Все пошло не по плану

Лань Цинъи, слившись в поцелуе, предпочел не скрывать веки глаз. Так ему раскрывалось соблазнительное, гладкое лицо лицо А-Юаня. И в то же время боковым зрением он мог поймать ошеломленность Цзинь Лина. Юноши замерли в воссоединении губ, которые успели припухнуть и налиться алыми красками. Цинъи нежно прикоснулся двумя ладонями к нефритовым щекам Юаня, тем самым доставляя им обоим больше чувственности. Лань Юань издал тихий стон, который едва ли возможно было уловить. Юноши сошлись в пламени удовольствия. Не в силах в конце концов совладать с собой, их поцелуй готов перейти в глубокую фазу, наполненную чувственностью. Лишь пару мгновений они оторвались друг от друга, казалось бы переводя дыхание, и отстраняясь от самозабвения. Их глаза неустанно вели внутренний диалог, короткими отрывками перепрыгивая с глаза на глаз, будто ищя в них драгоценное сокровище, которому нет цены во всем мире. Их вожделение перешло на новый, непостижимый для понимания Цзинь Лина уровень. Те двое вновь сплелись в пылком прикосновении губ, охлаждая их влажными языками. Лань Цинъи, непрерывая трапезы страсти с Лань Юанем, беспрепятственно прижал талию партнера ближе к себе, не оставив места для путей отхода. На лице А-Юаня пробежала мимолетная искра удивления, однако он не стал противостоять и обхватил руку Цинъи, давая знать, что он не против подобных шалостей. Однако, не всем было по душе наблюдать за эдакой картиной. Недоумевание Цзинь Лина с каждым мгновением тихо и практически незаметно перевоплощалось в раздражающие его самого ноты, лицо его определенно не скрывало признаков исступления. Самообладание юноши также теряло равновесие. Но он сам не понимал, почему испытывает внутренние приступы гнева и злости. Он рассуждал, что по логике вещей, он должен при первом же кадре воссоединения адептов ордена Лань назвать их "обрезанными рукавами", и лишить свои глаза последующих зрелищ. Он думал про себя: " Как я вообще терплю подобные лобызания этих развратников. Нужно немедленно встать, плюнуть и показушно идти, нежелая иметь в дальнейшем с ними никакого дела. Но почему я до сих пор здесь? Почему? Может мне нравится один из них... Нет, нет, Цзинь Лин ты не такой, ни один из них тебе не пара. Или... Нет! Нет! Однозначно нет!" Утешая себя подобными мыслями, Цзинь Лин врал сам себе, погружаясь в выдуманную реальность, где он скрывает истинные чувства. Конечно, его дядя по материнской линии Цзянь Чен всегда твердил, что он станет в будущем не только главой клана, но и возможно верховным заклинателем. Из-за строгих и чересчур навязчивых наставлений дяди, смешиваясь с остротой грядущей ответственности, Цзинь Лин осознавал, что он должен быть последователем традиционного направления взглядов в плане семьи. Что у него будет красавица жена, которую он будет сильно любить и дети, которых предстоит безупречно воспитывать. Отталкиваяь от этих представлений, он не мог признаться себе в реальных влечениях. Как бы то ни было, невзирая на свои размышления, Цзинь Лин неподвижно сидел, беззувучно тая внутреннее недовольство. Вместе с тем Лань Юань и Лань Цинъи, крепко сплотившиеся уже в крепких объятиях, словно корни одного дерева, безвозвратно сплетающихся в достижении вековой гармонии. Их влажные языки соприкосались с друг другом, будто взаимодействовали в эротическом поединке. Адепты черпали удовольствие, да так, что их дыхание было нарушено участившимся пульсом сердец. На лицах обоих выступил румянец, ласково покрывающий щеки. Слегка спадающая прядь волос Лань Юаня обмокла и взбудоражилась от прикосновений Лань Цинъи. Пожалуй еще пару касаний и он бы дотронулся до сокровенной налобной ленты, хранившей чистоту и незыблемую неприкосновенность. Юань нелепо проронил слюну, медленно стекавшую по его подбородку. Цинъи, заметивший лишнюю влажность на лице своего партнера, слизал ее языком, будто он лакомился мороженым в жаркий