В возрасте около 17 лет

Мишу трясет. Трясет, толи от пробирающего все тело холода, толи от произошедшего. Он стоит перед Даней - любовью всей его жизни, а по щекам начинают течь слезы.

***

А мы наплевали на плохую погоду, На красный бежали с велосипедом.

Лето. Теплый дождь, который не портит прекрасных улиц Петербурга, как это обычно делал промозглый осенний. Два парня в толстовках несутся на красный свет по пешеходному переходу. Они смеются, держась за руки, их мокрые капюшоны немного прикрывают лица, но там точно видна детская, счастливая улыбка. От теплого и мокрого асфальта оттдает летом, тем особенным запахом свободы и независимости.

***

Четко выпирающий кадык дёргается, но лишь один раз. Руки дрожат, но Цыркунов сжимает их в кулаки, из-за чего костяшки белеют, на и так светлой коже. Май, необычайно холодный для последнего месяца весны, но, как бы не хотелось, погодой мы не управляем. Миша опускает голову, в надежде на то, что его слезы не будут видны за черной, почти смоленой челкой. - Ты... Ты уверен? - Выдавливает Цыркунов из себя. Выдавливает через силу, стараясь не выдавать свой дрожащий от пожирающей изнутри боли голос. Он хочет сбежать, уйти, испариться от этого разговора, хочет вернуться в то незабываемое лето. Лето тепла, любви, свободы. Его сковывает дрожь и холод, он понимает, что его предали, но не хочет этого признавать, он понимает, что теперь он опять одинок, но не хочет с этим мириться.

Может и вовсе не будет последним твое последнее слово?