Чернь и Дебил

Никита стоял у двери в комнату Кёко. Он уже не раз воспользовался звонком, но девушка не выходила. С одной стороны, ничего удивительного, время отбоя ещё не прошло, однако, чёрт подери, расследование убийства — это важно. К счастью, слишком долго ждать не пришлось, и Киригири появилась в проходе. Она, судя по одежде, успела подготовиться к вылазке, но глаза выдавали недостаток сна. — Никита? Что тебе понадобилось в такой час? — безэмоционально спросила Кёко. — Будто ты не знаешь, — не сдержал грубость Никита, — идём, нужна твоя помощь с трупами. Показалось, что девушка на мгновение колебалась, довериться или нет, но, в конце концов, направилась вслед за парнем в теле Макото. Весь путь прошёл молча. Довольно подозрительно, как посчитал летсплейщик — ведь она сейчас может засыпать парня вопросами и не отступать до победного. Может, Киригири просто считает, что сейчас не время вытряхивать информацию, когда произошло очередное убийство. Двое остановились у двери, но никто не желал заходить. Будто там произойдёт какая-то точка невозврата, несмотря на то, что она уже случилась. Вздохнув, попаданец открыл фиолетоволосой взор на сцену убийства. Кровь была повсюду, ею были измазаны стены и пол. И везде одно и то же: "КРОВАВАЯ ЛИХОРАДКА" крупными буквами, покрывая всю поверхность, на которой писали данную фразу. Дверь в сауну была выбита напрочь, и лежала она стороной, на которой виднелись вмятины и очередные засохшие следы преступления. По обе стороны от входа висели два тела, словно мученики. Лица Киотаки и Мондо, казалось, должны были застыть в немом крике, но, напротив, оба были до ужаса спокойны. Их головы были наклонены к друг другу, словно они успели перекинуться парой слов до смерти от потери крови. Их удерживали множество ножниц, настолько крепко вбитых в плитку, что от каждого отверстия расходились уродливые трещины. Поодаль валялся разломанный стул, который, видимо, раньше был в одной из классных комнат. Кёко слегка прикрыла нос рукой. Да, воняло смертью, но Никите как-то было плевать. Он даже смог тяжело вздохнуть, чтобы потом... — Нет, ну ты представляешь? Я тут, блять, старался подружиться с самыми чёткими пацанами, а теперь... — гневно начал жаловаться летсплейщик. И точно не собирался заканчивать. Он говорил и говорил, приправляя свой монолог жестами, дабы показать, насколько он, мать твою, недоволен. Прошло пятнадцать минут. Монокума, услышавший крики, пришёл на "тусовку", но теперь просто стоял. Судя по морде, выглядел он поражённо и немного восхищённо. Кёко успела устать от очередного ругательства Никиты в сторону невесть чего и приступила к осмотру тел. Как-никак, только она среди всех пленённых здесь умела это делать. Наконец, парень замолчал, переводя дыхание. — Ты всё? — спросил робо-мишка минуту спустя. — Да. Теперь да, — выдохнул попаданец. — То-о-очно всё? Никаких комментариев по поводу смерти не осталось? — Да иди ты. Иди и раздай свои файлы или как их там. — Я не могу. — "директор" скромно поковырял ногой пол. — Формально, тела ещё не обнаружены, поскольку увидели их менее трёх человек. Никита поднял брови. Ему явилась, пожалуй, отличная идея, как выигрывать себе как можно больше времени на расследование. Учитывая, что с последним делом всё определённо будет куда сложнее, это понадобится. — Ты слышала, Кёко? — позвал парень в теле Макото. — Да. — просто ответила Киригири. — Тогда ты знаешь, что надо делать. — Хм-м, неплохой план, — Монокума выглядел, как ни странно, довольным, — но есть одна проблемка. — Что? И какая же? — не понял Никита. — Сейчас без одной минуты конец отбоя. Вы можете молчать хоть всю жизнь, а я не такой. Я — честный и благородный медведь, поэтому обязательно расскажу всем о произошедшем! — и на этих словах он начал неуклюже бежать прочь. — Э! Стоять! — но было уже поздно. Стоило робо-мишке скрыться из виду один раз — его и след простыл, словно здесь был призрак, а не какой-то механизм. Однако утреннее оповещение так и не прозвучало. От этого напряжение только возросло. Тем не менее, все остальные студенты по одному очень скоро собрались, что позволило Монокуме официально объявить о начале расследования и раздать второй Файл Монокумы.