день. Он тихо произнес: "Какой же ты сладкий!". И не в силах удержаться, приспустился к шее, желая вобрать в себя аромат Лань Юаня. Словно вампирское дитя, Цинъи вкусил стройную шейку Сычжуя. В этот момент он позабыл о чувстве меры, им руководило непреодолимое желание доставить удовольствие им обоим. Лань Юань не рассчитывал на такую пылкую страсть со стороны Цинъи, но не смел сопротивляться. Он лишь вытянулся, откинув голову назад, предоставляя Лань Цинъи больше места для маневренности. - Ааа..., тише , не закусывай так сильно, - томно вслипнул А-Юань. Ощутив пик удовлетворенности, на лице Лань Цинъи растянулась воздушная улыбка. Лань Юань приоткрыл глаза, сияющие внутренним блеском, он нежно улыбнулся. Взгляды парней пересеклись, ведя неосязаемый диалог. - Тебе понравилось, - бережно спросил Лань Цинъи. От Лань Юаня не поступило ответа, но судя его воодушевленному состоянию, отклик в его душе был положительным. - Хорошо, я все понял, - довольно произнес Цинъи. -Зато я ничего не понял! - гневно отрезал Цзинь Лин. - Тише, не горячись, -ответил ему Лань Юань, но было видно, что произнесенные слова никак не внесли спокойствия в состояние А-Лина. - Как же! После увиденного разве можно спокойно жить с этим? - Мы хотели тебе рассказать, - сказал Лань Цинъи. - Думаете, это хоть что-то бы изменило? Какое мне до вас дело! - недовольно отбросил А-Лин. - Разве это так? Думаешь, что возможно скрываться всегда в тени? - загадочно и с легкой степенью насмешки произнес Цинъи. В его взгляде на секунду промелькнуло острое коварство, ранящее без промедление прямиком в самое сокровенное. Заданный вопрос прозвучал двусмысленно для Цзинь Лина и в то же время поверг его в полное бешенство. Он готов был свергнуть горы, раздробить их на мельчайшие осколки, распластать Лань Цинъи мечом на мелкие кусочки. Всю ярость А-Линь хотел возложить на Цинъи, чтобы этот негодник прояснил, что он в конце концов имел ввиду. - Что ты несешь, грязный развратник! Сейчас я с тобой рассправлюсь! - бессрассудно оскалив зубы проворчал Цзинь Лин. Он уже было достал меч из ножен, направив клинок в сторону Лань Цинъи, как юноша ощутил прикосновение к плечу сбоку. Цзинь Лин так сильно был поглощен ненавистью, что даже и не заметил, как Лань Юань подошел к нему. - А-Лин, не сердись на нас, мы не подумали о последствиях. Прошу, прости меня и его, - бархатным голосом произнес Лань Юань. В голосе Лань Юаня Цзинь Лин уловил раскаяние и даже осознал, что зря он так резко всполыхнулся. Он хотел умерить пыл, закрыть на произошедшее глаза, словно ничего и не было. Но взор его очей упал на белоснежно-лебединую шею А-Юаня. На ней вырисовывалось красное пятно, будто оставленное в назидание всем окружающим от Цинъи. Оно было подтверждением всех кошмаров для А-Лина, спровоцировав его вновь рассердится. По всей видимости нет обратного пути, теперь нужно сохранять обостренную позицию, излучающую презрение. Ничего не сказав, юноша убрал меч в ножны и живо отвернулся, не желая дальше продолжать диалог. Цзинь Лин поспешно устранился от того самого места, где он лицезрел утехи двух Ланей и направился вдоль лесной чащи. - Куда ты собрался? - непонимающе спросил Лань Цинъи. - Подальше от вас, - откинул сухую фразу Цзинь Лин, поспешно отстраняясь все дальше. -Дай ему время, это же мы пресекли границу, -спокойно ответил Лань Юань, но будто сухой комок воздуха все-таки застыл в его горле. Он не на шутку разволновался, но умело затенял свои страхи. Фигура Цзинь Лина постепенно расплывалась вдали сумрака. Между тем Лань Юань и Лань Цинъи находились в состоянии расстерянности и слабого недоумения. - Кажется наш план тщетно провалился, - произнес Лань Цинъи, - его реакция совершенно не та, которую мы ожидали. - Да уж, кто бы мог подумать, - тихо ответил Лань Юань. - Почему он взбесился? Нет, мы конечно предугадали, что он будет испытывать дискомфорт, но главной нашей целью