Тепло

Холодно. Сколько Осаму Дазай себя помнил, это чувство всегда преследовало его. Холод и его верная спутница — темнота. От которых он тщетно пытается скрыться под бинтами. Эти два признака вовсе были не физическими. Эти два состояния в полной мере охарактеризовали всю его жизнь. Именно такой она ему и казалась. И Осаму не понимал вовсе, зачем жить, если его жизнь вот такая вот. Большую часть жизни он тепла даже не искал — прекрасно понимал, с его работой и остальным образом жизни ему этого не светит. Но он был уверен, что его жизнь еще может заиграть яркими красками и быть не такой скучной. Предложение работать в мафии от Мори Огая юный одаренный принял с легким интересом. Хоть что-то новое в его жизни, об ужасных событиях которой он старается не вспоминать. Предложение Огая открывало перед ним новый, хоть мрачный путь, который кардинально менял всю его жизнь. Мир, в котором много чистых эмоций, где контактируешь с насилием, смертью, чувствами и желанием, можно едва, но коснуться истинной природы человека. Так он считал, даже надеялся, подобным образом разбавить свое существование и найти, ради чего продолжать жить. Ох, как же он ошибался! Но в мире насилия и крови невозможно найти причину жить. Жаль, он узнал это слишком поздно. Цена за данное знание была слишком высока. Он ушел из мафии и по условиям договора выжидал два года, чтобы «очиститься». Данное время он не помнит от слова совсем: только каким-то чудом он за это время не пропил все свои сбережения, накопленные за годы работы на мафию. Кажется, в те времена он уходил из бара только на время его закрытия, за это время перебираясь в другой. В это время он определенно не пытался найти причину жить или же способ окрасить свою жизнь в яркие краски. Работа в агентстве показалась… необычной. По большей части из-за окружающих его людей, и в первое время Дазай искренне удивлялся на каждое их действие, не показывая это остальным. Их соревнование на то, кем он был в прошлом, забавляло Дазая и его интересовало, когда уже Рампо объявит правильный ответ. Осаму думал, что он ждет максимального повышения ставки. Работа в подобном месте начала потихоньку менять Осаму в лучшую сторону. Он начал ценить чужие человеческие жизни и искренне захотел помогать людям. Однако все окончательно перевернул внутри него он — Ацуши Накаджима. Очень неожиданно его простодушный наивный ученик превратился для него в самого любимого и желанного мальчика на всем белом свете. Уже намного позже, анализируя все, Дазай пришел к мысли, что у него не было ни шанса не полюбить Ацуши. Смыслом жизни стала жизнь ради Накаджимы Ацуши. Уже в те моменты, что Ацуши улыбался, Дазай благодарил всех Богов за то, что позволили ему появиться на свет. То, что Ацуши согласился быть с таким человеком, как Дазай Осаму, зная все о нем и его прошлом, заставляла последнего забыть все свои слова и мысли о суициде и бессмысленности жизни. Нет хуже, чем когда полностью изменившийся человек осознает тяжесть всего, что совершил. Все его время было занято работой и Ацуши, поэтому тяжкое прошлое настигало его в ночных кошмарах. Он часто просыпался в поту и сразу же уходил на кухню глушить неприятные мысли и воспоминания в алкоголе. Когда они съехались с Ацуши, успокаивать себя после подобных сновидений стало сложнее. Просыпаясь от очередного дурного сна, он тут же прижимался к возлюбленному, сковывая того в крепкие объятия и пряча лицо в белобрысой макушке: пытаясь спрятаться от всего этого. В его кошмарах было все так, как и в большей части его жизненного опыта: было темно и холодно. И сейчас Осаму ощущал эти чувства. Вся дорога перед ним была устелена телами мертвых людей. Все они были похожи друг на друга и ни одно лицо он не узнавал по одной простой причине: он попросту не запомнил ни одну из своих жертв. Он видел это уже тысячу раз и знал, что его ждет в конце: его самое болезненное воспоминание, потеря лучшего друга, которую он и так помнит до мельчайших деталей. Видеть в очередной раз ему не хотелось, но выбора не было: только после этого его личная аллея кошмаров заканчивалась. Никакое самовнушение про то, что это сон, не помогало: все кончалось только после данного самого болезненного воспоминания. Чем быстрее он увидит это, тем быстрее это закончится. Сделав пару неуверенных шагов, он резко остановился: его ощущения изменились. Вдруг его волной окатило тепло, до боли знакомое и привычное, и вокруг стало светлеть, растворяя тем самым ужасные образы вокруг. О Боже, как же хорошо! Осаму хотелось раствориться в этих ощущениях и прожить так всю оставшуюся жизнь. Стоп. Что-то не так. Не могут в его кошмарах быть такие чувства. Дазай резко открыл глаза, просыпаясь, и столкнулся с удивленным взглядом фиолетовых глаз с янтарным отливом. Минута на осознание, где он находится. Осаму вместе с Ацуши всего лишь были у себя дома, расположившись на диване. Ацуши сидел чуть ли не в углу дивана на подушках, поджав ноги под себя, позволив расположить на них голову своему возлюбленному. Сам же Дазай развалился на диване в полный рост, вольготно расположив голову на предложенной «подушке». Шумом работал телевизор, который