***

Кёко и парень в теле Макото сидели в столовой и вместе завтракая, параллельно обсуждая дело. Как написано в Файле, обе жертвы умерли от потери крови. В прочем, это было очевидно. — ...но я никогда не видела в "Пике Надежды" такие ножницы, — говорила девушка, дожёвывая тост, — да ещё и в таком количестве. Словно убийца заранее подготовился к убийству. — Кажется, я знаю, кто это сделал, — ответил летсплейщик, успевший уже умять свою порцию. — Хм? — удивилась Киригири, — И кто же это? — Я покажу тебе, как только ты закончишь. — Никита указал на недоеденный завтрак. Снова путь до нужного места проходил в абсолютной тишине. Дойдя до архива, попаданец не выдержал и прервал молчание первым. — Слушай, меня реально напрягает, что ты не задаёшь никаких вопросов. В смысле, вообще. — Не понимаю, о чём ты. — хоть она и скрыла все эмоции, было очевиднее некуда, что она точно понимала. — К тому же, сейчас не время думать о посторонних вещах. Времени в обрез, если ты помнишь. Теперь, пожалуйста, покажи, что мне надо увидеть. Поиск нужной папки занял куда больше времени, чем парень ожидал. И как только Бьякуган смог разобраться во всём этом за такой короткий срок? Прошло не менее получаса, когда, наконец, удалось найти заветную обложку, где крупными белыми буквами было написано "Дело Убийцы Сё". Никита сразу же протянул находку Кёко. Девушка молча листала страницы, быстро пробегая глазами по абзацам. После чего вернула папку парню в теле Макото. — Да, очень похоже. Но ты точно уверен, что это то, что нам нужно? — Да быть не может, чтобы это сделал кто-то ещё. Мы оба видели эти ножницы. Сомнений быть не должно, — уверял летсплейщик. — Но откуда у Убийцы Сё доступ к такому количеству ножниц? — задумалась Киригири. — Наверняка просто взяла с собой. — Никита это уже знал. — Не слишком ли удачное это совпадение? Или ты считаешь, что все серийные убийцы носят с собой своё орудие? — Вообще, сам факт того, что она использует сделанные на заказ ножницы, является странным. Типа, её никак не могут поймать, хотя с таким успехом можно сотню тысяч раз помереть, стоит лишь найти изготовителя. Хрен бы вообще знал, как это работает, да и что творится в голове этой шибзды. Стоило последнему слову вырваться изо рта попаданца, он понял, что снова спалился. Или нет. Он хоть при ком-то называл так Токо? Вроде бы нет. Или да? В любом случае, это было очень неосторожно. Нужно получше следить за словами. И так всё идёт по пизде из-за того, что Никита отказался вести себя точно так же, как Макото. Теперь же здешним психам даже мотив Монокумы не нужен, чтобы действовать. Прекрасная работа, блин. Кёко заметила, как напрягся парень в теле Макото, её взгляд, казалось, стал более острым. Словно орёл, что увидел вдалеке свою добычу и собирается её поймать. — Судя по тому, что ты говоришь об Убийце Сё, как о "ней", полагаю, ты знаешь, кто это? — осторожно спросила девушка. Летсплейщик не был уверен, что отвечать. С одной стороны, выдавать свой секрет опасно, особенно во время круглосуточной слежки, но, Кёко точно можно доверять. В отличие от Балыков, которые раскрывают любые страшные тайны. — Проблема в том, что я не знаю, как заставить её признаться, — наконец, ответил Никита. — Единственный способ, который мне известен, не сработает. — Я постараюсь помочь, чем смогу. — фиолетоволосая тепло улыбнулась. — Спасибо. А теперь лучше присоединиться к остальным. Расследование продолжалось, но всё больше было похоже на простую беседу. Теперь куда лучше видно, как дела обстояли и в игре. Как ни прискорбно, в этой академии на полном серьёзе только трое хоть как-то понимают, что вообще надо делать, когда кого-то убили (предатели и кукловоды не в счёт). И один из них, как назло, уже планирует своё преступление. А остальные — это Никита и Кёко. — В смысле, "она не в своей комнате"? — раздражённо спросил попаданец. — Не только ты её ищешь. Никто не видел Фукаву со вчерашней встречи в спортзале, а на дверной звонок никто не отвечает, поэтому можно утверждать, что она не в своей комнате, — безразлично ответил Бьякуя. Поскольку шибзда его обожает, было логично, для начала, спросить её главную причину истечь слюнями. — Вот