Львица

Темнокожая девушка задыхаясь бежала изо всех своих сил по горным скалистым отвесам Шотландии. Темная, абсолютно не маркая, укороченная мантия, что было очень удобно для вылазок в лес, развевалась за спиной беспутным парусом, тугие черные косы беспощадно хлестали лицо при резких поворотах, как и попадающиеся на встречу ветки редких деревьев этой местности, но девушка даже не замечала эти досадные мелочи. Её преследовала огромная кроммионская свинья. Та самая свинья, которая стала прародительницей греческих калидонских вепрей, и сейчас этот свирепый монстр несся за ней не разбирая дороги. Надо отметить, что на калидонских вепрей древние греки охотились группами не меньше чем дюжины опытных вооруженных до зубов воинов, что уж говорить о кроммионских свиньях, которые были совершенны в своей агрессивности и желании утолить свой могучий голод, питаясь всем что подвернется. Кроме того, убить такую здоровенную зверюгу возможно было только либо копьем, либо большущей рогатиной. Как справиться с таким монстром в данной ситуации она совершенно не представляла, поэтому, встретившись с этой зверюгой, решила, что лучшим выходом не стать обедом на столе милой свинки – дать дёру что есть мочи. В такой патовой ситуации она оказалась совершенно случайно, и далеко не впервые, что в общем-то авантюрная девица могла бы предположить, забираясь в неизвестный схрон, о котором узнала от одного своего клиента. О, её клиенты были самыми разными, разного возраста, характера и достатка, платили они ей так же по-всякому, кто ценными сведениями, кто редчайшими знаниями, а кто звонкой монетой и драгоценными камнями. Всё потому, что Анджелина Джонсон, а это была именно она, бравая гриффиндорка, смелая и ловкая охотница в квиддиче и единственная дочь старшего аврора Руперта Джонсона, была реставратором, очень умелым реставратором и искусствоведом. Вы спросите, как такое возможно в таком юном возрасте? Очень просто, хотя для кого-то это могло бы быть немыслимой чушью! Прошлой осенью, во время квиддичного матча с командой Хаффлпаффа, на стадион напали дементоры, привлеченные вкусными эмоциями болельщиков, они не разбирая стали нападать на игроков и верхние трибуны, дабы полакомиться вкусными эмоциями людей. Погода стояла отвратительная, и приближение тварей руководство школы прозевало. Всё произошло слишком быстро, и разумеется, более высокий приоритет для защиты у педагогов имел Гарри Поттер, ловец сборной Гриффиндора, у которого пострадала, только его метла и гордость (мальчишка упустил снитч, что помогло ловцу соперника вырвать победу). Не сильная потеря, как по мнению Анджелины. А вот сама она, упала с метлы и сломала обе ноги, парочку ребер и саму метлу конечно же, удивительно как ещё позвоночник остался цел, но это было бы не так страшно (зелье костерост творит чудеса, а на новую метлу уж денег хватит), если бы её почти не поцеловала одна из этих мерзких тварей. Её отец тогда сильно взбесился на руководство школы, как же, любимая дочь чуть не лишилась души безвозвратно, сказать по правде, девушке иногда казалось, что отец её не любит, и, если бы не происшествие, она бы и не знала, как дорога своему папе, чьё внимание и заботу она пыталась заслужить годами. Поразительно, но надо было давненько дементорам дать повод для беспокойства. Отец даже готов был забрать её из школы в Мунго, однако, медиведьма Помфри, стояла на своём - не транспортабельна. К чести старшего аврора, он хоть и был вспыльчив, но тем не менее быстро отходчив, одно слово – гриффиндорец. Недопоцелуй дементора Анджелину отправил в семидневную кому, но уже через неделю, под действием чудо зелий Снейпа и уходом Помфри девушка пришла в себя и с того самого момента её жизнь круто поменялась. Девушка вспомнила свою прошлую жизнь. Не всю до последней мелочи, человеческая память весьма избирательна в том, что ей помнить, а что нет, но главное она знала - она умеет реставрировать картины, она умеет и любит рисовать, разбирается в искусстве разных направлений, очень любит антиквариат в любом виде, пишет книги по искусству, без ума от работ художников-сюрреалистов и архитектуры в классическом греческом стиле, а также, как ни удивительно, ар-деко или как его называли в Великобритании Модерна. В памяти так же отложилось, что она была долгое время одинока, «серая мышь», как величали её окружающие (даже самые близкие), и она в конце концов смирилась с таким незавидным статусом, а душа и страстная натура художницы требовала приключений, разных путешествий, любви в конце концов. Она не помнила, было ли всё это в её прошлой жизни, но очнувшись она точно знала, что больше никогда не станет «серой мышкой». Но не только