Вместе

Из её глаз никогда не выветривалось выражение страха. Казалось, оно застыло в них в один жуткий момент её жизни, и с тех пор стало привычкой и частью лица. Ему нравились страх и беспомощность, горевшие в её глазах, отчего они казались ещё больше, чем были на самом деле. Он хотел защитить её, а она хотела защитить его. Или предупредить. Они спасали друг друга от одного и того же, от детского кошмара, засевшего в голове, как припев в музыкальной шкатулке, который льется и льется тебе в уши, заставляя ненавидеть весь мир. В её глазах жила покорность. Она ходила за ним везде, где он попросит, от страха не смея нарушить просьбы и приказы. Она была для него ребёнком. Если обращать внимание на рост, на возраст и на беспрекословное следование за теми, кто сильнее. Он был красив до такой степени, что виделся идеальным, она была до того проста, что казалась красивой. В приглушенном свете комнат можно смотреть только в глаза. Она светится надеждой и мольбами о помощи, он хочет, чтобы его взгляд означал для неё безопасность. В глаза людям она старалась не смотреть, нужно было поднимать голову, а от подавленности она всё больше горбилась. Но его голос точно означал для неё безопасность. Когда она поняла, что любой, стоящий на её пути, может оказаться последней тварью с бесчеловечной душой, она перестала верить кому-либо. Кроме него. Ей захотелось доверять ему как только он представился и попросил показать блокнот с рисунками. Спокойно и нежно, будто он говорит с маленьким напуганным ребёнком. Почему будто? Ей захотелось рассказать ему всё, что она столько лет держала в себе, боясь сказать что-то лишнее, передать ему каждое услышанное слово и погрузить в свой мир, чтобы он понял каково ей и точно смог помочь. Он слушал её, он внимательно слушал всё, что она говорит, и, что наиболее важно, он верил ей. Он верил каждому слову или пытался верить. С ним она могла говорить обо всем, что придет в голову, сказать всё то, что сорвётся с языка. Сказать, что ей плохо и что она не чувствует себя в безопасности, сказать, что она сходит с ума. В глубине души она надеялась, что они смогут сходить с ума вместе, и тогда он развеет все угрозы, всё, что может причинить ей боль, он возьмёт её за руку и уведёт далеко-далеко за собой, в то место, где их миры соприкоснутся и соединятся в один светлый для обоих мир. Детская мечтательность и подростковая романтизация не хотели отпускать её. Она думала, что миры и мысли встретятся уже тогда, когда она его поцелует. Она не выбирала место, не выбирала время и забыла про уместность. Она доверилась ему настолько, что была готова броситься на шею в любой момент, даже если этот момент будет самым неподходящим из всех, что они провели вместе. «Вместе»…так приятно, что можно было связать их этим словом в своих записях и мыслях. Он сказал, что она поступила неправильно, и сказал это не столько ей, сколько самому себе. Она его поняла. Она призналась ему, что сходит с ума, и он как обычно ей поверил. Она поверила в свои слова и твёрдо решила защитить его — единственного человека, в котором видела счастливое будущее и собственное спасение. Она пообещала, что не будет ему лгать, но желание спастись оказалось сильнее, и только потому она не передала содержание телефонного звонка точь-в-точь, как всегда передавала до этого. Она должна была сбежать отсюда, потому что здесь её использовали, выводили из себя. Здесь каждый — враг и демон, здесь каждый хочет убить её и исписать её тело великолепными рисунками. Она хочет, чтобы демоны горели в огне, чтоб они почувствовали всё то, что чувствовала она, когда её мечты раскололись на тысячи мелких осколков. Она хочет, чтобы всё, что было им дорого, уже невозможно было собрать и склеить, чтобы в огне пылали все воспоминания. Она заберёт его и уйдет. Они будут только вместе и по-другому быть не может. Он появился в коридоре, освещённом розовым светом и попросил её успокоиться. Он долго о чём-то молил её, жестикулируя красивыми руками. Она не слышала ни одного слова, дрожали руки с пистолетом, направленным прямо в его сердце, которое должна занять она, а не пуля, по щекам потекли слёзы, земля уплывала из-под ног. Она без разбора кричала ему, чтобы он уходил, что здесь опасно, кричала так, будто треск, стоявший у неё в ушах, существовал, и он тоже не слышит её голоса. В пустом и страшном коридоре раздался выстрел. Ей показалось, что убийца снова здесь, но треск исчез, и руки больше не тряслись. На холодном полу лежал он. Она огляделась, подбежала к его телу и с любовью изучила его взглядом. В её руках было зажато оружие. Она вдруг осознала, что единственный человек, кто убивал её мечты — это она. Она измазалась в крови по горло, пока искала спасение из чёрного замкнутого пространства своих кошмаров. Она сейчас погасила тот свет, что внезапно вспыхнул в её комнате страха, тот свет, который почти показал ей выход. Она испугалась. Саму себя. Своих желаний, способностей, силы, бесстрашия, всего, что долго пряталось внутри. Остался один выход. Прости, любимый, прости меня, прошу, что всё так вышло. Я обещаю, что не брошу тебя одного, обещаю, ты верь мне, я тебе всегда верила. Этот дом приносил одни беды, его здесь больше не будет. Его больше не будет. Нигде. Никого не будет. Тебя тоже. И меня. Не будет никого, но мы будем, я обещаю. Мы будем вместе, мы вместе уйдём, вместе станем счастливы и вместе сойдем с ума. Ты немного. Я окончательно. Но вместе.