чёрт. Ладно, поищу сам. Летсплейщик подошёл к двери с изображением девушки в очках. Он несколько раз ударил кулаком по двери, но потом вспомнил, что комнаты полностью звуконепроницаемы. Поэтому, не обращая внимание за презрительный взгляд наследника, ушёл к себе и вырвал из блокнота лист и соорудил записку, которую потом наполовину просунул под дверь, чтобы позже увидеть, на самом ли деле там никого. Мгновение спустя, он резко задумался о качестве изоляции. Если через них вообще ничего не слышно, то и зазоров быть не должно. Никита сходил к соседним дверям, а также проверил и свою — зазоров не было. Это уже странно. надо будет расспросить. Очень кстати, что писательница просто пряталась — записка полностью пропала из виду. Фукава слегка приоткрыла дверь и хотела уже что-то сказать, но парень в теле Макото её перебил. — Пока ты ничего не сказала, пожалуйста, дай мне войти, — сказал Никита. — Т-ты! — прорычала Токо, скорчив гримасу, полную ненависти, — Т-т-ты виновен во всём этом! Если бы ты э-этого не д-д-делал!.. — Я знаю, но- — перед носом очень громко хлопнула дверь. Что же, было очевидно, что во попаданец где-то накосячил, из-за чего ему, судя по всему, решили отомстить. Но где именно он ошибся? И почему это заставило проснуться Убийцу Сё? Ответов нет и, видимо, самостоятельно их не выудить. И единственный, кто может с этим помочь... — Ты был неправ, — обратился летсплейщик к наследнику семьи Тогами. Слова были такими приятными, жаль, что ситуация противнее некуда, насладиться нечем, — Токо сейчас у себя, но отказывается выходить. — И как это должно относиться ко мне? — без какой-либо капли интереса спросил Бьякуя. — Ну, она по тебе сохнет. Если ты её позовёшь, того и гляди, отзовётся. — Ты сам-то веришь в сказанные слова? — Нет. — довольно честно ответил попаданец. Ему, в общем, было без разницы, согласится дебил или нет. — Вот и ответ мой — нет, — хмыкнул парень в очках и широкими шагами покинул коридор. Никита бы попытался догнать его, но нет. Нечего ему ходить хвостом за придурками, которые даже ради спасения собственной задницы ничего не сделают. Оставшееся время прошло с минимальной пользой. Летсплейщик записал в блокноте найденные улики, придумал несколько аргументов и сфотографировал то, что было необходимо. Например, разбитые в кровь костяшки пальцев у Мондо. Когда истекали последние минуты, мысли попаданца резко завернули невесть куда. Токо и Сё — две отдельные личности, поэтому кровожадный изверг помнит, что произошло два года назад. Это был довольно внезапный и до подозрительного удобный проблеск, но именно он натолкнул на новую цель. Нужно как можно скорее призвать маньяка в теле Токо и расспросить обо всём, что можно Три часа прошли незаметно. Все уже собрались у лифта. Последним же пришёл Монокума, пафосно привлекая внимание к своей персоне. Если не вслушиваться в слова, то можно было подумать, будто "директор" подбадривает своих "учеников". На деле же он крайне радостно заставлял всех страдать, как только можно. Ну и садист. Молчание в лифте было напряжённым. Атмосфера была невыносимой, давящей на каждого, словно пресс. И это только второе дело. Сложно представить, что поджидает пленных в будущем. Никита невольно взглянул на Токо. Та выглядела довольно нервной. В прочем, она всегда такая, поэтому наверняка никто не подозревает её. Кроме тех, кто уже знает. — Окей, давайте начнём наше шоу! — объявил Монокума, после чего быстро напомнил основные правила и предложил обсудить орудие убийства. — Очевидно, это были ножницы, которыми они были приколочены к стене. — Никита решил не ждать, что скажут другие, поэтому начал действовать сам. — Однако, как ты уверен, что их убили тем же, чем и прибили к стене, — фальшиво-задумчиво сказала Селес. Слова её текли, словно мёд, но ощущались, как гнилое яблоко. — Да, действительно, — саркастично начал попаданец, — ведь они точно не могли умереть оттого, что из всех отверстий у них торчат ножницы, верно? А то, что на другое орудие убийства даже в Файле Монокумы не намекается — это ничего, да? — Ладно, хватит, я поняла, — недовольно ответила Люденберг. — Если вы не возражаете, я продолжу обсуждение. Давайте начнём выяснять