начинка изменилась в девушке, не зря говорят глаза зеркало души, глаза Анджелины вместо медово-карих стали светло-голубыми, почти волчьей голубизной они сверкали на матово-шоколадной коже, в обрамлении длинных черных ресниц, кто-то сказал бы что это пугающе, кто-то был бы восхищен, но равнодушных не было, однозначно не «серая мышка»! Анджелине же её преображение очень нравилось, и она гордо расправляла плечи в ответ на изучающие взгляды одноклассников и соседей по гриффиндорскому дортуару. Тем временем погоня продолжалась, девушка понимала, что теряет силы, и скоро упрямая скотина её настигнет, изо всех сил она извернулась, уходя от свирепой атаки, и шарахнула сырой магией по преследовавшему её монстру, палочку несовершеннолетним магам нельзя использовать на каникулах, уж что-что, а это она знала крепко накрепко, отец ведь аврор. Удар Анджелины был настолько сильным, что свинью отбросило на несколько метров, и свой полет животное закончило на какой-то огромной коряге, бурелом Запретного леса помог скрыть этот толстый ствол. Животное хрипело, пытаясь сняться со своеобразного крюка, однако у него ничего не получалось. Убивать животное девушка не хотела, хотела всего лишь уйти от конфликта, но выхода у нее ведь не было же?.. «Милосерднее добить, скотина не выживет после таких травм», подумалось ей. Девушка решительно достала из-за пазухи припасенный для лесной прогулки комплект необходимых вещиц, развернув который вынула большой острозаточенный тесак, всё ещё отдуваясь от быстрого бега, она подошла к зверю, и проговорив формулу благодарения магии перерезала горло животного. Таким формулам обучил её отец. Отнимая жизнь у магического животного, а кроммионская свинья была именно таким, нужно было благодарить магию за дар. Пятикурсница Джонсон не была лучшей ученицей до происшествия с дементорами. Она относилась к магическим дисциплинам чисто с прикладным значением, как например с формулами благодарения за детей магии – магических зверей. Однако, с воспоминаниями пришли неожиданные для бойкой и непоседливой девицы черты – усидчивость, увлеченность и работоспособность, и как закономерный итог экзамены СОВ, завершивших этот не простой год, она надеялась сдать большей частью на выше ожидаемого или великолепно. Отдуваясь Анджелина устроилась на поваленном неподалеку гнилом дереве, достала припасенную флягу с водой, и начала жадно пить, осмысливая успешность и результативность вылазки. «В тайник я так и не попала, его занял кабанчик», хмыкнула про себя она, прищурив свои голубые глаза от солнца, и внимательно осматривая местность, «но зато я поохотилась, теперь про свинину можно и не думать до конца лета, а то и до самого Рождества. Отцу меньше расходов, надо бы разделать тушу, пока она не стала привлекать к себе других зверей, тут вроде логово аккромантулов где-то неподалеку». После такой не простой гонки мысли девушки вяло ворочались в голове, дождавшись пока кровь со зверя стечет, а сердце, до того бешено колотившееся в груди, успокоится, она заставила себя встать, и приняться за работу, нужно было освежевать тушу от шкуры, шкуру дома она обработает каменной солью, подсушит на солнце и ветре под навесом на заднем дворе, а потом сделает подбой на зимней мантии, возможно даже и не только себе, а ещё для отцовской рабочей робы останется. К тому же, шкура кроммионской свиньи была даже лучше защищена, чем паутина аккромантулов от воздействий разных чар и заклятий, эдакая броня. Именно это было причиной тому, что на этих свиней ходили двумя, а то и тремя дюжинами воинов – абсолютная невосприимчивость атакующей магии. Аккуратно срезая шкуру, девушка не забывала прислушиваться к окружающей обстановке в лесу, все же это был Запретный лес, хоть и дальняя от Хогвартса сторона. Опасности тут могли подстерегать на каждом углу. Почти на самом севере леса колдун, преподающий артефакторику в Хогвартсе в течении 15 и 16 веков, ещё до статута секретности, сделал большой схрон книг, артефактов, заготовок и галеонов. За реставрацию его холста, этот почтенный педагог раскрыл место этого большого тайника, разумеется они заключали словесный контракт, и, казалось бы, как портрет может пообещать выполнить что-то старательному реставратору, однако, это были не просто полотна, это были отпечатки личности, которые запитывались от магии Хогвартса, но все же были подвержены времени, задачей Анджелины было продлить срок службы самого вместилища отпечатка, обновить питающие руны и заменить фиксирующий лак на полотне, если было необходимо поправить цвета или ещё какие искажения. Именно поэтому портрет был заинтересован в реставрации своего полотна, чтобы продолжать своё существование, и