предпринять. Такому в книге по правилам поведения не учили. Определенно, здесь замешан волшебник, при том очень сильный. Контролировать такое количество людей разом просто невозможно. В звенящей тишине раздался скрип дверей, закрытых прежде от незванных гостей, видимо, зазря. В помещение тут же ворвался запах чего-то сладкого, немного горчащего. Намджуну на ум пришел только шоколад, который он ел всего несколько раз в жизни, лакомство настолько редкое и ценное, но такое опьяняющее богатством вкуса. Мешалось в запахе что-то еще, но разбираться у Джуна уже не было желания. Вместе с запахом пришли в движение и музыканты, начавшие тянуть что-то жалобное на струнных. В помещение вошел молодой человек в приличном костюме, с идеально уложенными волосами и со взглядом, обращенным на принца, но вместо пустоты в нем было лишь что-то очаровывающее, цепляющее, что и сам Джун, раз глянув, уже не мог оторваться. К чарующему ансамблю присоединилось фортепиано, разбавляя мелодию, парень уверенным, размеренным шагом направился к Джуну, и казалось, будто музыка льется из него, раздается не из жалких деревяшек, что люди зовут инструментами, а прямо из-под ног парня, будто с каждым шагом он дарил мелодию. Оказавшись чуть ли не вплотную к Джуну, незнакомец галантно предложил ему руку, очевидно, лишь для проверки. В одних глазах его читалось, что он уже знал, что принц согласится. И так оно и случилось. Намджун, прекрасно понимая, что идет на поводу у колдуна, положил свою ладонь поверх его. Тот улыбнулся и притянул его к себе, начав медленно кружить в танце, увлекая за собой в собственную сказку, окружая принца своими желаниями, внедряя ему их под кожу с этим забивающимся в ноздри и пудрой оплетающим мозг запахом и томной музыкой. — Здравствуй, Ким Намджун, — улыбнулся тот, направляя парня и задавая темп, не заботясь ни о приличиях, ни о титуле партнера, заставляя и того отбросить все: отложить в крайний уголок сознания все изученное прежде и заполнить всю голову лишь этим парнем, позволяя ему очаровать себя и влюбиться. В ясный взгляд, уверенную поступь и негласную атмосферу «ты никому ничем не обязан, танцуй, я поведу, растворись в этой музыке». Быть может, колдун и не колдовал ни разу над ним, быть может, наложил сильнейшее заклятие — Джуну было все равно, пока он мог на секунду представить, что все покинуло его, оставив вольным делать, что захочет. Под сопровождающие их взгляды гостей и короля с королевой, под манящие ноты принца кружили по всему залу, заполняя пустое пространство, будто всё это необъятное и роскошное склонилось пред ними, позволяя идти по головам. Все вокруг подчинялось воле колдуна, даже тело Намджуна само двигалось под музыку, заставляя того ощутить небывалую легкость. Мелодия мягко закончилась, исчезая, будто вовсе и не появлялась в томной тишине зала. Волшебник все также чарующе улыбался, не позволяя отвести от себя взгляд, а Намджун смотрел слепо на него, не замечая, как на губах расцветает не менее странная, отчасти сумасшедшая, но искренняя улыбка. — Чон Хосок, — ответил парень на застрявший где-то в горле принца вопрос. — Пришел забрать тебя отсюда подальше, — и улыбнулся сладко, так, что невольно пойдешь на поводу. Хосок мягко потянул Намджуна за руку, выводя его из все еще расцветающего темными оттенками зала, забирая от толпы людей, которым интересен лишь твой статус, от родителей, родивших чадо с целью продолжения рода, не больше, от расписаний, роскоши, богатств. Он забирал его в неизвестность, кто знал зачем. Намджун доверился, а там уже грабят ли казну сообщники мага, уводит ли Хосок его на верную смерть или в темницу до скончания лет — не важно. Пока тот тянул его за руку, оборачивался с улыбкой, а Намджун мог идти, не заботясь об осанке и правилах, то он был готов встретиться с любыми последствиями. А сладкий запах так и остался туманом витать в бальном зале.