личность виновного... — Никита немного забеспокоился. Он только сейчас вспомнил, что конфисковал удлинитель именно потому, что Бьякуя хотел запутать дело, переведя стрелки на Токо, которая сдуру рассказала этому болвану свою тайну. Однако здесь это ведь не играет такой, поскольку преступником является сама писательница. В каком-то роде. Тогда, выходит, Тогами сейчас просто поможет завершить дело скорее? — Хотя, я думаю, виновный в совершении этого чудовищного поступка уже весьма очевиден. — Что? Серьёзно?! — поразился Ясухиро. — Убийца Киотаки и Мондо — есть никто иной, как кровожадный серийный убийца, Убийца Сё! — Значит, ты уже успел почитать это дело с пометкой "совершенно секретно", да, Бьякуган? — отозвался летсплейщик. — Раз хоть кто-то в курсе происходящего, значит, мне не нужно много об этом говорить. Хоть какая-то от черни польза. — судя по всему, Тогами решил расплачиваться за каждое неприятное прозвище той же монетой. — Пожалуйста, давайте будем говорить по делу, — вмешалась Кёко, предчувствуя, что сейчас могут начаться словесные баталии по типу "кто кого обзовёт обиднее". — Давайте. В деле Убийцы Сё описывают особенности её работы... — говорил попаданец, но его перебил наследник. — Согласно делу, у каждого преступления Убийцы Сё есть две особенности. Первая — это кровавая надпись, которую находят на каждом месте преступления... — О, точно! "Кровавая прокладка"! — крикнул Хифуми. На его возглас никто, кроме поправившей его Аой, не захотел обращать внимание. — Вторая особенность же более важна. И это то, что не было известно широкой публике. — Ты о том, что используется одно и то же оружие убийств? — спросил летсплейщик. — Нет. Хоть это также является важной зацепкой, Я вёл речь о том, что жертв подвешивают в определённой позиции. Виновный не мог узнать то, что было известно только высшим полицейским чинам? Этому есть только одна логическое объяснение. — голос Бьякуи с каждым словом становился всё громче и твёрже. — В убийстве виновен настоящий Убийца Сё! "НастоящАЯ", — мысленно поправил его Никита, но ничего не сказал. Сам справится, большой уже ребёнок. — Ты хочешь сказать, что Убийца Сё — один из нас? — Селес прикрыла рот от удивления. — Да, а именно, это Токо. Что же, момент настал. Убийца уже известен, но теперь личность "запятнанного" знает не только парень в теле Макото. — Чт- — только и смогла выдавить обвиняемая перед тем, как её перебили. — Настоящая личность Убийцы Сё — это Фукава Токо! — провозгласил наследник, словно главнокомандующий о победе. Зал суда немедленно наполнили звуки чужих голосов. Кто-то тихо шептал, словно боясь убийцу, кто-то, наоборот, громко кричал от удивления. Токо, заикаясь пуще прежнего, хотела что-то вымолвить, но, опять, не успела. — А теперь пройдёмся по фактам, — неоднозначно сказал Никита. Хоть он и знал о правоте Тогами, но желание вывести наследника из себя было сильнее. — Бьякуя, в твоих словах есть резон, но стоило бы уточнить пару вопросов. — О чём ты говоришь? — недовольно спросил обвинитель. — Первое. Если Токо — Убийца Сё, то как она справляется со своим страхом крови? Ты сам видел, как она падает в обморок при одном виде. — Является ли Токо Убийцей Сё? Ответ — и да, и нет. — На раздвоение личности намекаешь? Хорошо, засчитано. — Также, она очень странно вела себя во время расследования. Запереться у себя в комнате и не идти ни с кем на контакт — не лучший способ вести себя естественно, не так ли? — Однако! Ты не можешь на таких шатких уликах утверждать, что именно Токо имеет раздвоение личности! — Ха. Ты не учёл одну вещь: она сама мне рассказала об этом. — на фоне писательница кое-как пыталась вставить хоть слово, но изо рта вываливались лишь бессвязные звуки. — Прошлой ночью, прямо перед "мотивом" Монокумы, у нас с Токо был очень странный разговор. Она рассказала очень интересную историю. "Во мне живёт кровожадный изверг. Я боюсь, что он сможет полностью захватить надо мною контроль. Из-за этого я стала нелюдимой и мрачной..." — Фукава всё ещё не могла найти слов, поэтому лишь раздосадованно рычала, — Я ничего не упустил, Токо? По залу прошлась новая волна шёпота, состоящего из голосов недоумевающих и попросту шокированных