Папина птичка

— Вы пользуетесь одним и тем же планом занятий, я правильно понимаю? В таком случае, мог бы я его изучить? Но, конечно, только если вы не возражаете миссис… — не успев договорить, мужчина был прерван кокетливо высоким голосом, в котором явно были нотки наигранности. — Пока ещё мисс, — от его лица всё никак не отрывалась пара очарованных глаз. — Ох, прошу прощения за эту оплошность. Просто такое красивое кольцо на вашей руке меня сбило с толку. Разрешите, пожалуйста… — не дождавшись ответа, мужчина аккуратно взял женскую кисть и начал её рассматривать. — Хотя моё удивление совсем напрасно. Как столь обворожительная леди может не носить аксессуаров? — Ну что вы… — краснея и непроизвольно прикрывая бордовую щёку, женщина уже не могла так высоко держать голову, ведь смущения щекотало в животе, лицо само тянулось вниз. — Бернард, не стоит вам извиняться и говорить такое… — конечно же эти слова — пустая ложь, но кто откажется от прослушивания водопада комплиментов и извинений, Наоборот это захочется продлить как можно дольше. Молодая учительница не может услышать ни от кого — за исключением Бернарда — подобных слов мучительные годы, тем более в школе работает мало мужчин, как и посещает, так что, можно сказать, что ей крупно повезло, ибо дочь такого галантного отца ходит именно в эту школу. — Почему, Катрин? Вы реагируете словно я наглый лжец, но на деле я всего лишь хочу донести истину прекрасной даме, — к точеным скулам Бернарда кровь совсем не приливала, видимо в своих словах он и вправду не видел ничего такого. — А вы в свои тридцать девять только начинаете расцветать… — если бы Катрин не смотрела в пол, то в жизни бы чего-то подобного не сказала. Опущенная голова так же помогала скрывать нелепейшее выражение лица, которое ни в коем случае не должно быть сейчас показано Бернарду, если только целью не стоит напугать того до колик и благополучно спровадить из кабинета. Да это в принципе никому видеть не стоит: из-за своего цвета лицо уже куда больше походило на томат; улыбка от волнения поломалась во многих местах.  — Спасибо, — а мужчина не медлил с ответом, должно быть не впервой такое слышал. Но не повод же это расстраиваться, или с чего это углы в улыбке девушке так резко начали тупеть, а глаза сбавили обороты огня оптимизма? — Чего уж там… так… вы ведь пришли за методичкой, так? — подними Катрин голову, увидела бы, что ей кивают, но это уже не первый такой раз, и она и сама всё понимает. — Сейчас найду. Всё с таким же опущенным лицом, она повернулась к шуфлядкам в столе, и взяв за нужную ручку, неожиданно резко, даже для себя, дёрнула за неё, от чего не выдерживая напора, так же неожиданно ручка просто оторвалась. Сердце Катрин мигом упало в пятки с жалким звоном. Как можно так опозориться, так ещё и перед объектом своих самых смелых мечтаний? На её месте оторопел бы почти каждый, и она исключением не стала: руки сами схватили неисправную часть и от нервов прижали к груди. — Поберегите себя, там же гвозди, — будто бы приобняв со спины, Бернард забрал из рук учительницы ручку. — Могу ли я открыть ваш ящик? — пускай и заторможенно, но женщина одобрительно покивала. От волнения она едва осознавала, что уже практически в объятиях мужчины. — На выходных я приду его починить, ведь по моей вине он сломался. Пока Катрин стыдливо наблюдала как ящичек её стола открывали, в голове будто по кругу моталось подожжённое перекати поле. Любые мысли, появлявшиеся в голове, мигом вплетались в клубок и загорались вместе с ним, постепенно развеивая пепел по черепной коробке. — Ух, вот ящик и открыт! Не хотелось бы рыться в ваших вещах, так что не могли бы вы… — Ах да! Сейчас-сейчас… — взбодрившись Катрин нагнулась к шуфлядке, напряжённо смотря в одну точку. И что же это за бардак? В шуфлядке перемешались и тонкие тетради, и коробка с пакетиками чая, и листики с какими-то каракулями, которые сейчас хотелось бы спрятать куда подальше, особенно сильно; и даже стружка от карандаша. Но в конце концов, по иронии судьбы, методичка лежала на самом дне ящика, заставляя перерыть его полностью. — В-вот она… Её нельзя забирать надолго, но я отдам её вам дней на пять, дальше она уже и мне будет нужна. В понедельник сможете передать? — Да, конечно. Биология в этом году будет труднее, так что хочу быть уверен, что Бетти справится, — добродушная улыбка и такие тёплые слова могли бы растопить многие сердца, а на Катрин это работало особенно хорошо, что она уже давно растаяла и сейчас просто медленно стекала со стула. — Да-а, я вас так понимаю. Девочки в её возрасте требуют очень много внимания, с большинством моих учениц я уже и не знаю что делать даже, а так из-за этого совестно. Сейчас они отвлекаются постоянно: на мальчиков всё больше заглядываются, а у самих, дай Бог, хотя бы понимание в чём разница между мужчина и женщинами и как они себе навредить могут по глупости. Как же вашей повезло с таким осознанным отцом, я даже завидую. Надеюсь вас этот период непонимания обойдёт. — Надежда умирает последней, так ведь? — задорно хмыкнув, Бернард