было вызвать в нем проростки ревности. - А мы похоже разозлили его до неимоверности. - Вот упрямец! Для него же старались. Эххх. Но ты заметил, что по отношению к тебе он более мягок, в то время как меня чуть не испепелил. Может не все так печально, - с надеждой в голосе произнес Лань Цинъи. - Это все моя вина, если бы не моя слабость, ничего бы не произошло... - Не говори так. - А как иначе? Даже если не брать неравнодушность А-Лина к одному из нас. То я знал, что испытываю к нему влечение. Мое неподобающее трусливое поведение привело к такому исходу. Я ведь мог просто во всем ему признаться, сказать, как есть, не пряча истину в карман. А не просить тебя целовать меня, что бы он заревновал. - Не кори себя. Подумай, какая бы реакция была бы у Цзинь Лина, услышав он голую правду. Все наладится, нам остается только ждать. - Будем надеяться, - со вздохом произнес Лань Юань. Соль данной ситуации заключалась в том, что Лань Цинъи и Лань Юань давно подозревали неравнодушность Цзинь Лина к одному из них. Их догадки не раз подтверждались, когда тот небрежно выдавал себя своими поступками. Ведь не первый раз случалось так, что А-Лин строил из себя неприступную крепость для гомоотношений, вводя в жизнь миф о том, что у него давно есть девушка. Но всегда, когда адепты двух кланов встречались либо на миссии, либо на приемах, Цзинь Лин всегда старался больше времени проводить с ними. И это было не из-за того, что они неразлучные друзья. Нет. Все обстояло намного глубже. Хоть план Ланей провалился, по большому счету они вынудили из него довольно ценное предположение. Исходя из того, как он среагировал на Лань Цинъи, выпустив весь гнев, стало быть, что истинным центром притязаний был Лань Юань, которого А-Лин по видимости не хотел сильно ранить. Тем временем, Цзинь Лин уже отошел от той злополучной парочки как минимум на километр, не желая вкушать аромат разочарований. Он был зол. Но зол на кого? На Лань Цинъи? А может на Лань Юаня. И да и нет. В его размышлениях никак не укладывался не тот факт, что те двое сплелись в страстном поцелуе, а что Лань Цинъи задал ему опрометчивый вопрос, снова и снова разглашавшийся в его сознании. "Думаешь, что возможно скрываться всегда в тени?". Вопрос бы настолько невыносим, что тяжесть этого бремени казалась неимоверной. Воздух покрылся будто тяжелым составом, не позволяющим спокойно дышать. Цзинь Лин был готов кануть в небытие, в его тело и разум проникла знойная бренность. Да, он врал себе и врал остальным. Скрывал свои истинные желания и чувства. Он думал, что так будет лучше для него и лучше для всех. А что теперь? Теперь все его представления тоньше мозаичной фрески, готовой в любой момент рухнуть на сотни мелких осколков. Вот уже проползла незаглаживаемая трещина, нанесенная адептами клана Лань. Они его изобличили. В его голове кружилось: "Стоит ли мне теперь скрываться. И правильно ли это. Может мне стоит во всем им признаться. Теперь если не сейчас, то когда. Когда я стану жить полноценной, настоящей жизнью. Что же делать? Почему вдруг стало так тяжело на душе? Вопросы, вопросы... Но как найти на них ответы. Ведь они затрагивают саму сущность моего характера. Что же мне дальше делать? Вот было бы хорошо вернуться домой, где бы меня ждали мать с отцом, у которых я попросил бы совета и нашел бы утешения своей бушующей душе. Но у меня их нет. Есть только дядя. Хотя обратиться к нему не входит в мои планы, нет, я должен сам разобраться в себе. Цзинь Лин, возьми же себя в руки! Не нервнивачай, не вдавайся в нескончаемые вопросы бытия. Черт! Почему это так сложно. Не могу больше, душа покрылась горечью неопределенности и незнания себя. Кто же я??? Что мне нужно предпринять?" Не найдя ответов на сокровенные вопросы, Цзинь Лин ощутил жгучее желание исчезнуть из этого мира и наблюдать за всем со стороны, подобно божеству, которое видит страдания своих прихожан, но при этом ничего