людей. Кто-то отказывался верить, что писательница скрывала в себе "кровожадного изверга", кто-то же поддакивал Бьякуе, мол, она с самого прихода сюда вела себя странно и уж точно планировала убить кого-нибудь, стоило её ноге преступить порог академии. — Т-ты говорил, что н-никому не расскажешь! — скулила обвиняемая, схватившись за голову. Подобное предательство явно поразило её в самое сердце, — Т-ты обещал! Я п-поверить не могу, что т-ты соврал! — Винить тебя надо только себя, — надменно сказал наследник, смотря на Фукаву сверху вниз, — ты сама рассказала мне свою маленькую трагичную историю. Я тебя об этом не просил. Это реальный мир, а не какая-то романтическая сказочка. — Токо хотела что-то сказать, но слова не могли протиснуться меж её сжатых зубов. — Кроме того, ты первая нарушила своё обещание. Ты сказала, что пока ты здесь, несмотря ни на что, ты не дашь Убийце Сё убить кого-либо. Но несмотря на это обещание... Летсплейщик наблюдал за сценой "расставания", ожидая, когда они уже закончат размазывать сопли. Точнее, когда закончит обвиняемая, потому что, несмотря на всю жалость, было неприятно за ней наблюдать. Тогами же явно пытался найти в её голове мозг. Зачем — непонятно, всё же стало давно очевидно. К тому же, нужно остальным объяснить, что тут происходит. Более того, предстоит ещё и восстановить картинку произошедшего, на что также уйдёт время. Там разве Монохрен не следит за тем, чтобы все поскорее закончили с "цирком" и перешли к казни? — Т-ты сказал, е-если я сдержу обещание — т-ты сходишь со мной на свидание! — Токо всё продолжала изливать из себя не самую нужную информацию. — Т-только поэтому я его д-дала! — Сколько раз мне повторять? Я никогда такого не говорил. Но ты не справилась. Не смогла удержаться от восторга, который получаешь от убийства, ведь так? — Я с-старалась. Клянусь, я с-старалась взять контроль! Н-но... — Но твоих усилий оказалось недостаточно. Какое разочарование. — Нгх. Ты ужасен. — Что же, время разогрева почти закончилось. Всё, что осталось — услышать этого человека лично. — Человека? Т-ты не имеешь в виду?!... Писательница не договорила, лишь стояла, в шоке смотря в пустоту и дёргая себя за длинные тёмные косы. Наступила немая сцена. Все замерли в ожидании чего-то, что так и не происходило. Будто одна личность сменит другую, как по щелчку. Однако диссоциативное расстройство личности так не работает. И Никита это знал, поэтому решил ляпнуть первое, что пришло на ум. — Бьякуя, вскройся прямо сейчас, пожалуйста. — Отклоняется, — просто сказал Тогами, но по глазам было видно, что он ожидал любых слов от попаданца, но не этих. — Никита, — строго вступилась на наследника Кёко, — это не смешно. Летсплейщик минуту помолчал, думая, почему об их с Бьякуей ситуации так нелестно отозвались лишь сейчас. И вспомнил, что в Японии самоубийства являются одной из серьёзнейших проблем. Наверное, поэтому о них даже заикаться не стоит?* — Я просто подумал, — начал парень в теле Макото, — что если Токо утратит контроль над собой, или же потеряет сознание, то другая личность сможет пробудиться, так? — А это сработает? — удивлённо отозвалась Селес. — Ну, сама она явно не даст Убийце Сё свободу, не считаете? Каждый переглянулся, словно спрашивая, сработает ли. Внезапно, в Никиту полетел неопознанный металлический объект, который летсплейщик, спасибо реакции, поймал. Ему кинули небольшой швейцарский нож. — Надеюсь, ты был прав, — сказала Киригири. Неясно, откуда у неё столь опасные предметы, но очевидно одно: она хотела, чтобы парень в теле Макото сам себя поранил. Хотелось, конечно, отмахнуться этого под действием инстинкта самосохранения, но если попаданец не пересилит себя, то придётся платить жизнью. Так что выбор невелик. Как же удобно, что тело-то не его — можно не слишком беречь. Поэтому Никита, крикнув имя убийцы, сделал быстрый, но достаточно глубокий порез на щеке, надеясь, что не будет слишком больно. Из раны побежали первые капли крови. Летсплейщик, стиснув зубы, терпел боль, как истинный мужик. Токо хватило мимолётного взгляда на Никиту, чтобы сменить выражение лица на неимоверный ужас. Из её уст раздался крик, который очень быстро прервался, словно