не думать

дверь в комнату приоткрывается, чан пугается тонкой полоски света и резко выдергивает наушники. в проеме показывается чья-то лохматая голова и кусок подушки, чан садится на кровати и щурится в попытке понять, кто к нему пришел. дверь открывается еще больше, свет от лампы в коридоре освещает длинные стройные ноги и тёмно-каштановые волосы, и чан понимает: чонин. сначала в его голове, и теперь — в его комнате, чонин стоит красиво и статно, пусть и сутулится немного. чан едва слышно сглатывает, скользит взглядом по острым коленям и оверсайз футболке. он правда старается не думать, есть ли под ней шорты. у чонина краснеют кончики ушей, он переступает с ноги на ногу и выдает неуверенное:  — хён?  — да? — отвечает чан, подушка в руках чонина немного скользит вниз, и до чана постепенно доходит, зачем сюда пришел чонин.  — я уснуть не могу. чонин звучит грустно и жалостно, у него наверняка уставшие глаза — чан не видит, свет все ещё освещает неприлично красивые ноги и уголок подушки — и чан не может сказать «нет», когда чонин вот так вот стоит на пороге его комнаты. в конце концов, уже половина второго ночи, а чан всё-таки лидер. он же должен оберегать и защищать участников группы. и длинные ноги чонина тут совершенно ни при чём. чан мешкает буквально секунду, затем убирает одеяло со второй половины кровати. чонин всё ещё мнется у входа. чан мысленно благодарит минхо за то, что тот в очередной раз где-то с джисоном. не то чтобы чан был безответственным и плевал на местонахождение своих друзей, просто когда чонин идет к его кровати и свет из коридора освещает сильные икроножные мышцы, чан вообще не может думать. да, у него краш на чонина, и он ничего не может с этим сделать. может быть поэтому чан тоже не спит в половину второго ночи. чонин забирается с ногами на кровать и подтягивает их к себе, кладя голову на колени. чан молчит и более не знает, что ему говорить. чонин поворачивает голову и смотрит на старшего своими лисьими глазами как будто насмешливо. иногда ему кажется, что младший обо всем знает — или хотя бы догадывается — потому и ведет себя иногда так, как сейчас. так было бы проще, думает чан. о том, что было бы совсем просто, не влюбись он в чонина, чан старается не думать.  — будем спать, хён? — тихий голос чонина нарушает тишину, чан вздрагивает и кивает головой.  — как помочь тебе уснуть? — спрашивает старший. чонин пожимает плечами. — а в чем причина? чонин устало откидывается назад, ложась головой на подушку чана. он молчит несколько секунд, сжимая пальцами уголок собственной подушки и как будто подбирая слова.  — не знаю, — чонин звучит устало. — у меня такое и в детстве было, когда слишком много мыслей в голове. а сейчас — ни одной. понимаешь? чонин вновь смотрит своими лисьими глазами, чан кивает утвердительно — у него причина похожая. он не спит, потому что вместо всех мыслей у него в голове бегущая строка с именем «чонин». но чонину об этом знать не обязательно.  — и как ты засыпал в детстве? — спрашивает чан. чонин отворачивается, и далекий свет из коридора освещает его чуть покрасневшие щеки.  — обычно мама приходила и обнимала меня, пока я не усну, — чонин говорит шёпотом, как будто стесняется этого факта. или того, что он предлагает хёну сделать то же самое. у чана, может, и одно имя в голове, но он не дурак. перспектива обнимать чонина его пугает и делает счастливым одновременно, но это лучше, чем если они оба будут лежать тут до утра и будут совсем уставшими и сонными.  — ладно, — говорит чан и ложится рядом с чонином, укрывая обоих одеялом. — иди сюда. чонин краснеет еще больше, у чана сердце бешено стучит, когда младший пододвигается ближе. чану кажется, что он умер, потому что красивые стройные ноги чонина прижимаются к его ногам, а голова чонина лежит на предплечье левой руки чана. чонин беспокойно смотрит своими лисьими глазами, когда старший кладет вторую руку на спину чонина, полноценно обнимая. чан закрывает глаза и дышит через раз, потому что держать себя в руках нелегко. чонина хочется обнимать всегда, чан — конечно же — заботится об участниках группы, но всё равно хочет, чтобы у чонина бессонница была почаще. чан старается не думать о том, что чонин слышит его сердцебиение. в конце концов, у чонина дыхание тоже сбилось и глаза зажмурены почему-то. чан улыбается краями губ и тихо спрашивает:  — тебе удобно? и почти добавляет ласковое «солнце», но вовремя осекается. чонин ворчит и шепчет «нет». чану стыдно и неловко почему-то, но он говорит:  — тогда ляг так, как удобно. и боится, что чонин сейчас уйдет, потому что с чаном неудобно вообще. но чонин не двигается, только смотрит своими лисьими глазами с непониманием, его ресницы немного дрожат. чонин приподнимается на руках, фыркает и укладывает голову на грудь чана. он поджимает ноги, голая кожа касается теплого бока чана и чонин вздрагивает.  — вот так удобно, — говорит младший и закрывает глаза. бегущая строка с одним именем меняется на «чонин лежит у меня на груди», и чану многого стоит чуть дрожащими руками укрыть спину чонина одеялом. уши младшего всё ещё немного красные, старший старается не думать об этом и о чонине вообще, но тот открывает глаза, недовольно смотрит и тянется рукой куда то за спину. чонин хватает левую руку чана и заставляет себя обнять. чан заканчивается как человек, он не дышит и смотрит на темные растрепанные волосы младшего. чонин кладет свою ладонь под рёбра чану и едва ощутимо поглаживает кожу через ткань футболки своими длинными пальцами. чану кажется, что уснуть сейчас — самая большая ошибка в его жизни, но сонливость накатывает волнами, и ему всё тяжелее держать глаза открытыми. старший немного двигает плечом в попытке лечь удобнее, отчего чонин недовольно мычит.  — спи, солнце, — шепчет чан. чонин довольно улыбается. чан предпочитает не думать о том, что чонин совсем не спит.