поправил волосы. — Зайду к вам на выходных, я всё ещё должен починить ручку. — Не выдумывайте! Я её сама оторвала, я и скажу директрисе, пусть тогда говорит, что мне делать. Зачем же мне объяснять ей потом, почему вы пришли в школу в выходной день? — Катрин уже теряла напор и уверенность, но всё ещё считала лишь своей виной этот конфуз. — Не смешите меня, это из-за моей просьбы сломался ящик, да и должен же я как-то отплатить за потраченное на меня время такой очаровательной даме, хоть это и очень скромная плата за такое удовольствие. Но я могу сделать Вам замок на шуфлядки, чтобы никакой пакостник не рылся в ваших личных вещах, — Бернард озорно подмигнул женщине. — Ой, я так давно просила это сделать, а всё никак… в том смысле!.. Ох, ладно… о уж, вы умеете на больное надавить, — женщина грустно улыбнулась, признавая поражение в дуэли любезностей. — Что ж, приму за комплимент, — он посмеялся вместе с Катрин над этим и наклонившись, кажется, чтобы намеренно оказаться на секунду поближе к её лицу, забрал методичку мигом выпрямившись обратно. — Встретимся с вами в субботу, ну а пока желаю вам хорошего окончания недели и поменьше детских капризов. До свидания, — Бернард как всегда светился. Девушке было очень жаль, что она не может быть уверенной насколько это отличается от его поведения с другими девушками, не будет же она за ним подглядывать или напрашиваться на совместное времяпровождение. — И вам того же, до свидания! Шумно открывшись дверь сначала заела под прямым углом, а после не захотела закрываться: язычок перестал держать. Но одурманенная манерами мужчины Катрин виделось всё это каким-то чудным танцем, в котором Бернард был как всегда неотразим, и даже никудышная пара в качестве двери не испортила его грации. Вот что называется отрицанием недостатков: женщина не обратила внимание ни на то, что для объекта воздыханий эта ситуация с дверью оказалась большей неожиданностью, чем хотелось бы. От чего в грации он явно потерял на несколько попыток наконец закрыть её. Ловко покинув комнату, ноги Бернарда затопали по ступенькам, а Катрин наслаждалась последними мгновениями, пока они так близко друг к другу, но скоро шаги затихли и она снова осталась одна. В её голове возникали картины тающего снега, смысл которым, придумать было бы сейчас легко, ведь сама девушка таяла также, находясь рядом с таким джентльменом. С этим мужчиной у Катрин возникали лишь положительные ассоциации, вроде этой, такой чистой и юношеской. Каждый раз в начале года, после родительского собрания, отец одалживал методичку, но ещё ни разу с ней в это время не произошло ничего плохого, да и Элизабет самая перспективная ученица, должно быть, во всей школе. Как жаль что её первенство другие ученики и не пытаются оспорить, скорее только нарочно делают из девочки изгоя. Так хочется ей как-то помочь, но Бетти стоит общаться со сверстниками, а не просиживать свободное время в кабинете с учителем или дома за книжками. Только вот… А не подло ли тогда то, что Катрин так старается расположить и Бернарда и его дочь к себе? Да, благие побуждения тут тоже есть, но ведущую роль всё-таки играют личные мотивы. Так просто «раскидываться» важным документом да и отчасти самой помогать девочке продолжать быть отшельником. Но что же девушке ещё сделать? Ничего ужасного она не делает, хоть помощь и не совсем бескорыстная. Мужчины вроде Бернарда на расхват, с чего бы не пользоваться преимуществами? Цвести Катрин будет не вечно, чего, как кажется, не скажешь об этом мужчине. Его жена должна была быть не лишена вкуса и харизмы, чтобы его заполучить, но этого учительница уже не знала, ведь та самая жена умерла ещё когда Катрин было почти столько, сколько сейчас Элизабет. Девочка должна принять её как родную, не зря же все эти старания. Такой ход мысли останавливал, из-за него отпадало всякое желание пытаться добраться до истины. Что ж, наверное Бернард заслуживает уважения, хотя бы за то, как он умело втирается в доверие. Никто не станет рыть дальше, чем позволит ему зона комфорта, а вопреки ожидаемому, рядом с мужчиной она резко сокращалась не смотря на его дружелюбность, кто же захочет показать себя хуже рядом с таким невероятным человеком? Поэтому всё и остаётся на местах, будто выражение: «докопаться до истины» приобретает буквальный смысл; все так боятся случайно задеть какую-то водопроводную трубу, тем самым расстроив других, но не обличая Бернарда. На самом деле куда реальнее будет наткнуться на нефть. Чёрная и вязковатая жижа просто озолотила бы своего открывателя. Но как бы не была она драгоценна, это всё ещё просто очень долго гниющие останки, которые никто так и не решится обнаружить. Как же эгоистичны те женщины, что представляют себя вместе с Бернардом. Мечты так вскружили им головы, что они и не замечают такого очевидного факта: у него уже давным-давно есть дама сердца. Но открытие её личности их не обрадует и совсем не из-за ревности к собственным фантазиям. От режущей глаза правды станет не по себе всем и каждому в этом маленьком захолустном городе.