писательницу заткнули посреди процесса. Тело Фукавы резко дёрнулось назад. Но не успела она упасть, как мгновенно сгруппировалась и встала обратно, но язык тела теперь разительно отличался. Резко, по залу суда раздался заливистый, абсолютно безумный смех. В обеих руках блеснуло по паре абсолютно чистых ножниц, а некогда мрачная заика теперь смотрела на всех, как голодный волк на стаю овечек. Все присутствующие, помимо наследника, детектива и летсплейщика — синхронно ахнули от удивления. Однако взгляд Убийцы Сё недолго таким был, и лицо быстро перекосила гримаса неимоверных ярости и ненависти. — Ты! Готовься сдохнуть! — кричала она, стараясь как можно чаще высовывать язык во время разговора. Всё-таки тут был не мир аниме, поэтому говорить с высунутым органом чувств не представлялось возможности. Хотя, подметил Никита, язык у неё был не как у ящерицы, однако длиннее, чем у обычного человека: почти доставал до подбородка. Внезапно, быстро и точно Сакура схватила Убийцу Сё за косы, когда та хотела прыгнуть в сторону попаданца. Боец, зная свои возможности, "обняла" маньяка поперёк талии, расположив руки сопротивлявшейся вдоль туловища. Так девушка не имела ни малейшего шансы вырваться из хватки сильнейшего человека в мире, как ни пытайся. А она пыталась, да ещё и крича при этом что-то невнятное, поскольку теперь орган чувств попросту не возвращался в рот, из-за чего девушка забрызгала себя слюнями. Воистину неприятное зрелище. — Так кто там хотел с ней поговорить? — неопределённо спросил Никита, надеясь, что это сделает кто угодно кроме него. Молчание. И вполне логичное. Даже стало жалко Сакуру, которой приходилось удерживать столь неприятное существо, брыкающееся в её сильной хватке. — Полагаю, её поведения достаточно, чтобы удостовериться в очевидном. Этот кровожадный изверг виновен в смерти Киотаки и Мондо. — уверенно заявил Бьякуя. Все следы указывают на неё. — Тогда, получается, она не кукловод, если сама участвует в игре? — растерянно спросила Аой. Ах, да, летсплейщик теперь начал припоминать. Ранее, ещё перед первым делом, кажется, Убийцу Сё подозревали в организации всей этой резни. Но это были лишь догадки, не имевшие под собой никакого фундамента. Попаданцу, признаться честно, было как-то побоку на личность "главного злодея", ведь основной задачей было выжить и покинуть игру, чтобы вернуться в родной мир. Изучать изученное уже не вызывало интереса, вследствие чего Никита и пропускал много диалогов и возможностей завести пустую болтовню с кем-либо. Тем временем, маньяк перестала брыкаться и теперь просто стояла, тем не менее, крепко сжав своё оружие. — Мне вообще не особо хотелось участвовать в ваших извращённых играх, но при виде двух миленьких мужчинок я не сдержалась! Эти двое так друг на друга смотрели, пока истекали кровью... — сказала девушка, мечтательно растянув последнее слово и высунув язык, словно вспоминала вкус недавно съеденного блюда в лучшем ресторане. — Я ничего не могу поделать. Я насквозь фанатка яоя, хоть моя депрессивная сторона и ненавидит это. Но теперь я очень близка к тому, чтобы стать полноценным фанатищем! — Ладно... — протянул Никита, не зная, как бы подступиться, — не расскажешь ещё несколько вещей? — Заткнулся бы! — взгляд маньяка метал молнии, — Я не знаю, что ты Ей сделал, но от одного твоего вида у меня портится аппетит! — Тогда закрой глаза и помогай. Ты знаешь то, что нам необходимо из тебя выудить. — Даже не надейся, баран! Ты мне настолько противен, что не могу даже решить, убить тебя или просто покромсать! — летсплейщик вежливо промолчал о схожести двух понятий. Ситуация тупиковая. Никите нужно выяснить некоторую информацию, которая знала только Убийца Сё, но она по непонятным причинам отказывается говорить. Не зная, что делать, он окинул взглядом помещение и остановился, когда посмотрел на Бьякую. Если эта штука с чувствами работает на попаданце, то, следовательно, стоит Бигбону лишь возникнуть — маньячина сразу истечёт слюнями. Тогами уловил задержавшийся взор и посмотрел на летсплейщика в ответ. Никита пытался мысленно передать, что ему важно сейчас расспросить шибзду, чтобы двигаться дальше. И, кажется, наследник смог это