Пустота

Массивные ветвистые деревья покачивались от лёгкого дуновения ветра. Казалось, что кроме деревьев в лесу нет больше ничего: оглушающая тишина, будто купол, окружала лес. Вдруг чей-то звонкий смех прорезал звенящую тишину. Драко резко повернулся в сторону доносившегося звука. Казалось, будто смех звучал у него в голове — мягкий, нежный и… родной? Опомнившись, слизеринец направился в сторону, откуда доносился манящий смех. Небольшая тропинка, петлявшая среди мощных столбов многовековых деревьев казалась до боли знакомой. Наконец, она вывела юношу из леса. Перед Драко предстал массивный величественный особняк викторианской эпохи. «Не может быть, — пронеслось в голове у Драко. — Малфой-мэнор?» И действительно, перед ним предстало родовое поместье семьи Малфой. Однако в нем мало что осталось привычного от пугающего родового гнезда: массивная кованая изгородь была увита цветущим плющом, когда-то голый сад был усажен розами и лилиями, да и сами стены, некогда крашеные в недружелюбный черный, сейчас были бережно выкрашены в уютный бежевый, а внушающее благоговейный страх поместье превратилось в загородный особняк чинной английской четы. Драко для себя признал, что особняк выглядит так, как он мечтал когда-то в детстве: хоть и понимал, что таков имидж его семьи, однако, как и каждому ребенку, ему хотелось уюта и нежности. Из раздумий его вырвал тот же знакомый смех. Он принадлежал женщине небольшого роста, с уложенными в небрежный пучок вьющимися каштановыми волосами, придерживающей одной рукой шляпку, другой — держащей за руку маленькую девочку. — Мама, ветру понравилась твоя шляпка? — девочка подняла глубокие серые глаза на мать. — Думаю, у него такой же хороший вкус, как и у тебя, Роза, — женщина ласково посмотрела на ребенка и улыбнулась. — Пойдем в дом, а то папа со Скорпиусом начнут нас искать. — Они бы все равно нас не нашли, — девочка гордо вздернула носик. — Я отлично прячусь. Женщина снова рассмеялась этим звонким теплым смехом: — Я и не сомневалась, — она подняла ребенка на руки и направилась к выходу из сада. — Я думаю, вы еще успеете сыграть в прятки. Драко направился было за ней, но вдруг краски смешались, и все снова погрузилось во тьму.

***

Тупая боль в затылке выдернула Драко из сна. Он медленно открыл глаза: веки будто налились свинцом, поэтому ему стоило больших усилий поднять их. Взору слизеринца предстал уже знакомый с третьего курса потолок Больничного Крыла. Драко хмыкнул, однако тут же пожалел об этом — боль снова пронзила затылок с новой силой. Он хотел было приподняться, но почувствовал что-то тяжёлое на левой руке. Драко повернул голову и заметил ту, кого меньше всего ожидал увидеть. Гермиона, видно не спавшая всю ночь, лежала, склонившись, на руке Драко. Она чему-то мягко улыбалась во сне, по-детски посапывая. Драко невольно так залюбовался сном гриффиндорки, что не услышал, как подошла Мадам Помфри. — Бедняжка, все-таки заснула, — прошептала лекарь, неодобрительно покачивая головой. — Говорила ей пойти к себе, но нет же. — Почему… она решила остаться? — удивленно произнес Драко. — Сказала, мол это из-за нее ты попал сюда, поэтому будет дежурить около тебя, пока не проснешься, — женщина поставила на прикроватный столик небольшую склянку болеутоляющего. — Выпей через пару минут. Слизеринец благодарно кивнул, и женщина вернулась в свой кабинет. Холодный воздух из ее обители проник в палату. Гермиона зябко поежилась, прижимаясь ближе к Малфою. — Заболеет еще, — без злобы, даже заботливо, прошептал Драко. Нашарив свободной рукой на столике палочку, Драко аккуратно отлевитировал девушку на соседнюю кровать. С чистой душой он собирался было принять лекарство и заснуть, как вдруг с соседней кровати послышался тихий чих. — Бестолковая Грейнджер, — пробормотал юноша. — Говорил же, заболеешь. Драко приподнялся, игнорируя назойливую боль, и сел на кровати. Опустив ноги на холодный пол, приподнялся, держась за столик. Взяв запасной плед, лежащий в низовье кровати, слизеринец направился к Гермионе. Расправив плед, парень укрыл дрожащую девушку. Гермиона тут же перестала дрожать и повернулась на другой бок. — Спокойной ночи, бестолковая Грейнджер. Драко вернулся на свое место, выпил лекарство и погрузился в сон без сновидений.