явно смотрел Накаджима, в руках же Осаму была книга, в процессе чтения которой он, по всей видимости, уснул. Вот и сказалась напряженная рабочая неделя. Ацуши застыл, удивленно смотря на Дазая. Видимо тот его немало удивил своим резким пробуждением. Только сейчас бывший мафиози почувствовал на своих щеках чужие ладони. Ацуши моргнул, убирая удивление со своего лица, и тепло улыбаясь, тихонько проговорил: — Я тебя разбудил? Прости, — почти прошептал юноша, убирая рук с чужого лица. Но кто же позволит ему сделать? Осаму тут же схватил чужие руки, возвращая их на старое место и потираясь о них щеками. — Ничего страшного, — ответил детектив, чувственно целуя одну из ладоней и убирая свои руки, оставляя контроль за Накаджимой. Тот начал ненавязчиво поглаживать Дазая по щекам, иногда проходясь кончиками пальцев по каштановым волосам, массируя тем самым чужое лицо и заставляя расслабиться еще сильнее. «Так вот оно что было,» — подумал про себя Дазай, легонько улыбаясь. Его милый лучик света в очередной раз спас его, сам не подозревая об этом. — Снова кошмары? — обеспокоенно спросил Ацуши, внимательно смотря на брюнета. — Ты же вроде смотрел ту глупую программу, как она там называлась… «Замок Такеши», верно? — детектив явно решил уйти от разговора. — Ну и смог хоть кто-то получить главный приз в этот раз? — Осаму, не переводи тему! — нахмурился юный тигр, однако тут же снова серьезно посмотрел на партнера. — Все в порядке? — Не волнуйся, просто неприятный сон, — успокоил его Дазай. — «Снова»? — Если ты думал, что я не знаю о том, что ты просыпаешься из-за кошмаров, то глубоко ошибаешься, — серьезно проговорил парень. — Я чувствую, когда ты резко просыпаешься ночью, вскакивая в кровати и тяжело дыша. Ты хоть в курсе, как сильно бьется твое сердце, когда ты потом прижимаешься ко мне? — О, так вот значит как, — усмехнулся Осаму. Кажется, это не он, а его мастерски обманывали все это время, и крепкие ответные объятия тигра, когда детектив с силой прижимался к нему, были вовсе не рефлекторные. Ай-да, Ацу-чан, молодец. Накаджима понуро опустил голову, явно расстраиваясь. — Эй, солнце, что случилось, — тут же вскакивая и, усевшись рядом, заключая чужое лицо свои руки и поднимая на себя, спросил Дазай. — Прости, что ничем не могу тебе помочь в твоих мучениях, — грустно проговорил Ацуши, кажется, готовясь расплакаться. — Почему ты так решил? — Если бы был хоть шанс, ты бы поднимал меня даже ночью, прося помочь тебе, — понуро ответил юноша. — А ты лишь пытаешься спрятаться от всего этого в моих объятиях. Прости, — со стороны сероволосого явно послышался всхлип. — Ох, любовь моя, как же ты не прав, — ласково проговорил Осаму, притягивая за талию Ацуши ближе, заглядывая в глаза. — Только ты меня и спасаешь. — Правда? — не веря его словам, спросил Ацуши. — И каким способом? — Просто находясь рядом, — легко отвечает детектив, целуя свою любовь в щеку. — Только одни твои прикосновения заставляют меня тут же забыть все плохое, что было секунду назад в моей голове, распостраняя по мне твое тепло и свет. А твои объятия, улыбки и поцелуи, — коварно улыбнулся Дазай, приближаясь к чужому лицу. — Залечивают мою душу раз и навсегда, — томно проговорив последние слова в чужие губы, тут же накрывая их своими. Ацуши тут же расслабился в его руках, лениво и сладко отвечая на поцелуй, обнимая за шею и мило краснея. Крепко и терпко целуя, прижимая хрупкое тельце к себе, Дазай Осаму ощущал себя самым счастливым человеком на свете! Такой как он точно не заслужил Ацуши, и собственническая мысль заседала в голове, что даже хорошо то, что его тигренку нужен только он, такой, какой он есть. И разве он может сделать свою любовь несчастным, ведь Накаджима сделал для него столь многое, что даже и не догадывается. С неохотой оторвавшись от столь желанных губ, Дазай внимательно посмотрел на чужое, уже ставшее радостным, лицо и ласково улыбнулся, довольный увиденным. — Глупый, — мило, краснея все еще больше, проговорил Ацуши, не найдя больше никаких слов у себя в голове. — Какой есть, — Осаму даже не обиделся, больше соглашаясь с высказыванием, легко целуя собеседника в белобрысый висок. — Эй, Ацу-чан, знаешь что? — Что? — Помнишь, я рассказывал тебе про Одасаку? — получив в ответ кивок, детектив продолжил. — Он сказал, что я всегда буду блуждать во тьме. Но… он ошибся. Вот мой свет, освещающий мой путь и дарящий мне тепло, забил себе голову всякими глупостями, как обычно, даже не подозревая о всем этом. Ацуши покраснел еще больше. Он резко подскочил, обхватывая голову Дазая и прижимая к своей груди, целуя каштановую макушку, крепко прижимая к себе. — Все же какой ты глупый, Осаму! — явно краснея до кончиков ушей, пробурчал Ацуши, все же расплываясь в улыбке. — Это точно, — ответил ему Осаму, прикрывая глаза и устраиваясь в чужих объятиях поудобнее, заставляя Накаджиму вместе с ним рухнуть на диван. Объятий пара так и не расцепила. Уткнувшись в чужую грудь и слыша чужое сердцебиение, удобно лежа в объятиях любимого Ацуши, в голове Осаму Дазая промелькнуло лишь только одно слово: — Тепло. Он был уверен, что кошмары его больше мучить не будут.