услышать. — Кончайте свой базар. Нам тут ещё дело распутывать, — мрачно сказал наследник. Кровожадный изверг резко повернулась к Бьякуе, буквально истекая слюнями, потому что язык находился вне рта. Взгляд маньяка метался между летсплейщиком и наследником. Затем, Убийца Сё очень странно засмеялась, округлив глаза. Казалось, будто ей стало плохо. Или она задумала нечто невообразимое, во что сама не могла поверить. По ней вообще ничего не скажешь. Затем, держась за живот, заливисто расхохоталась. Потом, её улыбка резко исчезла, а взгляд стал угрюмым. — Можете делать, что хотите. Мне всё равно. — наконец, сказала серийная убийца. — Мы хотим расспросить тебя об убийстве, — заявил Никита, надеясь, что теперь его не захотят убить. — Ладно, валяй, — весело и легко сказала девушка, уперев одну руку с бок. Ножницы были убраны куда-то за спину, как в каком-то мультике. Попаданец лишь удивился. Неужели всё так просто? Не, тут явно какой-то подводный камень. Но лучше воспользоваться возможностью, а не то передумает или ещё что. — Что произошло, когда ты "появилась"? — Хочешь узнать историю моей жизни что ли? — Он об убийстве двух человек говорит, — раздражённо сказал Тогами. Остальные в зале молчали, и каждый по своей причине. Большинство, конечно, банально боялось маньяка. — А, это. Довольно весёлая история. — Убийца Сё будто попыталась достать языком до уха, но, в итоге, просто облизнула губы. — Просыпаюсь, значит, после бодрящего сна на полу, а передо мной — блондинчик с оголённой грудью с разбитыми в кровь костяшками! Это же просто мечта любой девушки! Разумеется, я решила узнать его получше, хе-хе-хе. Но потом... — маньяк прикрыла обе щеки, будто скрывая румянец. — К нам присоединился накаченный брюнет! Ах, какой у него был... — Ближе к делу, — скомандовал Бьякуя, скаля зубы. Его терпение явно проходило испытание на прочность. Даже как-то жалко стало: в игре ведь наследнику приходилось терпеть шибзду круглые сутки. Пожалуй, даже хорошо, что её не станет. — Зачем так спешить, красавчик? Или тебя грызёт ре-е-евность? — Соглашусь с Бьякуей. Расскажи лучше, что было дальше, — вступился Никита. Ему самому было тошно видеть, как девушка клеится к Тогами. В ответ кровожадный изверг рассмеялась, но продолжила признание. — Я очень долго с ними развлекалась. Было так весело, что я потратила все силы. Какой стыд для меня, профессионального маньяка! — Убийца Сё с рыков начала вгрызлась в собственный ноготь. — Даже не смогла закрыть дверь получше, чтобы скрыть следы! — и она быстро повеселела. — Вот и всё! Вау, рассказывать об убийствах, оказывается, так возбуждает! Как жаль, что я больше не смогу это сделать, ха-ха-ха-ха! — Спасибо, — коротко сказал парень в теле Макото, скрывая злость и отвращение. Бывают же психанутые. — А ты не знаешь, почему у тебя под дверью зазор? — У меня под дверью зазор? — недоумевала Убийца Сё. — Ничего не знаю. Это к Ней, у Неё и спрашивай. — Ты не знаешь, когда она появится? — Это вообще для меня загадка. Вроде бы она может сдерживать меня, а вроде бы один чих — и я тут. Вообще без причин или повода. — Ладно, — неоднозначно сказал летсплейщик. Остался всего один вопрос, и можно будет сворачиваться. — Скажи ещё одну вещь. Ты не помнишь, что произошло перед тем, как ты снова уснула? Ну, до убийства Киотаки и Мондо. — О, помню ли я? Да как можно забыть такое важное событие, как Трагедия, самое страшное, ужасное и наполненное отчаянием событие за всю историю человечества! Именно тогда Она решила- — Бз-з-з-з-з-з! — неожиданно встрял Монокума, — Время вышло! Теперь вам нужно проголосовать за того, кого считаете убийцей! — Но мы ещё не всё узнали... — неуверенно сказала Аой. — Всем голосовать, я сказал! — рыкнул "директор". Пока шли те секунды, что были отведены на голосование, Убийца Сё резко чихнула, и Токо с круглыми глазами начала озираться, спрашивая, что произошло, что выяснили и так далее. Она и не подозревала, что её другая личность выдала целое признание и описала всё, что ей известно. По итогу, убийцей провозгласили Фукаву. Девушка в очках побледнела, в глазах плавал ужас, страх смерти. И, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, она сорвалась на самого