именно поэтому отпечатки личности могли приносить магические клятвы, залогом которых было само их существование. Вряд ли о таких мелочах знали директора школы, иначе Анджелина не смогла бы скрываться и успешно работать весь прошедший год. «Что ж», подумала Анджелина, глядя на ярко-голубое летнее утреннее небо и устало вздыхая, «есть ещё время вернуться в тайник и забрать его содержимое, вот только закончить тут, а там портключом вернуться домой, отец на очередном дежурстве, моего отсутствия и не заметит, ох уж эта подготовка к чемпионату мира по квиддичу». Надо сказать, что в связи с подготовкой к чемпионату, Руперт Джонсон приходил домой раз в пару дней, да и то - сменить мантию и проведать Анджелину, забегая на пару минут, он спрашивал, как у неё дела, получал ответ, что все хорошо, выпивал приготовленные заботливой дочерью бодрящие зелья, плотно заедал приготовленным ей же обедом, а потом аппарировал по служебным делам. Анджелина, приведя себя в относительное благодушие после экзаменов СОВ начала подумывать о том, что неплохо было бы получить наконец заслуженный доход от подработок за прошедший год, первые две вылазки прошли без проблем, и Энджи стала богаче на несколько тысяч галеонов, у неё появились редкие рукописные книги, и пусть на данный момент они не были настолько актуальными, ведь были куда более современные версии этих книг по гербологии и магозоологии, однако, книги несли высокую историческую и коллекционную ценность, что не менее ценно, ведь это неплохие инвестиции на будущее. На доход от двух тайников девушка купила сундук с большим расширением пространства (внутри которого она планировала сделать реставрационную мастерскую), парочку сумок с теми же свойствами, дорогих пигментов, которые позже смешает со специальными зельями и будет писать магические живые картины. Пигменты она покупала в маггловском мире, что тоже было отдельным приключением, во-первых, нужно было добраться до завода «Виндзор энд Ньютон», а, во-вторых, еще уговорить продать ей пигменты – всю палитру. Увы, в широком доступе в 1994 году пигмент без каких-либо примесей было не достать. Она порадовалась тогда, что взяла простенький амулет доверия, из арсенала батюшки, и все удалось, хоть и за большие деньги. На дворе середина июля, а в лесу достаточно прохладно, размышляя о предшествующих событиях, Энджи шла обратно к тайнику, не забывая прислушиваться, а вдруг какая животинка захотела бы попировать вкусностями, оставшимися от охоты. Найти дорогу обратно не составляло проблем, вепрь проделал серьезную просеку в редком лесочке на этих скалах. Кроссовки, купленные ею в ту маггловскую поездку, мягко пружинили по опавшей прошлогодней листве и упругому мху, а девушка предавалась размышлениям, как успеть сделать все, что было запланировано на это лето. Предстояло вскрыть ещё три тайника, еще неизвестно добрались до них какие-нибудь мародёры, расхитители или же гоблины, кроме того, в конце лета будет проходить чемпионат мира по квиддичу, на который она разумеется поедет, прихватив своих подруг и партнерш-охотниц по команде Кэти и Алисию. Надо было еще успеть собрать всё необходимое к учебному году, ведь теперь в Хогвартс она ехала не только для того, чтобы учиться или, как выражается отец, «присмотреть себе жениха», она ехала реставрировать картины почивших педагогов, ну и конечно же заработать, до окончания школы осталось всего два года, надо успеть как можно больше заработать. Что же касается того, чтобы «присмотреть себе жениха», ей какое-то время нравился Фред Уизли, но после происшествия на квиддиче, когда никто из «благородных гриффов» не кинулся ей на помощь, девушка стала замечать, что эта легкая влюблённость прошла сама собой. Нет, она не винила никого за то происшествие. Ведь дементоры крайне неуправляемые твари, но все же осадок остался. Теперь нужно было сделать так, чтобы и у Уизли эта непонятная влюбленность в неё прошла. После Рождества он стал настолько навязчивым, что Анджелина и не знала куда от него деться, приходилось прятаться в спальне, туда ходу парням не было, хорошо, что ему пока не пришло в голову прилететь на метле в женское крыло, надежды, что окна были достаточно зачарованы от таких визитов, не было. Может конечно Фред и додумался до такого, но быть поколоченным всеми девицами Гриффиндора Уизли не желал. Соседки в лице двух тихих полукровных девушек индифферентно воспринимали внезапное увлечение живописью Энджи, так что волноваться об убежище на следующий год не приходилось, а теперь у неё был сундук, который она обязательно обустроит по лучшему и последнему слову артефакторной и ремесленной мысли, вот только распотрошит оставшиеся