***

Лучи обеденного, хоть уже и не греющего солнца заливали палату мягким светом. Ветерок, дующий из приоткрытого окна, был морозным и напоминал о неизбежно приближающейся зиме. Драко зябко поежился от пробирающего до мурашек сквозняка и проснулся. Боль в голове хоть и была приглушена болеутоляющим, однако давала о себе знать раздражающим покалыванием в висках. Драко приподнялся на локтях и бросил хмурый взгляд в сторону источника холода. «Какая забота о больных — одно лечат, другое калечат, — раздраженно подумал Драко, поворачивая голову в сторону кровати Гермионы. — Она ведь еще больше заболеет». Однако девушки на кровати, как и во всем Больничном Крыле, не оказалось. Кровать была аккуратно заправлена, а темно-зеленый плед — бережно сложен у ее изголовья. «Чтобы Грейнджер хоть раз пропустила занятие, да не в жизнь», — с ноткой обиды подумал Драко. — Гляжу, вам уже лучше, мистер Малфой? — голос Мадам Помфри перебил мысли Драко. — Что же, через пару дней можете возвращаться к учебе, а пока… — лекарь поставила на столик поднос с завтраком и выпуклый пузырек, — выпейте это, пожалуйста, после еды. — Да, спасибо большое, — монотонно проговорил Драко, переводя взгляд на лекаря. Проследив за взглядом юноши, женщина добавила: — Она сказала, что сожалеет о том, что не поговорила с Вами, когда Вы очнулись, — произнесла Мадам Помфри, внимательно глядя на Драко поверх очков. — Однако обещала зайти проведать вас. — Благодарю, — голос Драко стал мягче, а во взгляде промелькнула заинтересованность. Женщина была уже около двери в кабинет, как резко развернулась и произнесла: — Ах да, чуть не забыла, — уже без заметного энтузиазма произнесла лекарь, — к вам заходили мистер Забини с мисс Паркинсон, просили передать скорейшего выздоровления, — и, не дождавшись ответа Драко, женщина зашла в свой кабинет. «И что это было? — недоуменно подумал Драко. — Странная женщина».

***

Весь остаток дня и часть вечера Драко провел в одиночестве, скрашиваемом лишь сборником сказок — единственным, что нашлось из книг во всем Больничном Крыле. Бросив нетерпеливый взгляд на входную дверь, уже сороковой раз за весь день, он разочарованно вздохнул. «А кого, собственно, ты ждешь, Малфой?» — спросил сам у себя слизеринец. И Драко действительно задумался о том, что явно не Забини с Паркинсон он ждал весь день, нервно глядя на закрытую дверь. «Это просто смешно, — хмыкнул он, захлопнув книгу. — Зачем мне ждать ее?» — Вижу, тебе уже легче, — звонкий голос вывел Малфоя из противоречивых мыслей. Гермиона стояла у низовья кровати, сжимая в руках толстые тетради, и смотрела на слизеринца, на удивление того, беспокойным взглядом. — Чтобы я умер и принес Гриффиндору столько радости — никогда, — с ухмылкой произнес Драко, намеренно растягивая слова. — А ты, я погляжу, решила совместить приятное с полезным — и надо мной поглумиться и поучиться, похвально, Грейнджер, — добавил юноша, взглядом указывая на тетради в ее руках. Гермиона фыркнула, подошла к прикроватному столику и, положив на него стопку конспектов, села на рядом стоящее кресло: — Я их для тебя принесла, между прочим. — А давно ты занимаешься оказыванием гуманитарной помощи пострадавшим от квиддича? — произнес Драко с плохо скрываемым удивлением. — Малфой, хватит ёрничать, — серьезно произнесла девушка и, отведя взгляд, добавила. — Я, вообще-то, хотела извиниться. — Извиниться? — переспросил слизеринец, внимательно глядя на гриффиндорку. — За что? — Если бы не я, — Гермиона сжала ручки кресла и продолжила, все еще не поднимая на юношу взгляд, — ты бы не пострадал. Драко промолчал, с удивлением изучая девушку, затем равнодушно произнес: — Что было — то было, таким меня из колеи не выбить. Гермиона благодарно взглянула в глаза слизеринца и слегка улыбнулась, но затем снова перевела задумчивый взгляд. — Что еще, дочь моя, — Драко манерно закатил глаза и сложил руки домиком, имитируя священника, выслушивающего нудную исповедь. — Скажи, — в глазах гриффиндорки плескался огонек любопытства, — почему вместо тебя играла Паркинсон? Драко мгновенно стал серьёзным и отрывисто проговорил: — А тут уже, пожалуй, не твое дело, Грейнджер. Пыл Гермионы резко остыл, а взгляд стал разочарованным. Воцарилась гнетущая тишина, перебиваемая лишь мирным тиканьем настенных часов. — Что ж, я, пожалуй, пойду, — Гермиона привстала и направилась к выходу. Малфой резко встал с кровати, сделал шаг в сторону Гермионы и схватил девушку за руку, разворачивая к себе. От неожиданности девушка пошатнулась вперед, намереваясь упасть, но сильные руки слизеринца подхватили ее. Гермиона растерянно взглянула в спокойные и немного насмешливые глаза юноши, однако не вырвалась. — Это и не мое дело тоже, — уже мягче произнес Драко. — Это касается только Пэнси и Поттера. — Что ты имеешь в виду? — Гермиона нахмурилась. — Не делай вид, что не знаешь, Грейнджер, — усмехнулся Драко, но без злобы. — Думаешь, я не видел вашу трогательную сцену принятия неизбежного в Большом Зале? «Так вот, на что ты тогда уставился», — промелькнуло в голове у девушки. — Даже если и так, то какое ты имеешь отношение к этому? — Гермиона недоверчиво прищурилась. — Никакого, — пожал плечами слизеринец. — Просто хотел посодействовать. — А давно ты оказываешь гуманитарную помощь страдающим от неразделенной любви, Малфой? — Гермиона ухмыльнулась его фирменной улыбкой, с вызовом глядя на юношу. «Один:один, Малфой», — самодовольно подумала Гермиона, но вдруг спохватилась. Она все еще стояла в объятьях слизеринца, на кратчайшем от него расстоянии. Щеки залил румянец, и девушка слегка оттолкнула Драко. — Пожалуй, мне правда пора, — не глядя в глаза, бросила Гермиона, толкая массивную дверь, ведущую в коридор. Драко еще долго стоял на том же месте, глядя на закрывшуюся за гриффиндоркой дверь.

«Один — один, Грейнджер»