ненавистного ей человека. — Я п-просто хотела быть с Господином! — кричала Токо, тыча пальцем в Никиту, — Но ТЫ загубил всё! — Да что я тебе сделал, дура? — не понимал попаданец. — Н-не прикидывайся святым! Я видела, к-как ты пытался увести его у меня! Все взгляды сомкнулись на Никите. Тот, в свою очередь, тупо стоял и не втыкал, что это только что было. — Ты явно слишком часто падала головой вниз. — наконец, сказал он. — Он мне вообще противен, а ты что-то себе навоображала. И причём тут Киотака и Мондо? — Я отчаялась на н-невообразимое. Уподобиться той, что мне н-ненавистна. Но другого выбора не было. М-меня лишили дорогого мне человека. Поэтому я решила отомстить. И ранить вдвое б-больнее, чем ранили меня. Ради любви и с-справедливости! Я взяла из учебной аудитории стул и... — девушка осеклась, но быстро продолжила, — но не вышло. Эти двое оказались невероятно сильны и смогли выбить дверь и сломать стул, хотя я на нём сидела и подпирала. А потом кровь... На этом признание окончилось. Токо, белая, как лист бумаги, стояла и, схватившись руками за сердце, смотрела в пустоту, осознавая, что же она натворила. Какую страшную ошибку она совершила. Не стоило ей идти на поводу у ревности и добиваться любви таким способом. Она же знала, как героини подобных романов заканчивают, но всё равно сделала это, ослеплённая чувствами. Но было уже поздно. Это была последняя страница в книге её жизни. И теперь девушку, ухватив стальным ошейником за шею, тащили в соседнюю комнату. Прямо на казнь. *Розыгрыш на первый поцелуй* На месте казни стояла тьма. Силуэт Токо, находившийся по ту сторону защитного стекла, с трудом можно было различить. Запятнанная стояла на четвереньках и активно мотала головой, видимо, пытаясь хоть что-то разглядеть. Внезапно, зажглись два прожектора. Один осветил Фукаву, а другой — Бьякую, вырезанного из картона. Настоящий Тогами при виде "себя" издал звук удивления. Знаете, такой звук, который можно услышать от любого персонажа в аниме. Хоть со стороны и было видно, что наследник на "сцене" фальшивый, но писательница, кажется, видела в нём настоящего. И она начала говорить, используя весь свой словарный запас. Судя по всему, раз ей не избежать смерти, девушка решила высказать всё, что у неё на сердце. Каждое слово задевало за живое, отдаваясь болью в груди. Было слышно, как то-то за спиной начал плакать, пока Токо говорила. Пока писательница раскаивалась, рассказывала о себе, признавалась картонной кукле в чувствах, используя весь свой абсолютный талант. И никакое заикание не могло испортить столь прекрасные слова. И с каждой секундой, с каждой слезой, падавшей из глаз запятнанной, голос её становился громче и увереннее, а сама она понемногу приближалась к "Бьякуе".Когда оставалось всего ничего, картонка резко завалилась назад, а свет озарил огромный роликовый конёк с циркулярными пилами вместо колёс, на котором восседал Монокума. Это ознаменовало начало безумной резни. Фукава, вскрикнув, начала бежать прочь от смертельно опасных лезвий. Смерть постепенно настигала её. Девушка бежала, что есть сил, дыхание её стало тяжёлым, как атмосфера по ту сторону стекла. Внезапно, писательница врезалась прямо в гладкую поверхность, что была перед зрителями казни. Она шарила руками по стеклу, но никакого осознания в наполненных паникой глазах. Наверное, видимость была односторонней. Поэтому Токо не знала, что все, кого она знала из "Пика Надежды", сейчас лицезреют, как циркулярные пилы грубо разрывают её плоть, дробят кости, разбрызгивая фонтаны крови и органов — и всё это под крики агонии, исходящие из того, что осталось от лёгких писательницы. Теперь стало понятно, зачем сюда вообще поставили стекло. Чтобы остальные могли "наслаждаться" зрелищем, не запачкавшись. Когда лезвия, наконец, перестали вращаться, Монокума продолжал довольно смотреть со своего места на ошмётки, которые совсем недавно были человеком. Куски плоти и различные жидкости мучительно медленно ползли вниз. Теперь все слышали лишь одно. Тишину, сопровождавшая смерть одного из "учеников". Так встретили свой конец двое: Фукава Токо и Убийца Сё. Хоть они и ненавидели друг друга, им пришлось вместе пройти через смерть.