не предпринимает. В его голове словно раскалывались нейроны на щепки, что постепенно слышался отзвон в правом ухе, не дающий постигнуть покоя. При этом стояла глубокая ночь, как бы хорошо сейчас было пригреться возле сладостного источника тепла - возле костра, вместе с приятной компанием. Цзинь Лин стало быть и возвратился бы, но вспоминая бесчинно прожитый эпизод, он не осмелился возвратиться к тем двоим. Уж близко они подобрались к его сердцу. Ведь именно они стали источником его неуровновешенного внутреннего состояния. "Наверно, они уже все знают. С чего бы им целоваться у меня на глазах. И почему так пламенно прозвучали речи Лань Цинъи? Его ненавижу больше всего. Этот ухлебок раздражает меня на уровне клеток кожи, мурашки аж дыбятся при одной мысли о нем. Как он посмел прикасаться к Лань Юаню, как он не побоялся при мне лобызать его? Но почему я об этом думаю сейчас. Неужели.... Ах, что скрывать, буду честен хотя сейчас с собой. А-Юань мне нравится! Да, он тот, кто приманывает меня к себе одним внешним видом, кто заставляет меня испытывать силу притяжения во время наших встреч!" Мысли Цзинь Лина давили неподъемным грузом на него самого, ему было тяжело. Не в силах справиться с ними, он решил отбросить их подальше, но они словно страшный сон посреди бредовой ночи вновь и вновь возникали в его размышлениях. Юноша думал: "Цзинь Лин, как же ты жалок! Ничего ты не понимаешь, да и сможешь ли. Тебе стоит найти выход из этого лабиринта. Что толку, что я все дальше и дальше отстраняюсь от них. Это ничего не решит." Редкие проблески рассудительности издредка настигали Цзинь Лина, но его вредность все-таки одержали верх над ним. Как бы он не сопротивлялся себе, он продолжал идти вперед. Чаща, вдоль которой он шел, стала постепенно редеть. Где-то неподалеку слышались звуки журчащей воды. Юноше захотелось освежиться, смыть воспоминания свежим истоком как можно дальше прочь. Но разве такое возможно. Нет, но как бы то ни было, охладить свой жар Цзинь Лину хотелось. Он шел на манящие звуки текущей воды. Еще пару шагов отделяли его от бежащей вниз по склону речушке, которая смогла преодолеть неприступные лесистые долины, протиснушись среди густых деревьев. Цзинь Лин с жадностью набрал в ладони холодной воды и омыл лицо, которое возгорало от недавней ярости. Юноша решил поудобнее устроится, он снял сапоги и окунул ноги в реку. Вот было было прекрасно, чтобы течением унесло все невзгоды адепта, чтобы они уплыли как можно дальше прочь и наконец бы осели на одиноком дне и заплыли бы илом. Потуманный разум Цзинь Лина постепенно прояснялся. Вода привнесла ему легкости и будто убаюкивала его. Вроде бы и стало легче и спокойнее, но юноша испытывал некоторый дискомфорт, ведь пока он брел, он потерял счет времени. "Если я возвращусь обратно, то на это может уйти пару часов. Эти двое Лань наверняка распереживались. Несмотря на это нужно возвращаться обратно. Но голова уже кружится, наверно, это все из-за переутопления. Прилягу-ка я здесь неподалеку, возле вон того дерева, все равно я не дойду до них от усталости". Цзинь Лин уже практически поднялся на ноги, как внезапно пошатнулся и, не удержав равновесия, плюхнулся в холодный поток реки. С головой и поддался обьятиям воды, которая обволакивала все его тело. Юноша с детства обходил водоемы стороной. Как ни старался его дядя Цзян Чен воспитать в нем искуссного плавателя, А-Лин даже перед прямой угрозой применения Цзыдяня не собирался совершенствоваться в плавании. А теперь его из без того обессиленное тело погружалось в пучину. Хоть река и не была глубокой, усыпленный бессилием Цзинь Лин даже и не пытался выплыть наружу. Вдали молниесно пронеслись громкие восклики, услышать которых А-Лину уже не довелось. Он мирно уносился вниз по течению, не спротивляясь водной стихие. "Ничего уже не важно, ничего меня не заботит, какое бы будущее меня не ждало, я приму любое из них"...