тайники и можно будет подумать о том, чтобы закупить лучшее оборудование, материалы и инструменты. Ах, мечты! Все размышления девушка отложила в сторону подходя к тайнику. Вот и метла валялась одиноко брошенной неподалеку от входа. Подхватив свою верную спасительницу (отец прислал свою старую взамен той, что была сломана во время злополучного матча), о которой она и не вспомнила, когда удирала от вепря, девушка стала прислушиваться. Рядом пела какая-то пичуга, в кустах слышалась возня каких-то мелких зверей, «должно быть штырехвосты», подумала она. Непроизвольно у Энджи подскочил пульс, но, если звери не реагируют на предполагаемых врагов, то можно смело заходить, гриффиндорка она или кто! В пещере точно нет никого страшнее мелких зверей, а уж с мелкими она точно справится. «Давай же, размазня!» - подбодрила себя Анджелина крепким мысленным ругательством, глубоко вздохнула и вошла под темные своды пещеры кроммионской свиньи. Сильная вонь ударила в нос девушке, что ей пришлось накинуть на лицо шейный платок, фонарик, который она прикупила у магглов был извлечен из кармана, скорее всего он сломается уже через пару часов, магия и электричество не дружили совершенно, а этот лес был волшебным. А вот и псевдостена, с характерным выдолбленным на нем выступом в виде большого алхимического символа солнца. Всё так, как и рассказывал сэр Чарльз. - Patentibus prope generosoque amora prosequi, - проговорила она торжественную фразу на латыни, что дословно переводилось как: «Открой сокрытое бескорыстному». Надо сказать, хозяин тайника мечтал, чтобы его дети и внуки не гнались только за богатством, а стремились к развитию всю жизнь, чего разумеется за ними не водилось, поэтому к концу жизни, маг собрал все свои ценности, запечатал в сундуки книги, редкие трактаты, свои дневники, драгоценности, деньги и многое другое, и скрыл в этой Мерлином забытой пещере. Сказать по правде, Анджелина полностью поддерживала такую позицию, и даже сказала об этом сэру Чарльзу, чем вызвала поток витиеватых комплиментов от почтенного старца. Стена вздрогнула и растворилась, открыв лучу фонарика вид на небольшую нишу, в которой рядками стояли сундуки, каждый на крышке был подписан архаичным английским языком, снаружи медь на обшивке позеленела от времени, а выбитые кельтские руны слабо светились в луче фонаря, местами рассохлись ножки, но чары неизменно работали, это Анджелина научилась чувствовать очень хорошо. «Вот это удача», подумала девушка, открывая первый сундук, и заглядывая внутрь, гора галеонов, сверкала в электрическом свете. «Так», одернула она себя, дома буду разбираться, сейчас надо все переложить, и валить отсюда, пока родичи моей будущей бастурмы не заявились сюда». С этими мыслями девушка сноровисто нацепила старенькие перчатки из драконьей кожи, и начала перекладывать драгоценные находки уже в свой мешок с чарами расширения. За внутренний объем этого мешка она была спокойна, можно было не сомневаться, что в него влезет все содержимое семнадцати сундуков, все же чары расширенного пространства раньше делали не такими эффективными как делают современные мастера, и ожидать от сундуков чего-то кроме увеличения внутреннего пространства максимум в три раза было бы опрометчиво. Один из двух мешков был заполнен свежим свиным мясом, второй она методично набивала найденным содержимом сундуков. «Забавно», подумала девушка, «я совершенно точно помню, как ездила в Грецию выполнять заказ по реставрации большой настенной фрески калидонской охоты, там как раз были изображены калидонские вепри, а сегодня я убила их прародительницу. Интересно, как тварь попала в Запретный лес? Наверно, Хагрид, тот ещё известный любитель огромных и смертоносных тварей, завез их сюда и вывел, отпустив позже на вольные хлеба. Что ж, надеюсь она будет вкусной, как бы проверить на паразитов и прочие болезни, чтобы папа не узнал, что я убегала из дома на поиски тайника в Запретный лес?», благодушно размышляла она, продолжая набивать сумку найденным и честно заработанным добром. Закончив с работой, сундуки она оставила в тайнике, тайник закрыла обратным паролем, справедливо рассудив, что он ей может пригодиться, и вышла из пещеры. Пройдя чуть в сторону, она собрала большой букет из редко встречающихся по пути, но дивно пахнущих, цветов лунного нарцисса и эдельвейса, которого в скалах росло видимо ни видимо, и так, закинув на плечо обе сумки, с метлой в одной руке и букетом в другой, она перенеслась именным аврорским портключом домой, на задний двор, за которым был дикий заросший пляж и весело бегущая речушка. Миссия можно сказать была выполнена успешно, и даже, перевыполнена. Можно вздохнуть спокойно.